– Пойдём, я объясню тебе. А ты, – он указал на своего трясущегося помощника, – собери камни и отдай их жрицам.

Так мы вошли в лагерь эльфов, наполненный незнакомыми мне голосами, звуками и мелодией, которую длинноволосая девушка извлекала из лежащего на коленях струнного инструмента. В центре поляны, где расположился эльфийский отряд, тихо мерцало пламя большого костра, вокруг которого на поваленных стволах сидели и полулежали воины. Большинство из них были мужчинами, но я заметила и двух женщин – одна из них помешивала в котелке какое-то дымящееся варево, другая сидела рядом с другом, положив голову эльфу на плечо и сплетя свои пальцы с его пальцами. При нашем появлении многие повернулись, провожая меня любопытными взглядами, а кто-то резким ехидным голосом окликнул Лейса, на что эльф ответил непристойным жестом, одинаково понятным всем народностям.

Пройдя поляну наискосок, мы вслед за Гаэласом вышли из круга волшебного света и почти на ощупь направились куда-то вниз по едва различимой в свете луны и звёзд тропинке. Деревья, тёмной стеной окружающие лагерь, остались далеко позади. Перед нами расстилалась болотистая низина, чуть поблескивающая лужицами воды, среди которой щетинились травой и камышом большие кочки. На берегу этого болотища, в отдалении от основного лагеря, было устроено временное жилище некроманта – просторная палатка и бережно обложенное камнями кострище перед входом в неё. Мои руки начали ныть от суровых и грубых верёвок, пальцы закоченели, и я старалась подтянуть сжатые кулаки к губам, чтобы согреть их дыханием.

– Развяжи её, – скомандовал Гаэлас, но мой спутник только погладил стянутые запястья и возразил своему мастеру.

– Он говорит, чтобы я разрезал путы, что ты не представляешь опасности, – дрожащим голосом сообщил мне Лейс. – Но я так не думаю.

– Ничтожество, – повторил некромант, скривив белые губы.

Лейс раздражённо выхватил кинжал и дёрнул меня к себе. Я вскрикнула от ужаса, но он начал пилить верёвки, грязно ругаясь себе под нос. Пока я растирала затекшие ладони, маг одним жестом изящной руки разжёг свой очаг и скрылся за пологом палатки. Только сейчас я заметила, что вход в жилище Гаэласа охраняли два неподвижно стоящих скелета с длинными мечами наготове. Их глаза тускло светились в бархатной тьме ночи. У огня было расстелено плетёное одеяло, на которое Лейс потянул меня, располагаясь рядом:

– Ты ненавидишь меня, Сония? В самом деле ненавидишь?

Я не нашлась, что ответить. Моя душа была устроена неправильным, необыкновенным образом: те события и поступки, которые должны были разжигать внутри меня злобу, гнев или ненависть, лишь оставляли во мне странные, болезненно тянущие дыры. Предательство сестры Клары и исключение из приюта, поступок Рамины, и вот теперь выходка Лейса – всё это должно было сделать из меня какого-то другого человека. Существо, которое будет способно возненавидеть своих обидчиков и отомстить. Но мой дар только заполнял собой пустоты, оставленные всеми этими событиями, чтобы не было слишком больно, а больше ничего и не происходило. Видно, я действительно была глупа, и жизнь никак не могла научить меня кусаться в ответ на причинённое мне зло.

Некромант вернулся и теперь стоял по другую сторону костра, глядя на нас сквозь волнующееся пламя. Его чёрный силуэт на фоне безмолвных болот и ночного неба должен был, вероятно, предвещать мою скорую гибель, но я видела другое. Эльф пребывал в глубокой задумчивости. Наконец, он прошёлся вокруг огня и остановился возле меня, склонив голову:

– Ты такая юная. Сколько тебе лет?

– Мне уже исполнилось восемнадцать, – тихо ответила я.

– Ты знаешь, кто я? – спросил он безо всякого выражения. Лейс услужливо переводил.

– Знаю, – я нервно дёрнула плечами, не понимая, к чему всё идёт.

То, что этот разодетый в меха тощий колдун был эльфийским некромантом, не вызывало никаких сомнений. Да и Лейс давно прожужжал мне все уши по поводу своего жестокого и могущественного повелителя.

– Думаю, мой никчёмный ассистент тебя дезинформировал, – чуть улыбнувшись, сказал Гаэлас и присел передо мной на корточки. – У него есть досадная привычка постоянно лгать и изворачиваться. Я учёный. Некоторое время назад я был магистром в Гильдии призывателей теней. К сожалению, война с людьми отразилась на нашей организации не лучшим образом, а ваш новый церковный Орден сделал всё, чтобы стереть нас с лица земли. Конечно, он не принял во внимание то, что половина призывателей были людьми. Ведь у них была так называемая проклятая кровь.

Некромант, остановившись, дождался, пока Лейс тщательно переведёт всё сказанное, а затем заговорил снова:

– Мы нашли способ укрываться от преследования, отступили глубже в сумрачный мир. Так что Гильдия ещё существует, и наша научная работа продолжается.

Я осмелилась заглянуть в его глаза, и теперь они не казались мне абсолютно чёрными. Они были цвета тёмной стали, лишь по самому краю обведённые чёрным ободком. И в них не было ни злобы, ни жестокости, о которой всё время твердил Лейс.

– Кто все эти люди… то есть эльфы? – робко спросила я, кивнув в сторону лагеря.

– А, они – Хранители. Пограничники, как и ваши Солнечные стражи. Верховный жрец попросил меня сопровождать отряд, чтобы выяснить причину, по которой беспризорные мертвецы бродят по лесу и нападают на всех без разбору.

Я кивнула и в двух словах поведала Гаэласу о нашей схватке с беспокойными скелетами. Он слушал внимательно, чуть хмурил брови и местами уточнял у Лейса некоторые моменты, которые тот переводил слишком поспешно.

– Нужно будет осмотреть то место, – заметил он, после чего вновь вернулся к своему рассказу. – Собственно, я вынужден был прервать мои изыскания в замке, но по возможности во время похода найти хороший материал для дальнейших исследований. Тела, как ты понимаешь. Желательно ещё живые.

– Для чего тебе живые тела, если ты можешь вытащить из могилы мертвецов? – спросила я, на всякий случай отодвинувшись подальше от его пристального взгляда. Казалось, он высматривает внутри меня что-то такое, о чём я и сама не подозреваю.

– Моя научная работа, – пояснил Гаэлас, – требует, чтобы подопытный ещё дышал при совершении ритуала. Таким образом я надеюсь изучить превращение духа, который не успеет покинуть тело, прежде чем оно перейдёт в стадию посмертного существования. Видишь ли, когда эльф или человек умирает быстро, то его сознание мгновенно угасает. Такие тела, несмотря на свою свежесть и память мышц, хуже поддаются обучению. Ты и сама убедилась в неуклюжести тех древних мумий и скелетов, что напали на вас. Они были тупы и действовали не слаженно. Иначе мы бы сейчас не разговаривали с тобой.

Меня поразило его спокойствие и то, как легко он рассуждал о превращениях живого организма в ходячего мертвеца, не принимая во внимание никаких сопровождавших этот ритуал мучений. Что если с такой же небрежной лёгкостью учёного-экспериментатора он сегодня же раскроит мне голову или живот, а затем примется надиктовывать помощнику наблюдения, запивая свою речь бокалом эльфийского вина? Когда я глядела на его невозмутимое лицо, мне казалось, что именно так оно и будет. И, как ни смешно, это не была жестокость – он говорил с выражением опытного целителя, столкнувшегося с занятной болячкой. По следующей же фразе некроманта я поняла, что я – та самая неизвестная его науке причуда природы.

– Теперь мы подошли к тому, почему Лейс ошибся в выборе материала, – усмехнулся Гаэлас, коснувшись моей головы. – Ты молода и неопытна, но главная загвоздка состоит не в этом. В тебе – белый огонь. Пожалуй, ты самое светлое существо, которое встречалось на моём пути. Слишком чистые души, полагаю, не годятся для моих экспериментов.

Я не могла понять, что это означает, и он уловил это безо всяких слов.

– Чтобы дух было удобнее, скажем так, подцепить при помощи колдовства и привязать к умирающему телу, необходимо несовершенство. Кривизна. Порча. Прогнившая при жизни душа куда как лучше держится в разлагающемся теле, нежели непорочная. К примеру, Лейс представляет собой гораздо более удобный экземпляр для подобных опытов.

Говоря эти слова, переводчик выдал голосом свой извечный страх перед Гаэласом. Тот снисходительно улыбнулся и что-то сказал ему едва слышно, отчего Лейс немного успокоился и даже осмелился добавить от себя:

– Он сказал, что я пока полезен… и пригожусь ему в опытах. Может быть, мне поручат сделать с тобой что-нибудь гадкое, чтобы притушить в тебе этот поганый огонь!

– У тебя красивое тело, – бесстрастно проговорил некромант. – Мне попадались в лесу гораздо более, кхм, несовершенные экземпляры человеческих женщин. Упругие мышцы, лёгкие узкие кости, приятное лицо. Есть множество способов повлиять на состояние человеческой души. Подвергнуть тело пыткам, поработить при помощи магии, наконец – подселить внутрь организма одного из обитателей междумирья.

– И долго ты будешь выбирать, каким способом меня замучить? – поинтересовалась я.

В эти минуты страх покинул меня, уступив место какой-то тихой, спокойной обречённости. Я согрелась теплом костра и, глядя в рыжий огонь, думала о том, что совсем ничего не знаю о моих бедных родителях. Не знаю даже, как они погибли. Может быть, их сразила вражеская стрела или острая эльфийская сабля, а может, и они тоже попали в плен и стали объектами каких-нибудь нечеловеческих экспериментов Гильдии призывателей теней. И до сих пор их неприкаянные духи бродят по лесу, связанные злой магией со сгнившими останками.

– Я заберу тебя в замок, – ответил Гаэлас и неуловимым движением поймал мою руку.

Щёлкнул механизм, и я увидела на запястье тонкую серебряную полоску браслета, расписанную чернёной вязью.

– Эта штука не позволит тебе сбежать, – он сверкнул глазами. – Или покончить с собой.

Мой дар вспыхнул во мне, отозвался на прикосновение тёмной магии. Некромант удовлетворённо кивнул:

– Ты сопротивляешься – это хорошо. Твой дар дал мне почву для размышлений. Я хочу изучить его получше, поэтому пока, в ближайшее время, ты будешь жить. Лейс, отведи её к жрицам. Пусть накормят её и дадут отдохнуть в своём шатре.

Гаэлас подал мне руку, но я упрямо поднялась на ноги сама.

– Кстати, Лейс, – напоследок бросил маг, приглушая пламя костра движением руки. – Если ты вздумаешь обижать мою подопытную, ты знаешь, что тебя ждёт. Я поиграюсь с тобой куда более изощрённым способом.

Переводя эти слова, эльф злобно скрипнул зубами.

Глава 9

До этого момента я представляла себе эльфийских жриц Нииры как утончённых и злобных красоток, разодетых в полупрозрачные шелка и танцующих ритуальные танцы на очередном кровавом жертвоприношении. Поэтому, когда ко мне вышла женщина, одетая в точности как воин дозора Хранителей – в плотно сидящей на стройном теле кожаной броне под длинным плащом и с кинжалами на широком поясе, – я слегка оторопела и покосилась на Лейса. Мои представления об эльфах видоизменялись с каждой минутой. Эльфы, которых я видела, совсем не походили на чернильные картинки из книжек, что показывали нам в церковном приюте. На рисунках эльфы были неестественно угловатыми длинноухими существами с чёрными провалами глаз и огромными зазубренными мечами. Сейчас я видела, что уши большинства из них, хотя и заострены, достаточно аккуратны, а глаза чаще всего золотистые, голубые или зеленоватые. Стальные с чёрным были только у Гаэласа, и я не была уверена, что это был их природный цвет, скорее – следствие постоянного взаимодействия с тёмной магией.