На исходе второго дня сквозь ватную тишину начали пробиваться звуки. Но они были приглушёнными и отдавались в голове каким-то глухим эхом. Боль в правой части головы сменилась пульсирующими приступами. Лишь только теперь он осознал, что идёт, совершенно не понимая куда. Просто идёт в том направлении, куда ведёт тропа. Но тропа – это люди. А люди – это спасение, помощь! Судя по солнцу, которое изредка выглядывало из-за туч, он шёл на юг. Но сегодня ему повезло. Со второй половины дня облака рассеялись, и он смог даже немного подсушить обмундирование и согреться.

Солнце окончательно скрылось за вершинами, и тропа исчезла в наступающей темноте. Нужно было устраиваться на ночлег. Предыдущую ночь он провёл, прижавшись к какому-то валуну, под которым обнаружил пучок сухой травы. Соорудив из неё импровизированную подстилку, он провёл в полудрёме всю ночь. Пока глаза ещё различали в наступающей темноте слабые очертания скал, он стал искать подходящее место. Метрах в десяти выше по склону он увидел небольшую площадку с нависающей над ней скалой.

– Если дождь пойдёт, то хоть не вымокну опять, – подумал он и начал карабкаться вверх.

Площадка оказалась достаточно просторной и, самое главное, под самой скалой она была покрыта толстым слоем мха. Он опустил ладонь на мох и почувствовал тепло.

– Ну вот! Перина обеспечена! – ухмыльнулся он. – Нужно отдыхать! Нужно постараться поспать! И ещё нужно вспомнить всё, что случилось! Вспомнить!

Он лёг на мох и прижался спиной к скале. Бушлат и бронежилет спасали туловище от холода, но хэбэшные штаны не помогали совсем. Сон не шёл, и он начал вспоминать и складывать из тех немногих картинок, что позволил вспомнить его воспалённый и измученный болью мозг, общую картину всего произошедшего с ним.

– Мы шли со стороны… Не помню! Стоп! Мы! Кто мы? Было шесть бойцов, это я помню точно! – перед глазами замелькали знакомые лица, но как он ни силился, он не мог вспомнить их имена. Вдруг он отчётливо увидел улыбающегося лейтенанта и услышал свой голос: – Федорыч!

– Федорыч! Наш начкар! Лейтенант Коваленок! А пацаны? Пацаны! Саня Орлов, Олег Филин, Серега Коротков, Ашка Нурамбеков, Юра Блошко, Паша Дхоев. – Сознание выдало очередную порцию информации. – Герат! Причём здесь Герат? Мы же вроде не были в Герате? Или были? И вообще, как мы оказались в Афгане?

В памяти всплывали то вагон-теплушка, то база техники под Минском, он вспомнил, как разгружали КШМ в своей части и длинный путь на юг.

––

Состав медленно вползал на станцию Белинская. За окном шёл дождь, и лейтенант резонно решил, что сегодня уж точно никакой разгрузки не будет. Это давало надежду побывать дома и увидеться со своей невестой. Тем более что им предстояло продолжить свой путь. Но надеждам лейтенанта не суждено было сбыться. Как только состав остановился, к вагону подлетел штабной «УАЗик». Из него выпрыгнул начальник первого отдела и начальник связи.

– Лейтенант, срочно разгружаем наши машины и вскрывайте одно купе с ЗАСом, – не обращая внимания на доклад начальника караула, выпалил особист. – И подготовь документы на два комплекта ЗАС.

– Есть, товарищ майор! – козырнул лейтенант и с грустью посмотрел на огни вокзала.

Вся операция по разгрузке заняла не более часа. Платформы с вагоном перецепили к другому составу, и уже через несколько минут после этого состав, набирая ход, уносил лейтенанта вместе с его маленьким войском вдаль от любимой.

– Я надеялся хотя бы ночь побыть дома! – с грустью сказал лейтенант вошедшему в купе сержанту.

– Ничего! Вот докатим до южных рубежей – и домой! – попытался ободрить его сержант. – Федорыч, нужно караул проинформировать! Они не понимают, куда мы едем!

– Да! Знаю! Давай перед сменой собери всех, – лейтенант посмотрел на часы. – Хотя уже пора!

Спустя минуту все свободные от смены стояли в коридоре вагона.

– Бойцы! – лейтенант сделал паузу. – По согласованию с нашим командованием нам приказано сопроводить оставшийся груз до станции Термез в Узбекистане! Это на границе с Демократической Республикой Афганистан! Я надеюсь, что и дальше вы так же ответственно будете нести службу! После сдачи груза в Термезе мы возвращаемся назад. Смены через два часа, так как от одной платформы мы освободились. Всё остальное доложит сержант. Вопросы есть?

Бойцы стояли молча, понимая, что с одной стороны ад четырёхчасовых смен закончен, но с другой – караул продолжается ещё на неопределённое время. И лишь Орлов стоял, улыбаясь и с огоньком в глазах.

Однообразие караульной службы замедляло течение времени. Лишь кардинально меняющийся пейзаж за окном разнообразил серые будни. С каждым днём становилось всё теплее. За окном стали появляться среднеазиатские названия станций. Наконец, под конец октября состав прибыл в Термез. Платформы с вагоном отцепили от состава и отбуксировали на дальний от вокзала путь. Практически сразу возле вагона появился комендантский «УАЗик». Из него выпрыгнул бравый майор и несколько солдат.

– Начальник караула – ко мне! – скомандовал майор.

Лейтенант спрыгнул с подножки вагона и, подойдя к майору, представился. Они отошли и о чём-то говорили минут десять.

– Сержант! Построить личный состав! – услышал сержант приказ лейтенанта.

Бравый майор в непривычной форме осмотрел построенное войско.

– Вы находитесь на территории железнодорожной станции. Вон там, – майор ткнул пальцем в направлении на юг, – в нескольких километрах афганская граница! Это приграничная зона, и здесь действуют другие правила! Местные часто шляются, да и духи бывает устраивают провокации. Поэтому при обнаружении посторонних в зоне ответственности поста после запроса пароля, если ответа не последовало, первым предупреждением должно быть: «Стой! Стреляю!» Если нарушитель не подчиняется приказу – открываете огонь на поражение! Всем понятно!

– Так точно! – хором ответили бойцы, и в голосах послышалась некоторая растерянность.

– Пароли меняются раз в сутки, о чём будет оповещён ваш начальник караула. Старшина, обеспечьте их связью! – распорядился майор.

Солдат, сопровождавший майора, достал из машины радиостанцию и поднёс к вагону.

– Радисты есть? – спросил старшина.

– Есть! – сержант сделал шаг вперёд.

– Знакомая техника?

– Р-105? Конечно! – сержант знал эту рацию наизусть. – А частоты?

– Там под крышкой основная и запасные частоты, – старшина открыл крышку и показал таблицу с частотами.

Комендант уехал. Лейтенант ещё раз проинструктировал караул.

– Бойцы! Спокойная жизнь закончилась! С этой минуты – особая бдительность ко всему! На посту не спать! Проверить оружие! Сержант! Мы с тобой несём дежурство по четыре часа. Это не шутки, бойцы! Там, – лейтенант показал в сторону афганской территории, – война!

– Быстрее бы сдать груз и назад! – буркнул лейтенант, откинувшись на стенку купе.

– Да ладно, Федорыч! Что ты переживаешь! – сержант устанавливал рацию на столике.

– Да то, что я отвечаю за вас за всех! Ладно! – махнул рукой лейтенант. – Твоя смена! Проверь посты, а я спать.

Смена сержанта подходила к концу. За окном стояла прохладная по местным меркам ночь. Гоша проверил пост, на котором стоял Орлов, и присел в купе проводников, чтобы выпить кофе – оставшегося пока ещё с тех пайков, что им выдали в Белоруссии. Налив стакан, он откинулся на стенку и стал всматриваться в темноту за окном. Ему показалось, что из темноты доносилось пение сверчков. Он вспомнил, как в детстве, когда они с родителями приезжали к бабушке в Тамань, он ходил с дедом на ночное дежурство на МТС и вот так же сидел перед тёмным окном, слушал сверчков и пытался разглядеть что-нибудь во тьме южной ночи. Дед включал освещение территории, и из темноты южной ночи появлялись трактора и машины. Тут-то и начиналось самое интересное! Он забирался в какой-нибудь трактор и, представляя себя танкистом, долго играл в войну. Потом они с дедом ужинали и пили ароматный чай на травах, и он ложился спать уставший и счастливый, зная, что утром за ним зайдут родители и они пойдут на море!

Сержант потянулся за своим стаканом кофе.

Длинная автоматная очередь разорвала ночную тишину. Сержант схватил свой автомат и, выбегая из купе, заорал:

– Караул, в ружьё!

Глаза, не привыкшие к темноте, с трудом различали окружение. Несколько секунд он практически ничего не видел. В это время с подножки вагона спрыгнули лейтенант с Филином.

– Филин – на место, сержант – за мной! – скомандовал лейтенант и рванулся в темноту.

Сержант скорее почувствовал, чем увидел, что перед ним кто-то стоит. Возле дальней платформы стоял дрожащий Орлов и что-то бормотал.

– Я убил! Я его убил! Я убил! – как заведённый повторял Орлов. Он стоял с автоматом наизготовку и смотрел куда-то в сторону афганской границы.

– Кого убил? Что произошло? – лейтенант потряс Орлова за плечи. – Орлов, очнись! Ты цел?

– Цел, товарищ лейтенант! – стал приходить в себя Орлов. – Там! Он шёл, говорил: «Домой иду, дай пройти». Я предупредил, а потом выстрелил. А он упал! Я его убил?

Через несколько минут подлетела машина с комендантскими. Бойцы рассыпались цепью и начали прочесывать местность в указанном Орловым направлении. Вскоре они привели дрожащего от страха узбека.

– Живой! – сказал возглавлявший группу прапорщик. – Молодцы, ребята! Мы его забираем до выяснения! Завтра с вас рапорт, доложите об обстоятельствах.

Узбека погрузили в машину и увезли.

– Федорыч, надо бы Орлова сменить на посту? Пусть успокоится немного! – предложил сержант.

– Давай! А то его трясёт всего!

В эту ночь уже никто не смог уснуть. Война была где-то там, за рекой, но её холодное дыхание ощущалось и здесь.

Глава 4

Он очнулся от того, что кто-то или что-то щекотало ему щеку. Машинально смахнув с щеки раздражитель, он открыл глаза. В нескольких сантиметрах от его лица на мху лежал, шевеля лапками и пытаясь перевернуться, небольшой жук. Эту ночь он практически не спал. Изредка проваливаясь в некое подобие сна, он старался восстановить в памяти события прошедших дней.

Он вспомнил унылые дни, проведённые в пути до Термеза. Вспомнил первый вечер в Термезе и первую тревогу, устроенную Орловым. Но дальше – пустота! Следующая картина из прошлого – это уже Афган. Кабул, Баграм, колонна, в которой они шли, гарнизон погранцов, куда доставили последнюю КШМ-ку. И начало первого за весь их поход боя. Но дальше мозг вновь отказывался его пускать.

Он легонько перевернул жука; тот замер на секунду и, почувствовав, что угрозы нет, быстро пополз по своим, только ему ведомым делам.

– Ползи, ползи! Вот и я так же ползу, сам не зная куда! – он приподнял голову и осмотрелся.

Солнце ещё не вышло из-за вершин, но уже освещало оранжевым заревом бездонную синеву неба. Но с западной, теневой стороны скал было ещё темно. Казалось, будто ночь затаилась под скалами и никак не хотела уходить. Но день неумолимо наступал, отвоёвывая у ночной темноты рубеж за рубежом. Вот солнце – ещё невидимое солнце – окрасило ярко-оранжевым сиянием снежную вершину. И в следующую секунду яркий тонкий луч, пройдя по невидимой глазу расщелине, словно лезвие ножа врезался в желеобразную темноту остатков ночи.

– Интересно, вечная борьба света с тьмой! Вечная! Вот и через сто, и через тысячу лет каждое утро день – вот так же будет побеждать ночь!

Он посмотрел вниз по склону, где должна быть тропа, которая привела его сюда. Тропы сверху практически не было видно. Он выполз из своего ночного убежища и начал спускаться вниз. Голова всё ещё кружилась, хотя таких острых приступов тошноты, как в первые дни, уже не было. Да и головная боль не утихала. Он присел на склон и прислушался. Сквозь ватную тишину отчётливо различались какие-то звуки. Солнце уже показалось над вершинами, окончательно разметав остатки ночи. Он встал и, пошатываясь, пошёл по едва заметной тропе. Солнце поднималось всё выше, растворяя своим теплом темноту и холод ночи.