Подземный источник Хранители из замка заключили в медные трубки и направили в специально устроенную около святилища каменную чашу. Похожая на половинку круглой ракушки посудина располагалась на коленях у мраморной девушки с длинными волосами, что напоминали морские волны.

– Духи воды выбрали служение лунной богине, – вспомнила я один из рассказов Доннии. – Но почему?

– Давным-давно водяные духи жили только в глубинах морей и озёр, никто не знал об их существовании. Первые эльфы научились строить лодки, рыбачить и вылавливать жемчуг, но духи были осторожны: они прятались на дне среди водорослей и камней, чтобы никто не смог заметить их. Однажды Ньир пожелала спуститься на землю по лунным лучам, обернулась прекрасной молодой эльфийкой и принялась разгуливать по берегу большого озера, чтобы посмотреть, как живут эльфы, её творения. Она склонилась над водой, но вместо собственного отражения увидела в озере таинственных существ, которые были так очарованы её красотой, что не успели спрятаться, а застыли в воде, раскачиваясь на волнах. – Жрица провела рукой над источником, и лёгкая волна поднялась вслед за её движением, а затем рассыпалась пригоршней крупных сверкающих капель. – Они обучили Ньир магии воды, а она поделилась этим знанием с нами, смертными. С тех пор духи стали смелее, и их можно увидеть в лунные ночи у больших водоёмов, где они собираются, чтобы петь песни о вечной красоте богини.

– Как же мы увидим будущее, если сейчас светит яркое солнце? – спросила я, наблюдая, как стихия подчиняется хрупким пальцам эльфийки.

Донния сосредоточенно выплетала на поверхности воды какой-то замысловатый узор.

– Мы не всегда видим луну на небе, но это ведь не означает, что её там нет. И наш магический дар не зависит от времени суток. Но иногда наступает время, когда истина кажется… ближе, чем обычно.

Она начала читать заклинания, и я затихла, боясь помешать гаданию. Даже Матс, проводив дозорных до ворот и разыскав нас, подошёл к хозяйке тихо, осторожно переставляя толстые мохнатые лапы. Лучи солнца не могли упасть на скрытое в нише изваяние лунной богини, но мне всё мерещился свет, который излучали руки юной жрицы. Он окутал её с ног до головы вместе с поднявшимися из воды мельчайшими каплями, и казалось, что в каменную чашу заглядывает не эльфийское создание четырнадцати лет, а один из духов воды со струящимися волосами цвета серебра. Наваждение растаяло так же неожиданно, как и появилось. Девочка встряхнулась, встряхнулся и её волк, и всё вернулось на свои места – яркий день, звуки со двора замка, шорох падающих капель, голоса.

– Я видела, – восторженно воскликнула Донния. – Мы встретимся с тобой вновь, но очень и очень нескоро. И всё-таки это случится! И Ньир не оставит тебя, я видела её свет, он навсегда связан с твоей жизнью.

– Это правда, – сказала я, обнимая её, – я не забуду эльфов до самой смерти.

***

Каждый день я просыпалась с чувством, что это случится именно сегодня: звук медного рожка возвестит о прибытии Солнечных стражей, Хранители распахнут тяжёлые ворота, и меня выведут на площадь, чтобы обменять на эльфийского колдуна. Иногда я волей-неволей принималась думать о том, как живётся сейчас этому незнакомому магу в форте людей среди Солнечной стражи и постоянных косых взглядов. Люди из Ордена Инквизиции разрушили его дом, убили его жену, разлучили его с сыном, уничтожили лабораторию, библиотеку и всё, что было ему дорого, – он должен ненавидеть их. Но другие люди спасли его – и он должен был быть благодарен. Странная, разрывающая сердце пополам двойственность.

А я что же?.. В замке эльфов я впервые узнала, какой глубокой и интересной может быть жизнь. Я провела несколько месяцев, жадно поглощая знания эльфийских жрецов и волшебников, у меня появились близкие, настоящие друзья, я была любима… меня в буквальном смысле носили на руках. Но всё это с точки зрения людей считалось предательством по отношению к своему народу. Да уж. Будто сносить побои и драить заблёванные столы в «Усатом волке» было куда лучшим уделом для девушки.

Между тем весна неминуемо приближалась. Трескучие морозы отступили, метели из снежной пыли закончились, им на смену пришли короткие влажные снегопады, когда из хлопьев можно лепить снежки. Лохматый весёлый Матс обожал эту игру – мы бросали комки снега, и он мчался стремглав, намереваясь схватить их, а после разочарованно оглядывался на нас с обманутым видом, вилял хвостом, и всё начиналось заново. Изредка к нашей игре присоединялись молодые солдаты из Хранителей – юноши и девушки, но те всегда посматривали на меня с недоверием, словно я была не живым человеком, а творением некроманта. Мать Доннии и её верный охранник также не выказывали ко мне тёплых чувств, но чего уж там – тепла мне и без того хватало с головой.

У Гаэласа в библиотеке теперь царили порядок и чистота: все экспонаты и книги были разобраны и аккуратно стояли на полках в нишах, на стеллажах или были сложены в сундуки. В ларце на тяжёлом дубовом столе были приготовлены портальные камни и все необходимые эликсиры для путешествия в сумраке. Никаких других вещей из мира живых некромант взять с собой не мог, но он и не был к ним сильно привязан – я никогда не видела в его руках ни любимой статуэтки, ни посоха или жезла, которые обычно любили маги людей, ни записной книжки. Все свои наблюдения маг фиксировал в особом блокноте с магическими застёжками, но всегда убирал его в ящик стола и, судя по всему, не планировал брать с собой.

Мы по-прежнему засыпали и просыпались вместе, подолгу разговаривали перед сном и обменивались ласковыми поцелуями, но на всё это невесомой и невидимой паутинкой уже легла предстоящая разлука. Вместо страсти между нами была теперь неизбывная печаль, которую мы изо всех сил старались не расплескать друг на друга, чтобы не погрузиться в бездну тёмного отчаяния. В эти дни мы уже не были любовниками, но были кем-то вроде связанных общей тайной заговорщиков. И нашей тайной была эта зима – зима, которую я унесу в своём сердце на ту сторону Ничейного леса и буду хранить внутри до самого конца.

Гаэлас позаботился о том, чтобы ко дню отъезда у меня была новая одежда – раздобыл у Хранителей форменную тёплую мантию, рубашки и брюки моего размера. Платья в пограничном замке носили только жрицы Ньир, и Донния пыталась тоже сделать мне подарки, но ей было всего четырнадцать, и узкие эльфийские платьица опасно трещали на моей подросшей груди. Жрица заливисто смеялась, сравнивая наши прелести, и утверждала, что по дороге в землю людей Солнечные стражи точно подерутся за право сделать меня своей невестой.

– Эдвин Сандберг хороший человек, – тихо сказала я девушке, когда она опрокинула на кровать свою шкатулку с драгоценностями и выбирала для меня украшение. – Я попрошу его отвезти меня в монастырь на островах неподалёку от Сюр-Мао. Если я выдержу испытания стихиями, то смогу со временем обучиться на целительницу.

Это было решение, которое пришло ко мне одной из бессонных ночей. Решение, которое могло избавить от той тяжести, что лежала на моём сердце.

– Монастырь, – задумчиво нахмурилась Донния, – я помню, ты мне рассказывала о таких местах. У эльфов такого не бывает. Там ты не сможешь стать ничьей невестой, верно?

– Но я смогу многому научиться и поступить на службу в госпиталь или храм, – сказала я, прикоснувшись к голубым жемчужинам.

– Возьми, если тебе нравится. – Жрица протянула мне изящное жемчужное колье, но я покачала головой.

– Спасибо, милая, но в монастырь не разрешается брать ни украшения, ни что-либо другое из мирской жизни. Матушка Евраксия, моя наставница, воспитывалась там. Это светлое и чистое место, стены его сложены из белого камня, а за окнами плещется бескрайнее море.

– Должно быть, красиво, – вздохнула девушка, погладив меня по руке. – Но всё же печально, что ты ничего не можешь взять на память об этой зиме.

– Печально, – согласилась я.

Дни тянулись в томительном ожидании. Чем дальше, тем сложнее мне было по-настоящему чем-нибудь увлечься или заняться – я каждую четверть часа подходила к окну и смотрела на потемневшие от сырости запертые ворота. Сугробы оседали на солнце, лесные ветры приносили со стороны Предела запахи талого снега и первое пение проснувшихся после морозов птиц. На исходе марта к нам прилетел магистр Тэрон. Скрестив руки за спиной наподобие крыльев, он нервно расхаживал по гостиной.

– Ещё неделя-другая, и дороги превратятся в грязь. Оттают Вечные болота, и проснётся вся лесная нечисть. Куда смотрит этот Сандберг, чтоб его демоны сожрали!

– Ты ведь сам говорил, что Орден Инквизиции объявился в Ольдене. Скорее всего, отряд стражей попросту не может покинуть город без лишних подозрений – помимо всего прочего, у них похищенный из Железной крепости колдун, а это не мешок пшеницы, знаешь ли, чтобы погрузить его на тележку и вывезти из-под носа у генерала Гвинты.

– Не будь наш потрёпанный друг так слаб после всего случившегося, мы бы давно организовали портал и произвели обмен безо всяких романтических путешествий по весеннему лесу, – заявил Тэрон.

Я молча глотала чай и подступающие слёзы: в последнее время любая резко сказанная мелочь вызывала у меня приступ слезливого удушья. Не хотелось ни есть, ни пить, ни читать книги, ни прогуливаться по замку в компании Доннии, только лежать, свернувшись в клубочек на плече Гаэласа, и слушать его дыхание, и чувствовать, как его пальцы нежно перебирают мои волосы. Невыносимо ожидание разлуки – решила я для себя, и отчасти поэтому меня успокаивала мысль о монастыре на острове Сюр-Мао. Монахини не тоскуют и никого не ждут, у них нет семей, они посвящают свою жизнь больным и страждущим, тем, кому необходимы забота и внимание.

Служанка распахнула окно – загремели тяжёлые ставни, задребезжали толстые стёкла, и в залу ворвался мартовский воздух с горьким привкусом тающего снега.

– Солнечные стражи на дороге, – сообщила она, и Тэрон подлетел к окну в один прыжок. Его короткая мантия взметнулась за спиной и захлопала, как крылья.

Вслед за всем этим раздался переливчатый звук рожка, и моё сердце, наверное, перестало биться. Гаэлас обнял меня за плечи, на миг прижался губами к моей голове и прошептал:

– Иди… собирайся. Тэрон, лети их встречать, я скоро спущусь.

У меня всё было готово. Я скинула с себя домашнее платье и теперь дрожащими руками натягивала на непослушное тело одежду Хранителей – эльфийские брюки, сапоги, рубашку и жилет, а поверх всего – серо-голубую мантию с капюшоном. Волосы я решила забрать в тугой пучок на затылке и теперь зажимала в зубах шпильки, глядя на своё бледное отражение в мутноватом зеркале. За спиной мне почудилось движение и странный, прежде незнакомый сухой скрип.

– Сония, – вдруг сказал нервный и до боли знакомый голос, и я резко обернулась.

Лейс стоял возле полуприкрытой двери, глаза его были прищурены, на губах играла злая улыбка, а в руках… в его руках был заряженный самострел, и острие тяжёлого болта смотрело прямо мне в лицо.

– Ты думала, это так легко – перезимовать в замке с прекрасным эльфом, а затем прыгнуть в объятия Солнечного стража? Забыв о том, кому ты за всё это задолжала!

Лейс… А ведь и вправду, в последнее время мы все напрочь позабыли о нём! Он наотрез отказывался принимать участие в наших забавах с Доннией и Велиором, отсиживался по тёмным углам или коротал время на кухне, приставая к служанке, которая также была лесной эльфийкой. Мы попросту забыли о его существовании, и даже Гаэлас частенько отмахивался от помощника, занимаясь своими изысканиями в одиночку.

– Чего ты хочешь, Лейс? – прошептала я, боясь пошевелиться.

Я видела, как самострел в его руках подрагивал, как лихорадочно вздымалась его грудь и как белы были его пальцы.