Дни были похожи один на другой. Только сменяющийся пейзаж разнообразил унылые командировочные будни. Состав, преодолев пол-Европы, бодро катился по белорусским полям и лесам. Они проехали Минск и приближались к станции назначения.

– Крупки, – прочитал Ашка.

– Это станция назначения, – лейтенант стоял в проёме вагонных дверей. – Привести себя в порядок. Сержант, по прибытии обеспечить охрану груза. Я – в штаб. Нужно сдать документы и получить новое назначение.

– Есть, товарищ лейтенант! – сержант спрыгнул с верхней полки нар и подошёл к лейтенанту. – Федорыч, а что здесь?

– База хранения вооружения и техники. Сдадим наш груз, получим взамен другой и – домой, – подмигнул лейтенант.

– Ага! Как в фильме «Волга-Волга»! Заберите у товарищей брак и выдайте им другой! – улыбнулся сержант.

Поезд замедлил ход и стал медленно пробираться по лабиринтам стрелок узловой станции. Наконец, добравшись до самого дальнего пути, состав, лязгнув сцепками, остановился.

– Сержант, командуй! – крикнул лейтенант, спрыгивая с подножки вагона.

Штаб 1533-й базы ВС СССР был похож на муравейник. Всюду сновали люди с какими-то бумагами, из-за дверей кабинетов доносились то стук пишущей машинки, то отборный мат. Лейтенант не без труда нашёл нужный ему кабинет. В прокуренном кабинете сидел майор с красными – не то от похмелья, не то от бессонницы – глазами. Изучив документы, майор убрал их в ящик стола и небрежно бросил:

– Разгрузка завтра. Свободен, лейтенант!

– Товарищ майор! По предписанию мы должны сегодня же получить новую технику и отбыть обратно!

– Послушай, лейтенант! Я знаю, что ты должен и чего нет! А ещё я знаю, что мне сегодня нужно отправить два состава с техникой «за речку»! Ты что, не видишь, какой тут ад творится? Нет водителей! Все заняты! Понял? – майор поперхнулся и закашлялся. – Всё! Свободен! Завтра в семь утра будут тебе водители. Всё! Иди! Иди, не мешай работать!

Сержант стоял у вагона и наблюдал за суетой, происходящей на соседних путях. На платформы грузили технику и вооружение. Рёв техники заглушал звуки природы.

– В Афган, точно говорю! – Орлов с горящими глазами спрыгнул на землю. – Вот сейчас бы с ними, а? Товарищ сержант?

– Уймись, Орёл! Ты у матери один? Один! Значит, никто тебя туда не отправит! Тем более есть приказ: в Афган только после полугода учебки в ТуркВО.

– А я всё равно туда попаду!

– Орёл, хочешь, я предскажу тебе, куда ты скоро попадёшь? – сержант строго посмотрел на подчинённого. – Ты на пост сейчас попадёшь, понял? Вернись в вагон. Лейтенант идёт.

– Ну что тут у нас? – лейтенант остановился у вагона и закурил.

– Всё в порядке, Федорыч! Вот только боюсь, Орёл ночью с тем составом в Афган сбежит, – сержант кивнул в сторону состава, где шла погрузка. – Так что нужно разгружаться и быстрее назад!

– Не выйдет! Разгрузка завтра, и погрузка, видимо, тоже! Так что держи ухо востро! – улыбнулся лейтенант.

Ночь прошла более-менее спокойно, если не считать того, что мешали спать гудки маневровых тепловозов и переговоры путейцев по громкой связи. Ровно в семь утра лейтенант стоял у дверей кабинета, где вчера разговаривал с красноглазым майором. Но кабинет был закрыт, и его хозяин явно не торопился на службу. Лейтенант начал нервничать. В штабе, в отличие от вчерашнего дня, стояла мёртвая тишина. Чтобы скоротать время, лейтенант начал ходить взад-вперёд по коридору, рассматривая незатейливые плакаты с советскими лозунгами и доски с какими-то списками и приказами. Внезапно дверь одного из кабинетов распахнулась, и оттуда вышел красноглазый майор.

– Товарищ майор! – попытался доложить лейтенант.

– Знаю, знаю! – отмахнулся майор. – Ты вот что, лейтенант. Я сейчас выделю тебе шесть водил и оформлю документы. Ты помначкара своего отправь с парой караульных на базу, а сам давай сюда – тут с тобой поговорить хотят.

– У меня только две машины! Зачем мне шесть водителей? – удивился лейтенант. – И кто со мной хочет поговорить?!

– Потом, лейтенант! Всё потом! Пошли получишь документы.

Разгрузка не заняла много времени. Водилы оказались профессионалами и быстро согнали технику с платформы.

– А на кой нам столько водил? – удивился сержант, когда увидел сопровождение, с которым прибыл лейтенант.

– Будете получать шесть машин.

– Будете? – опять не понял сержант. – А ты, Федорыч?

– Мне опять в штаб. Какой-то разговор будет. Ты за старшего. Возьми с собой двоих. Остальные со мной.

– Есть! Орлов, Филин – ко мне! А документы? – спохватился Гоша.

– Держи! – лейтенант протянул свой планшет. – Не забудь штампы на накладные поставить о сдаче техники.

– Не переживай, Федорыч! Всё сделаем в лучшем виде!

Водилы оказались пацанами разговорчивыми. И пока ехали до складов, рассказали много разных историй и баек. Сдача и получение новой техники затянулись до обеда. Получать пришлось шесть машин. Все КШМ-ки были новыми и, мало того, ещё и производства ГДР. Сержант заметил, что четыре машины несколько отличались от двух других. Первое – это цвет. Они были выкрашены в песочно-бежевый камуфляж. Кроме того, у этих четырёх наверху кунга имелась какая-то непонятная конструкция.

– Десантный вариант, – пояснил один из водил. – А камуфляж афганский, наверное.

– Странно! Зачем нам в Пензе афганский камуфляж? – удивился сержант.

На подъезде к станции их колонну остановил УАЗик ВАИ, из него выпрыгнул Федорыч. Сержант заметил, что лейтенант чем-то встревожен. По крайней мере, вид у него был слегка растерянный.

– Следуйте за мной! – приказал лейтенант. – Нам поменяли путь.

На станции их ожидала приятная неожиданность. На путях, кроме грузовых платформ, стоял нормальный купейный вагон. Возле вагона сержант заметил пост с неизвестным бойцом. Форма на бойце была обычная, но вот петлицы и погоны были синего цвета.

– Это что за КГБ-шное пугало? – спросил сержант.

– Охрана! Дополнительная! – лейтенант бросил взгляд в сторону стоящей неподалёку чёрной «Волги». – Потом всё объясню. Наших двоих – на платформы. Сразу после погрузки отправляемся. Одно радует – хотя бы в человеческих условиях назад поедем. Вагон наш. В полном распоряжении. Вещи наши уже все перевезли.

Погрузка заняла почти два часа. Платформы были прицеплены с двух сторон от вагона, что создавало некоторые трудности. Теперь необходимо было выставлять два поста, а количество людей в карауле никак не было рассчитано на это. Придётся увеличивать время караула.

Выставив посты, сержант поднялся в вагон. Он был хоть и не новым, но в очень хорошем состоянии. Сержант заметил, что двери двух купе были опечатаны. Возле них так же стоял боец в гэбэшной форме. В первом купе уже суетился лейтенант.

– Заходи! Мы с тобой здесь расположимся! Купе проводников – для дневального. Бойцы – в следующих за закрытыми купе.

– А там что?

– Аппаратура засекреченной связи. В общем, наша командировка продлевается. Когда тронемся – расскажу.

В этот момент в вагон поднялся человек в штатском.

– Лейтенант, на минуту! – тихо произнёс он.

Лейтенант о чём-то поговорил со штатским, и тот, забрав своих караульных, удалился.

Не прошло и двух минут, как состав на удивление плавно тронулся и покатил по стрелкам узловой станции.

– Ну и что происходит? Что за шпионские страсти? – сержант зашёл в купе, где сидел Федорыч.

– Короче, в штабе со мной встретился какой-то гэбэшный тип. Сунул удостоверение под нос и сказал, что нам поставлена новая задача. Кроме транспортировки наших двух машин – доставить ещё четыре в Термез и ещё кучу комплектов ЗАСа. Сказал, что с нашим командованием всё согласовано. Там придёт конвой из Афгана, примут у нас всё – и потом мы домой.

– Вот блин, приключения! – сержант ухмыльнулся. – Выходит, на Юга едем!

– Да-а! На Юга! Только личному составу пока ни слова.

– Да понял я, товарищ лейтенант! А с караулом-то у нас засада! Людей явно в два раза больше нужно! Придётся увеличивать время смены!

– Без вариантов! Караул менять каждые четыре часа. Собери-ка личный состав!

Через пять минут лейтенант объяснял всем сложившуюся ситуацию.

– В связи с тем, что смена будет через четыре часа, всем свободным от смены – спать! После двух смен караула каждый заступает на дежурство по вагону. Так же на четыре часа. Сержант! Назначить дежурного, остальным – отбой!

Сержант сидел в купе и смотрел на проплывающий мимо осенний пейзаж. До полуночи была его смена. Лейтенант спал на соседней койке. За окном шёл проливной дождь. Отопление в вагоне было электрическое, поэтому в обязанности дневального входило поддержание в горячем состоянии титана для чая. На обратный путь им выдали сухой паёк – явно из гэбэшных загашников. Тут, кроме банок с кашей, паштетами и пакетов с концентратами разных супов, был ещё шоколад и сгущённое молоко. И самое интересное – кофе! Растворимый кофе!

Подходило время смены постов. Сержант допил свой кофе и вышел в коридор. Дневального не было видно. Орлов мирно спал, сидя на короткой кушетке в купе проводников.

– Орёл, твою мать! – сержант пнул его в подошву сапога. – Ты что, спишь?

– Виноват, товарищ сержант!

– Эх ты! Воин, бля! А ещё в Афган собрался! Там уснул – считай покойник!

– Да я сам не заметил, как меня срезало! Виноват!

– Ладно! Буди смену. И не спать мне тут. Хотя тебе сейчас как раз отбой. Давай, буди смену.

Выставив смену, сержант вернулся в купе. За окном начинало темнеть. Осень была в самом разгаре. Струи дождя хлестали по оконному стеклу, разбавляя монотонный стук колёс. Какое-то странное тоскливое чувство возникло где-то глубоко-глубоко в его душе. Вдруг вспомнился дом, родители, младший братишка. Они сейчас были очень далеко. Ему так хотелось их увидеть! Но до этого было ещё полтора года!

А пока он ехал обратно в свою учебку, где его оставили сержантом после выпуска.

– Интересно! Сколько нам ещё колесить? К дню рождения вернусь?

Глава 3

Он шёл уже вторые сутки. Бешеный радиоприёмник постепенно умолк, но слух не возвращался. Свист в голове заменила ватная тишина. Точнее – не тишина, а какое-то тихое шипение, сквозь которое изредка прорывались отдельные громкие звуки. Головная боль также притихла. Хотя сложно назвать притихшим состояние, когда кажется, что мозги плавают внутри черепа как бы сами по себе. И при этом любое сотрясение вызывает приступ боли. Но проявились другие две беды. Ужасно хотелось есть и пить. И если со вторым вопросом ещё как-то можно было решить, собрав лежащий местами снег, то с едой был полный провал. Он ещё в первое утро обшарил все карманы своей формы в попытках найти там хотя бы крошку чего-нибудь съестного. Но тщетно.

Тем же утром он набрёл на едва заметную тропу, которая, извиваясь между скал, то поднималась вверх, то опускалась вниз. И он пошёл по этой тропе, совершенно не зная, куда она выведет. Он шёл. Шёл медленно, экономя силы. Иногда, когда силы совсем покидали его, организм отключался, и он терял сознание. Чувство голода не давало покоя. Чтобы хоть немного заглушить его, он пытался найти какую-нибудь траву, которую можно было бы жевать. Но глубокой осенью это практически невозможно. Постепенно начала возвращаться память. В минуты отдыха он пытался сложить вместе те картинки, которые изредка возникали у него в голове, чтобы хоть как-то составить общую картину. Он помнил колонну техники, помнил, как они заходили в какой-то кишлак, а потом и ещё куда-то. Он помнил взрыв в голове колонны, когда подорвался головной танк, и помнил начало боя. Но дальше – пустота. Мозг словно оберегая его от чего-то не давал доступа к этим воспоминаниям.