С полчаса я просидела, положив руку поверх повязки, в которую мы затянули Роба, и выслушивая движение его крови. Поначалу волнение и резко охватившая меня усталость после боя не давали как следует сосредоточиться, но потом я успокоилась и дело пошло на лад. Я почувствовала, как тянутся друг к другу разорванные оружием мертвеца ткани, и подпитала их своей силой, соединяя то, что должно быть целым. На моё счастье, злобный скелет не задел внутренних органов: я чувствовала, что такие задачи мне, самоучке, пока были совсем не по силам. Края раны неуверенно, зыбко схватились, и я попросила Роба полежать неподвижно, напоив его расслабляющим зельем. Он с грустью посмотрел на меня и почему-то сказал:

– Теперь я вижу, что ты не совсем дитя, Сония.

– А я и вовсе не дитя, – сказала я, вскинув голову.

– А вот теперь – да, прямо как моя дочь, – слабо улыбнулся он.

– У тебя есть дочь? – удивлённо спросила я.

– Есть, – с нежностью прошептал Роб. – Далеко. Совсем уже выросла, наверное…

Сказав эти слова, он провалился в дремоту с блаженной улыбкой на лице. Я осторожно устроила его голову на рюкзаке и прикрыла одеялом, чтобы он не озяб. До рассвета мы просидели у костра. Битва взбудоражила нас. Сон не шёл. Лейс попытался было заигрывать со мной, но я так вымоталась, что только отмахнулась от его непристойных шуточек. Снори сопел, поглядывая в нашу сторону, но ничего не говорил. Я знала, что, в отличие от сдержанного Роба, этому заросшему бородой медведю непросто даётся общение со мной на равных. Случись он гостем в «Усатом волке» – не раздумывая сгрёб бы меня в охапку и прижал в каком-нибудь углу за пару монет. Не потому, что я красавица, каких свет не видел, а потому что молода и свободна.

Да, пожалуй, в эти дни я была по-настоящему свободна. Всё, что происходило со мной после приюта и знакомства с Раминой, казалось теперь сумрачным сном. Нелепым наваждением. День за днём я всё больше вспоминала церковные уроки и заклинания, которым учили своих послушниц добрые жрицы Ксая, а мы, сироты из приюта, бегали подслушивать и подглядывать их занятия. Магические формулы, прежде казавшиеся мне только набором непонятных слов, удивительно точно совпадали с движением моего дара. Это было похоже на танец: когда я попыталась сопроводить заклинание взмахами рук, белый огонь послушался меня и сделался мягким и текучим, как растопленное масло.

Через день рана Роба затянулась настолько, что мы смогли продолжать поиски. Удача улыбнулась нам: мы с Лейсом обнаружили первый камень! Кристалл был утоплен в кирпиче из желтоватой глины, и мы с энтузиазмом принялись отскребать его от пустой породы.

– На вид как будто ничего особенного, – хитро усмехался эльф, – а стоит как целый изумруд или топаз!

Я обтёрла последнюю пыль с гладких граней портального камня и посмотрела его на просвет – он был чист, как осколок льда. И почти бесцветен, если не считать едва заметного голубоватого свечения на острых, сходящихся на вершине рёбрах.

– Ты говоришь, он фокусирует любую магию?

Мне тут же захотелось провести опыт, направив в кристалл маленький сгусток целительного огня. Лейс уловил моё намерение и ловким движением отобрал камень:

– Это товар, не вздумай портить его дурацкими экспериментами! Разве ты не знаешь, что любое волшебство оставляет следы? Маги могут отказаться покупать камни с посторонней энергией!

Об этом я, разумеется, совсем не подумала. Спустя полчаса мы нашли ещё один камень, а Роб и Снори среди могильных плит отыскали целых три. Воодушевлённые, мы принялись перелопачивать всё древнее поселение, заглядывая под каждую плиту и валун, которые были в силах оторвать от земли. Больше кристаллов нам не попалось, и когда стемнело, мы, грязные, уставшие и невероятно довольные, сварили грибную похлёбку с вяленым мясом, допили всю сберегаемую во флягах выпивку и решили наутро возвращаться в город.

Два кристалла полагалось Лейсу: один как члену нашей бригады, а второй как проводнику. Остальные три были наши. Если верить договорённости Роба с его агентом из Гильдии магов, то суммы, вырученной за один кристалл, мне хватило бы на то, чтобы перезимовать и добраться до Вестена. А ведь у меня ещё было перо оборотня! Меня так распирало от радости, что я невероятно долго ворочалась с боку на бок. Лейс вызвался дежурить до рассвета один, хотя обычно мужчины делали это по очереди, но, видно, ему тоже не давал спать наш успех и предстоящая встреча со своим зловещим предводителем Гаэласом. В конце концов я заснула под мерный храп и шумное сопение Снори. Мне снилось, как я еду на юго-запад, в родной Вестен, поступать в академию. В моём сне солнце было золотым и ярким, как бывает только ранним летом, и почему-то со мной вместе в Академию ехал Эдвин, Солнечный страж. Он держал меня за обе руки, и я была самой счастливой девушкой на свете.

Глава 8

Проснулась я от чужого прерывистого дыхания над моим ухом. Ещё не успев открыть глаза, поняла, что Лейсу не следовало прикладываться к выпивке: на него не лучшим образом действовали даже самые малые дозы спиртного. Теперь он коснулся моей щеки дрожащими горячими губами, затем добрался до губ и осторожно поцеловал их уголок. Я открыла глаза, отвернув голову набок – в темной палатке не было видно ни зги.

– Лейс, прекрати сейчас же, иначе я закричу! – предупредила я шёпотом.

– Кричи, – неожиданно дерзко ответил мне эльф и впился в мои губы жадным поцелуем.

Это было неприятно – грубо и слишком злобно, как укус. Я хотела оттолкнуть его, но тут обнаружила, что мои руки связаны верёвкой. Он оторвался от моего рта и прошептал мне в ухо:

– Ты и представить себе не можешь, как трудно было все эти дни делать вид, что я всего лишь послушный маленький эльф-проводник!

Он снова коснулся моих губ, и я дёрнулась:

– Это не смешно, Лейс! Немедленно развяжи верёвку!

Эльф погладил меня по щеке и расхохотался – я решила, что он сошёл с ума. Сейчас проснутся Роб и Снори и зададут ему настоящую трёпку. Я приподнялась на локтях и позвала в темноту:

– Роб! Роб, проснись! Эй, Снори!

Лейс продолжал глумливо смеяться, шаря рукой по моим бёдрам:

– Они не проснутся. Немного сонной травы в котелок с супом – и глупые люди будут спать до утра крепче младенцев!

Мне удалось пихнуть эльфа коленом, отчего он охнул, но тут же вновь навалился на меня:

– Тише, глупая девчонка! – Я почувствовала, как моего подбородка коснулся металл. – Иначе я перережу тебе глотку!

– Успокойся, – взмолилась я, – ты слишком много выпил и не понимаешь, что творишь.

– О нет, – прошипел Лейс. – Я хорошо понимаю, что творю. Ты думаешь, я хочу трахнуть тебя? Да, было бы неплохо, но это подождёт… есть более важные дела. Пять портальных камней и девчонка в придачу. Прекрасная добыча. Гаэлас простит меня и примет обратно в отряд. Жрицы больше не будут смеяться над маленьким неуклюжим Лейсом, провалившим задание.

Я снова попробовала закричать, всё ещё уверенная в том, что эльф не осмелится полоснуть меня ножом по шее, но лезвие упёрлось в мою кожу:

– Тс-с-с-с, вылезай наружу, глупенькая Сония. Мы уходим отсюда. А если ты посмеешь ещё закричать – я убью этих двух недоумков, которых ты считаешь друзьями. Их жизни будут на твоей совести.

Он ухватил меня за косу и потянул к выходу. Над лесом висела растущая луна, холодный воздух кусал разгорячённое лицо, а звезды насмешливо подмигивали мне сверху: «Размечталась об академии, непутёвая девчонка?» Я вспомнила, что у меня есть ещё и дар, но белый огонь не отзывался на мои мысленные усилия. Эльф будто бы понял, что я пытаюсь обратиться к магии, и дёрнул за верёвку, которой мои руки были стянуты спереди и примотаны к туловищу.

– Твой огонь мне ничего не сделает, я ношу на груди защитный амулет. Мы давно научились оберегать себя от магии ваших тупых волшебников. К тому же, да будет тебе известно, эльфы – это никакая не нежить, а потому я не боюсь твоих неумелых святых заклинаний. Я не какой-нибудь трухлявый скелет!

– Лейс… – Я всё время запиналась о корни деревьев, когда мы на ощупь выбирались из лагеря. – Зачем тебе сдался этот некромант? Зачем тебе его расположение? Ты мог бы остаться на зиму с нами, хочешь? Ещё не поздно вернуться и всё исправить, пожалуйста, послушай меня…

– Тебе не понять, – глухо сказал эльф, подталкивая меня в спину.

Мы продвигались очень медленно: Лейс шёл по каким-то одному ему ведомым ориентирам, а я только и делала, что останавливалась и падала на колени.

Какими же наивными оказались все мои мечты, все желания… «Скверно, дитя!» Скверно желать чего-то возвышенного и прекрасного, если сама ты не дочь благородного семейства, воспитанная по законам общества, а всего лишь сирота, которую вышвырнули из приюта за непотребное поведение.

Где-то пронзительно закричала птица – и мы вдруг увидели впереди между тёмными деревьями висящие в воздухе голубые огни эльфийского лагеря. Время шло к утру, у меня закоченели руки и ноги, и я шагала ничуть не лучше, чем поднявшийся из могилы мертвец. Лейс издал позывной крик – ему ответили. Замелькали в отсветах магии чёрные, будто вырезанные из бумаги тени высоких и стройных существ. Мы вышли на тропинку, которую заливал волшебный свет синих фонарей, висящих на нижних ветвях. Я невольно опустила глаза: с непривычки лучи света больно резали зрачки. Когда же послышался шорох и я вновь подняла голову, передо мной стоял эльфийский волшебник с тёмными, почти чёрными глазами.

– Лейс, – произнёс он тонкими белыми губами, разглядывая меня с головы до ног. Дальше он заговорил по-эльфийски, и я не разобрала ни единого слова.

– У меня ещё есть пять портальных камней, не только девчонка, – торопливо пробормотал мой спутник на языке людей, но затем опомнился и перешёл на язык эльфов.

Он выпустил верёвку и принялся копаться в дорожном мешке, один за другим выуживая украденные камни и выкладывая их к ногам Гаэласа. Я подумала: что если кинуться во тьму, что скрывалась за моей спиной? Что если… Но после заметила, что рядом с Гаэласом стоят двое лучников, похожие на полупрозрачные тени. Их стрелы были направлены на нас с Лейсом. И тогда я набралась смелости и посмотрела на некроманта, которого знала только по сбивчивым рассказам эльфа-проводника.

Он был средних лет. Будь он человеком, я дала бы ему лет тридцать пять – сорок на вид. Высок и строен, как все высшие эльфы, с бледным заострённым книзу лицом и тёмными изогнутыми чёрточками-бровями. Гаэлас был одет в узкие брюки и короткий камзол, поверх которого на плечи была накинута роскошная мантия, подбитая соболиными шкурками.

Бросив быстрый взгляд на портальные камни, маг принялся разглядывать моё лицо. Он сделал шаг, протянул ко мне свою костлявую руку с длинными чёрными ногтями, и я дёрнулась было назад, чтобы он не смог коснуться моей кожи. Лейс придержал меня за плечи. Холодные пальцы некроманта, унизанные перстнями и кольцами, скользнули по моей щеке, шее и вниз, к солнечному сплетению. Это было настолько отвратительно, что я закричала бы, если бы мне в лицо не смотрели зазубренные наконечники стрел. Охрана лагеря не спускала глаз с нежданных гостей. Наш бывший провожатый, эльф-предатель, заискивающе выглянул из-за моей спины и спросил что-то у мага.

– Я спросил мастера, нравится ли ему материал, который я доставил, – шёпотом перевёл мне этот мерзавец.

Гаэлас провёл рукой по моей груди, отчего я нервно вздрогнула. И ответил что-то резкое, чего Лейс не пожелал переводить. Заметив, что мой спутник обиженно засопел над моим плечом, некромант требовательно повторил свои последние слова.

– Он говорит… что я ничтожество, а ты – очень плохой материал, – прошептал Лейс.

– В том, что ты ничтожество, я с ним совершенно согласна, – сказала я, повернув голову.

Некромант уловил мою интонацию и улыбнулся, сделав знак лучникам, – те опустили оружие и отступили в темноту.

– Почему это ты решил, будто я плохой материал? Так меня ещё никто не называл! – спросила я в отчаянии.

Выходит, та старуха из таверны была права, говоря, что я падшая и грязная девка? Настолько опустившаяся, что даже некромант считает моё тело недостойным своих опытов? Конечно, мои слова были продиктованы испугом, но на худощавом лице Гаэласа промелькнуло странное выражение удивления. Он выслушал сбивчивый перевод Лейса, подумал несколько мгновений, а затем поманил нас рукой, сказав: