Из-за Мелвина я вчера выплыла из образа, к которому только начала привыкать, срастаясь с чужой личностью. А ведь мне надо даже в мыслях быть Корнелией Эзел, иначе я точно где-то оплошаю. Глубоко вдохнув, я прикрыла глаза, сосредоточилась и потянулась ко внутреннему золотистому источнику. Представила, как моё сознание помещается в него, а пустующее место в черепной коробке занимает другой человек. Корнелия Эзел.

Распахнула глаза, посмотрела на часы и тут же поспешила выйти. Ненавижу опаздывать! Сама никогда не опаздывала и студентам такого не позволяла. Эх, как выли мои детишки в университете под дверями аудитории, когда опаздывали всего на минуту. Золотое было время. Теперь надо и местных ребят ознакомить с моими правилами.

Мои безумно высокие каблуки стучали по паркету в коридоре, эхом разносясь на многие метры вперёд. Встреченные мною студенты внимательно скользили взглядом по моему лицу и брючному костюму, немногие встреченные студентки с едва скрываемой завистью провожали в спину.

Я невзначай успела отметить, что в Академии обучались в основном мальчики, а девочки были скорее исключением, чем правилом. Похоже, Вильера в своих нравах очень сильно отстала от Союза, где женщины и мужчины были равны в своих правах.

Здесь же, похоже, царил патриархат, а обучали магии только тех девушек, у которых невозможно было подавить силу из-за большого внутреннего резерва. Магия в них просто отказывалась засыпать. Какая интересная страна! Нужно будет узнать историю Вильеры, ведь скоро она войдёт в Союз и в программу по истории.

Внутри поднялось глухая волна гнева, которая принадлежала не мне, а той, другой девушке. Я постаралась дышать глубже, как учили. Я безмятежное облачко, меня лениво гонит по небу лёгкий летний ветерок и всё, что находится там, внизу, меня ни капельки не волнует. Я ни на что не могу повлиять, я плыву по небу, я делаю только то, что в моих силах. Я следую своему призванию, которое ветерком тащит меня вперёд, на лекцию.

– Доброе утро, молодые люди, – сдержанно улыбнулась пятёрке невозмутимых мужских лиц, – надеюсь, ваши друзья успеют до звонка.

Стоило мне это сказать, как прозвенел сигнал, возвещающий начало пар. Что ж, правило есть правило. За двадцать лет преподавания я ещё ни разу не отступила от него. Со звонком двери на мои занятия закрывались. Жестоко? Возможно. Зато дисциплина железная. А дисциплину я любила. Даже больше мужа. Потому и развелись.

– Начнём нашу лекцию, – я повернула ключ в скважине и прошла к столу, присела на край столешницы, обведя половину выпускников боевого факультета внимательным взглядом, – но сначала: запомните, я не терплю опозданий, возьмите за правило вовремя появляться на моих занятиях. Со звонком на пары двери закрываются и открываются только сигналом об окончании занятия. Надеюсь, вы передадите это вашим опоздавшим друзьям. За посещаемостью я буду следить. Староста, выпишите имена присутствующих.

«Да уж, – где-то глубоко внутри восхищённо протянул внутренний голос, – вот она, женщина, которая скрутит несчастных боевых магов в тугую зюзю и глазом не моргнёт».

«Наверное, я бы так не смогла, – протянул другой голос, а потом осёкся, – демоны, да так и до раздвоения личности недалеко!».

Пока в голове шёл странный диалог, Стефан, староста группы, выписал пять имён. Но не успел он передать мне листок, как в дверь с той стороны что-то с силой врезалось. Несчастное дерево выгнулось дугой, но устояло.

Портрет какого-то местного исторического персонажа за моей спиной покосился, засверлив мою спину укоризненным взглядом. Но я невозмутимо задала вопрос присутствующим под громкие ругательства за дверью:

– Что вы знаете об Ахаэлии и Союзе Правых?

Умничка-староста поднял руку, и я благосклонно кивнула, позволяя ответить. Он с настороженностью посмотрел на меня, встал, расправил плечи и заговорил. И чем дальше он говорил, продолжая всё так же настороженно наблюдать за мной и коситься на притихшую дверь, тем сложнее мне было удержать на лице маску сдержанного любопытства.

Недоумение, смешанное с профессиональной злостью, требовали выхода. Как заслуженный историк Союза я просто не могла вынести того, что говорило это неразумное дитя. Хорошо-хорошо, не такое уж и дитя, двадцать семь лет парню. Я мысленно смирилась с тем, что вильерцы не знают очевидных вещей, но их версия истории про Ахаэлию была во истину варварской!

Ахаэлия – захватчик, подмявший близлежащие государства под себя, прикрывшись созданием Союза Правых, а Редверги, династия Императоров, – кровавые тираны, сошедшие с ума из-за собственной богомерзкой магии, отличной от силы остальных магов.

– Госпожа Эзел, вы в порядке? – осторожно уточнил, кажется, Гас.

Стефан, староста, смотрел на меня глазами побитой собаки, а я только сейчас поняла, что положила руку на шею, а из моего горла вырвался возмущённый рык. Сморгнула, сжала губы и пришпилила несчастного Стефана ледяным взглядом.

– Забудь всё, что тебе рассказывали, Ковальски, – я обвела взглядом присмиревших парней, – и запомните, Ахаэлия – сверхмагическая держава с самым большим количеством мощных магических источников, которыми она щедро делится со своими союзниками. А Редверги… такие же люди, как и все остальные. Нет у них никакой особой магии, это выдумки, страшные сказки. Садитесь, Ковальски.

– Как скажете, профессор, – покорно согласился староста и плюхнулся на своё место.

– Начнём с самого начала, – я тяжело вздохнула, ловя надменный взгляд одного студента, из Совета, – две тысячи лет назад Родриг Редверг начал завоевательные войны за магические источники на Ахайской равнине…

В двери опять начали ломиться, я на секунду прервалась, а потом снова продолжила. Вандалы за дверью прекращать своё чёрное дело даже и не думали, и я была близка к тому, чтобы нарушить своё правило – открыть дверь посреди лекции и отчитать негодяев, а потом и наказать. Мойкой полов не отделаются!

Кусок дерева на петлях издал скрип, больше похожий на вой умирающего животного, и красиво спланировал на пол с громким грохотом, являя моему ясному взору наглого рыжего Фаворски. За спиной слетел с гвоздя несчастный портрет.

– Твою демонову падь, – вырвалось несвойственное мне, и сознание померкло, снова становясь лишь частью чужой магии.

Я встряхнулась, рассеивая чары. Похоже, само мироздание страстно жаждет, чтобы я не вживалась в личину Корнелии Эзел. Да и боги с ним! Я сейчас убью своего студента!

– Простите, дверь, кажется, заклинило, – широко улыбнулось рыжее чудо и преспокойно шагнуло на павшую его жертвой дверь, поправляя растрепавшиеся волосы.

Раздался нервный смешок. Похоже, мой.

Глава вторая. Это только начало, Фаворски!

Лия

Спокойно. Я – облачко. Миролюбивое пушистое создание на голубом небе. Фаворски улыбался, ожидая моей реакции. Истерики, криков, требования пойти вон, прямо в тёплые объятия ректора. Что там ещё делают преподаватели, когда студенты их не слушаются?

Будь я сейчас в сознании Корнелии Эзел, то выставила бы его в дверной проём, за неимением двери. Но я была собой и решила руководствоваться исключительно своим сознанием. К демонам эту несгибаемую мегеру-садистку Эзел. Будем мягким пушистым облачком Лией. С ядовитыми испарениями.

– Так и будете стоять на двери, Фаворски? – наконец невозмутимо выдала я, наблюдая, как с его лица постепенно сползает самодовольство, – быстро займите место, вы и так отняли много времени от лекции. Дверь можете оставить на полу.

И отвернулась, краем глаза отмечая разочарованное выражение лица. Вот ведь негодяй! Он что, решил, что сможет своими выходками выбить меня из равновесия? Ха-ха три раза, да меня с детства так муштровали на самоконтроль, что одной несчастной дверью тут ничего не сделаешь. Надо что-то помасштабнее.

– Итак, – снова начала я, – Родриг Редверг решил завоевать магические источники на Ахайской равнине. Сейчас Ахаэльская Империя в своих границах покрывает всю равнину и несколько предгорий с Элийскими горами. Собственно, название своё Ахаэлия получила от равнины и самых крупных гор на континенте.

Я невозмутимо рассказывала то, что изучала ещё в начальной школе. Двадцатисемилетние парни за партами слушали меня с интересом, даже Фаворски притих, примостившись рядом с Гасом. Наверняка какую-нибудь гадость обдумывает.

Один из семьи членов Совета, Хорхе, слушал меня с каким-то особенным вниманием. Следил за каждым жестом, что-то помечал в тетради. И если через призму сознания Корнелии Эзел он казался просто напыщенным недовольным индюком, то я намётанным глазом подмечала все мелочи.

Похоже, придётся отказаться от вживания в сознание Корнелии, она слишком многому не придавала значения и пропускала мимо, а в моей работе это было равно катастрофе. Лучше я просто окружу своё сознание плотной плёнкой её воспоминаний. На всякий случай, чтобы быть как можно ближе к выбранной личине.

Пока я наблюдала за студентами и отстранённо думала о своём задании, мои губы сами выдавали заученный ещё в детстве материал, хорошо известный всем в Ахаэлии и Союзе Правых. А вот для вильерцев всё оказалось не просто в новинку – у них был настоящий культурный шок. Право слово, нужно будет обязательно наведаться в библиотеку и взять учебник по истории Вильеры.

Наверняка и Ахаэлия, и Союз, и Редверги там окажутся страшными зверями, продавшими души демонам за богомерзкую магию. Меня чуть не передёрнуло, а в душе появилась самая настоящая жалость ко всем присутствующим. Ведь они, по сути, заложники собственного государства, которое готово за малейшую оплошность наказать. И счастье, если смертной казнью, а не ссылкой в печально известный Даранг.

– Профессор Эзел? – вырвал меня из странного транса мужской голос, и я моргнула, сосредоточив взгляд на Стефане, – а зачем Родриг уничтожил центральный источник?

– Э-э-э, – я на секунду зависла, потому что для меня все моменты истории собственной страны были само собой разумеющимися, – он его не уничтожил, а впитал.

По ярко отразившемуся недоумению на лицах присутствующих я поняла, что их магическое образование оставляет желать лучшего. Вздохнула и принялась разъяснять прописные истины.

– Родриг Редверг впитал в себя центральный источник равнины, чтобы навечно закрепить собственную власть на завоёванных территориях, – сказала я, – это был первый и последний раз, когда источник признал человека достойным своей первозданной мощи. Это позволило первому Императору удержать власть и подчинить себе присоединённые земли.

Прозвенел звонок, и я махнула студентам рукой, мол, можете идти. Обошла стол, села на стул и притянула к себе листик с именами присутствующих, выведенными ровным почерком Стефана. Взяла ручку и своей рукой, но не своим почерком, вписала в конец списка Лейса Фаворски. Его брат, похоже, решил и вовсе проигнорировать мои занятия. Запомним, накажем.

– Фаворски, зайдёшь ко мне после пар, – бросила, не отрывая взгляда от бумажки, – и братца своего прихвати.

– Как скажете, – проскрипел рыжий и в компании друзей вышел прочь.

– Профессор? – позвал подошедший староста.

– Да, Ковальски? – я подняла взгляд на парня.

– Будьте осторожны с Фаворски, – он бросил короткий взгляд на дверной проём, но Лейса там уже не было.

– Не переживайте, это им стоит быть осторожными, – я многообещающе улыбнулась, и староста кивнул.

Мы вместе с ним вышли из опустевшей аудитории, я кинула жалостливый взгляд на бесхозно валяющуюся жертву огненного Фаворски. Не переживай, бедняжка, ты будешь отомщена, обещаю!

Марс

Многие ошибочно считают, что я непробиваемая ледышка, сотканная из холодного презрения и безразличия. Ах как же они ошибаются! Стоит моему близнецу оказаться рядом, как весь мой контроль летит к демонам. Почти физически ощутимая ненависть сдавливает горло, а глаза заволакивает красной пеленой ярости.