– Кто он, этот твой Гаэлас? – спросила я, отряхивая ломик от комьев земли.

– Заткнись! – резко зашипел на меня эльф. В его больших глазах промелькнул неподдельный ужас.

– Ты чего? – недоумевала я, осмотревшись по сторонам.

Тонкие осинки по краю развалин тихо мелькали серебристой листвой. Над головами перекликались лесные птицы – те, что не улетели зимовать в тёплые края. В десятке шагов от нас пыхтели, ворочая валун, Роб и Снори.

– У леса есть уши, к твоему сведению, – свистящим шёпотом сообщил мне Лейс.

– И белки-шпионы? – пошутила я, заметив на стволе сосны двух проворных зверушек.

– Дура, – заключил он и отёр пот со лба.

Как быстро человек привыкает к хорошему обращению! В былые дни мне доводилось по двести раз на дню выслушивать от Кьяры, какая я бестолочь, неумёха, дармоедка и скотина, а теперь невинное замечание ровесника-эльфа вдруг укололо меня в сердце. Я отмалчивалась до самого вечера, не задавая больше никаких вопросов. Когда поздний ужин закончился и костёр почти прогорел, Лейс подсел ко мне и укутал нагретым у огня одеялом. Отсветы углей делали его глаза похожими на расплавленную бронзу.

– Он некромант, – тихо сказал эльф, прикоснувшись к моей руке.

– Ты боишься его? – прошептала я, пожимая его прохладную ладонь.

– Я подвёл его, – признался Лейс. – Но, если мне удастся найти эти идиотские кристаллы, он хотя бы не убьёт меня. Возможно, даже простит мою оплошность.

– Как вышло, что ты так хорошо говоришь на нашем языке? – спросила я, поделившись с ним одеялом.

– Моя мать… – он осёкся, но потом снова заговорил, – я хотел сказать, моя приёмная мать нашла меня в лесу во время битвы. Я был очень слаб, но она выкормила меня и оставила у себя.

Я знала, что после войны Инквизиция тщательно прочёсывала города и деревни, выявляя не только магов с проклятой кровью, но и «нечистых» полукровок, а потому было странно слышать от Лейса, что он был воспитан человеческой женщиной. Эльф усмехнулся:

– Город западной границы – Трир, мы укрылись в его стенах… Ты не слышала о нём?

– Слышала только, что там находится одна из трёх магических академий, которую грозятся закрыть из-за каких-то государственных проблем, – припомнила я то, что почерпнула из обрывочных разговоров в «Усатом волке».

– О да, – довольно усмехнулся Лейс. – Государственных тоже. Этот город построили люди, птицы и эльфы вместе. Золотые были времена. А теперь он неугоден Высшему совету тем, что несколько лет назад войска Трира с лёгкостью разбили отряды Инквизиции, которые заявились туда жечь и убивать. Правда, этот паршивец Гвинта успел казнить тамошнего графа, но это была едва ли не единственная потеря со стороны города. А граф Гермунд виноват сам – вылетел навстречу отряду без кольчуги и оружия. Дипломат хренов.

– Как же городу удалось устоять и победить, если правитель был убит? – невольно воскликнула я.

– Его жена подняла на ноги всех солдат и стражей, а ведь ей было тогда всего восемнадцать лет, как тебе такое? – Лейс прищурился. – За красивой женщиной даже птицы спустились с небес и полетели трепать инквизиторов.

– Я думала, генерал Гвинта не проиграл ни одного боя, – сказала я тихо.

– Кроме боя у стен Трира, – заметил эльф. – Он потерял почти весь свой отряд, так и не сумев перейти мост, что отделяет крепость от леса. Лучники, маги из академии и птицы поскидывали всех ищеек в пропасть. Говорят, в той пропасти нет дна, она прямиком ведёт в сумрачный мир.

Мне хотелось бы съехидничать и посмотреть в ледяные глаза Вольдемара Гвинты – «ах, как скверно, генерал», – но вместо этого я представила летящих в небытие солдат, и мне стало страшно. Никому, даже инквизиторам, которых боялись обычные люди, я бы не пожелала такой судьбы. Матушка Евраксия говорила, что светлый дар растворяет любую ненависть в душе, в то время как дар тёмной магии, наоборот, питается ею и стремится всячески аккумулировать её из внешнего мира. Вот и сейчас, прикоснувшись к воспоминаниям, я не испытывала никакой злобы, только привычную тянущую грусть. Рамина, которой я как-то раз рассказала об этом своём свойстве, сделала вывод, что я попросту слишком глупа, а потому жизнь ничему не учит меня. Да, может быть, это так и есть, но я твёрдо знаю одно: если злоба и ненависть когда-нибудь пустят во мне корни, то это буду уже не я, не Сония Диэль. Это будет другая девушка, которую я не желаю знать.

– Ты думаешь, мы найдём камни? – задумчиво спросила я Лейса.

– Найдём, – хмыкнул он невесело. – Люди говорят, что когда идёшь в лес по грибы, то трудно отыскать самый первый гриб, а потом они попадаются всё чаще. Здесь почти то же самое.

– А нельзя ли поискать их при помощи магии? – вдруг спросила я.

– Вряд ли, – с сомнением ответил эльф. – Эти штуки сами по себе не волшебные, они только помогают создавать порталы.

– Вроде линз, которые собирают солнечные лучи? – предположила я.

– Наверное, я в таких делах не очень понимаю, – понизив голос, прошептал он. – Тс-с-с…

– Что такое? – спросила я одними губами и изо всех сил напрягла слух.

Я увидела, как рука эльфа потихоньку тянется к лежащему в его ногах топорику, а глаза цепко осматривают густые заросли малинника. Прошлой ночью, проснувшись от храпа Снори и выбравшись из палатки, я преспокойно ходила в те самые кустики, пока не услышала леденящий душу волчий вой. Теперь – я была уверена – волки нашли наш лагерь по запаху и намерены полакомиться человеческим мясцом. В тот миг мне и в голову не пришло, что Лейс – лесной эльф, и именно потому волчья стая обходила нас стороной. Всё-таки я была ещё так глупа. Я не сразу обратила внимание на свой дар, настолько была скована страхом и ожиданием неизбежного конца.

Они медленно, бесшумно окружили нас полукольцом. Не волки, нет! Поднявшиеся из земли мертвецы. Их глаза горели в непроглядной тьме болезненными красными огоньками. Эльф пронзительно свистнул, поднимая на ноги дремлющих Роба и Снори, а затем поспешно толкнул в костёр два сухих полена. Медленное и низкое пламя костра задумалось на несколько секунд, а после с жадностью прыгнуло на свежее топливо, обдав нас жаром и живым огненным светом. И когда первый мертвец шагнул в круг света, растопырив костлявые руки, Лейс метко швырнул топорик прямо в его рассохшуюся черепушку.

– Я же говорил, – бросил эльф через плечо, – плохое это место.

– Это же… мёртвые, – пробормотала я, когда скелет в изодранных лохмотьях по инерции сделал ещё несколько шагов и рухнул к моим ногам.

– А бегают, как живые, – сказал подскочивший Снори.

Скелет скрёб сыроватую землю и пытался подняться. Снори одним движением выдернул из его головы топорик, кинул Лейсу, а затем подхватил мертвеца сапогом и пнул в разгоревшийся костёр. Вспыхнули прелые тряпки, от жара затрещали старые кости, и потерявший всю прыть скелет скорчился, как издохшее насекомое, и рассыпался на составляющие. Дальше всё происходило так стремительно, что я не успевала следить за моими спутниками. В отсветах костра вспыхивало отполированное лезвие меча Роба, который уже разрубил одного мертвеца пополам и отбивался от второго. Ворчливый и упитанный Снори, как оказалось, умел проворно управляться с двумя длинными кинжалами. Сейчас он вспрыгнул на камень и оттуда подобрался и снёс голову зазевавшемуся скелету, который высматривал, на кого вернее напасть.

– Не стой, – крикнул он, кидаясь за мою спину.

А я стояла, охваченная диким ужасом, и единственное, на что меня хватало во всей этой кутерьме, – это сдерживаться и не визжать во весь голос. Для этого я зажимала обеими ладонями рот и шептала про себя: «Сейчас всё кончится, всё кончится, я сейчас умру».

Их было слишком много, и я услышала крик Роба, а затем звук упавшего на землю тела. Я должна помочь, должна обернуться и прийти на помощь – ведь для того меня и взяли с собой в поход. Но на меня, разинув гнилую пасть, уже шёл древний мертвец. Всё его тело, а вернее то, что осталось от него, было обмотано тряпками, пропитанными смолой. Оставшиеся зубы торчали в стороны и казались неестественно длинными, но хуже всего было то, что труп был вооружён. Костлявой рукой он тащил за собой по траве заржавленный длинный меч. Огонь, огонь – мелькнуло у меня в голове, когда я увидела свисающие с мертвяка лохмотья. Если он обмазан смолой, то непременно загорится. Мне нужно было только обернуться, чтобы выхватить из костра головешку, но слишком поздно, я бы не успела. Он был уже в двух шагах от меня.

Я закричала, прикрываясь руками, и тогда моя природа взяла верх над страхом и нерешительностью. Мой дар взорвался во мне, окутав меня белым огнём и разбудив от жуткого оцепенения. Мертвец, уже вскинувший надо мной меч, шарахнулся прочь. Я швырнула в него сгустком белого пламени, и он вдруг издал жуткий, потусторонний вопль. А потом – вспыхнул на пару мгновений и быстро ссыпался на землю серой костяной трухой.

– Сония, сюда, – крикнул мне эльф, и я кинулась в самую гущу кипящего боя, поджигая мумий и скелетов. Мертвецы отчаянно верещали. Случись мне услышать в ночи подобные крики, я бы с ума сошла от ужаса, а теперь – радовалась.

В несколько минут мне удалось поджечь и превратить в прах с полдюжины беспокойных мертвецов, остальные обратились в бегство, скрылись среди камней и сосновых стволов. Все останки, которые не сжёг мой белый огонь, собрали и побросали в костёр. Роб был ранен: мертвяк проколол ему левый бок копьём. Сияние пламени, что окружало меня во время сражения, приутихло, а затем погасло совсем. От горящего в груди источника остались маленькие искорки. Голова отчаянно кружилась. Снори и Лейс обнимали меня с двух сторон, похлопывали по спине и восхищались моей магией и смелостью, припоминая друг другу, как сомневались, брать ли в поход девку-магичку. Роб сидел у дерева тоже чрезвычайно довольный, хотя и зажимал рану под рёбрами.

– У тебя осталось немножко твоего огня, – попытался пошутить он, – чтобы прижечь мою дырку?

Я опустилась на колени и старалась выровнять дыхание, что было не так-то просто. Кровь уже пропитала рубаху и продранный мертвяком шерстяной жилет. Снори принёс мешок, в котором у нас сберегались бинты и снадобья. Лейс светил мне факелом из горящей палки.

– Ничего страшного, жить буду, – бормотал Роб, когда мы задирали на нём одежду и старались унять кровь растёртыми в кашку листьями манжетки и особым запирающим зельем. – Главное, чтобы они не вернулись.

– Эти не вернутся, – с уверенностью заявил Лейс.

– Откуда ты знаешь? – полюбопытствовала я, обернувшись.

– Ничейные, как и этот лес, – пожал плечами эльф. – Их разбудили всплески магии. Когда мертвяков поднимает колдун и отдаёт им приказ, они не отступают. И даже святой огонь не остановит тех, кому некромант велел убивать. Эти побежали… значит, их никто не ведёт и вряд ли они вернутся.

Меня немного успокоил ответ Лейса, и я принялась вновь перебирать содержимое нашей походной аптечки. Оказалось, что половина купленных на базаре эликсиров, как и обереги от мертвецов, всего лишь подделки. Злобно ругаясь, Снори швырнул в костёр костяные погремушки, которые должны были защитить нас от нежити, а на самом деле только шуршали и гремели. Можно было бы попробовать перенести искры моего дара внутрь каких-нибудь предметов, но как сделать это без специальных связывающих заклинаний, я не знала. В церкви мне доводилось видеть заполненные магией предметы, но даже настоятельница никогда не рассказывала о том, как их изготавливают.