– Сорвать сделку между людьми и эльфами, – ухмыльнулся он. – А заодно и проучить тебя, мерзкая человеческая девчонка. Ты была никем, а за эту зиму возомнила себя едва ли не эльфийской королевой! Гаэлас даже избавился от своей гнилой жёнушки, а это, поверь мне, неслыханное дело. Он ведь был верен ей два десятка лет. И тут ты… всего-навсего девка из таверны!

Мои руки сами собой потянулись к лицу, чтобы закрыть его. Может быть, так будет лучше и это будет неплохой конец – мелькнула у меня в голове шальная мысль. Страх пронизывал меня насквозь, но я ничего не могла с собой поделать, только стояла без движения и растерянно смотрела сквозь пальцы на маленького лесного эльфа. И кто-то сумасшедший внутри меня шептал и шептал назойливо: ну же, стреляй, стреляй, и больше не будет никаких расставаний или угрызений совести!

– Стреляй, Лейс, – прошептала я, глядя в его блестящие глаза. – Только… попади, ладно?

Он сглотнул воздух и попытался прицелиться. Только теперь я увидела, что его глаза полны слёз и оттого кажутся омутами с зелёной водой. Самострел дрогнул в его руках, и Лейс медленно отвёл его в сторону.

– Нет, – еле слышно сказал он. Несмотря на разделяющие нас шаги, я заметила, как зрачки его расширились, словно он увидел привидение, а на лице отразился ужасный испуг.

В следующий момент ноги лесного эльфа подкосились, и он бухнулся на колени, выдернув заряженную стрелу и с грохотом уронив оружие на пол. Меня словно прошибло электрическим заклинанием, я вздрогнула и огляделась, заглянула в зеркало за своей спиной. Лейс стонал и содрогался в рыданиях, обхватив себя руками, и это отвратительное зрелище разрывало мне душу. Он пытался что-то сказать, но тут же зажимал себе рот, и слышалось только невнятное судорожное бормотание.

– Скажи ему, скажи Гаэласу… – расслышала я наконец, – и пусть он убьёт меня за то, что я чуть было… не сделал…

Мой дар откликнулся в груди привычным сиянием, и я присела рядом с моим несостоявшимся убийцей.

– Ты напугал меня, Лейс. – Я коснулась его дрожащих плеч. – Но думаю, ты бы не смог.

– Я жалкий трус, – согласился эльф, кусая губы, – но если бы… если бы я…

– Но ты не выстрелил, – перебила я его. – А теперь, прошу, уходи скорее, пока сюда не пришли!

– Ты должна сказать ему! – Лейс схватил меня за руки и в отчаянии заглянул в лицо. – Прежде чем ты уедешь – скажи!

– Нет! – крикнула я и оттолкнула его. – Он убьёт тебя!

Я поспешно набросила мантию, подхватила небольшую сумку со всем, что может понадобиться в дороге, и в последний раз оглянулась на предателя, благодаря которому моя жизнь уже никогда не будет прежней. Гаэлас был прав: есть вещи, от которых безвозвратно меняется душа.

– Прощай, Лейс, – сказала я через силу и вышла из покоев.

– Тогда я сам скажу! – крикнул эльф мне вслед. И долго ещё этот крик отдавался в моих ушах, пока я бежала вниз по гулкой лестнице.

Глава 17

Высокие и тяжёлые ворота открывались медленно, нехотя, но когда они наконец распахнулись, мне в лицо ударило мартовское солнце. На миг я ослепла, и всё закружилось перед глазами: белые с золотым флаги, алые одежды стражей, фырканье и ржание коней. Хранители во главе с командиром гарнизона сдержанно поприветствовали стражей и окружили повозку, крытую шкурами, в которой должны были доставить спасённого эльфа. Я сжимала руку Гаэласа и никак не могла отыскать в этой кутерьме Эдвина: стражи были все незнакомые. Воздух вокруг дрожал от окриков всадников, тёплого дыхания и солнца, и всё происходящее казалось мне каким-то видением на грани сна и яви. Слишком непривычно и ярко, слишком громко говорили люди, и – неожиданно я поняла это – я отвыкла, что понимаю все слова, что говорят стражи.

Раздался звонкий стук копыт, и во двор влетела ещё пара великолепных коней, несущих на своих спинах мужчину и женщину. Я ахнула про себя, узнав обоих: это были Эдвин и его напарница, огненная волшебница. Её притороченный к седлу посох сиял золочёной верхушкой, у лошади на лбу была белая звёздочка. Пока Эдвин отдавал распоряжения своим людям, женщина спрыгнула наземь и быстро оглядела собравшихся. Мне захотелось опустить глаза, спрятаться на груди моего эльфа, но было уже поздно: стражница заметила меня и стремительными шагами миновала разделяющее нас расстояние.

– Далеко же ты забралась, Сония! – воскликнула она, пронзая меня взглядом и затем переводя взор на Гаэласа. – Надеюсь, эльфы хорошо обращались с тобой?

А потом подошёл он – Эдвин Сандберг, и мне захотелось провалиться сквозь гранитные плиты площади в беспросветный подземный мир, где живут слепые духи земли. Он с вызовом глянул на некроманта и лишь потом – на меня. Мне было не выдержать этот взгляд, я задохнулась от чувств и отвела глаза.

– Непросто было разыскать тебя, – сказал он. – Пришлось ввязаться в авантюру.

– Гильдия призывателей не забудет вашей помощи. – Гаэлас учтиво поклонился стражу, кивнув в сторону повозки, из которой уже выбрался пострадавший от инквизиторов маг.

– Это было не совсем бескорыстно, надо признать. – Эдвин улыбнулся, и его рыжий чуб вспыхнул на солнце. – Если бы не птица, принёсшая на хвосте добрую весть…

– Птицы связывают нити судьбы, – сказал Гаэлас по-эльфийски, и я, заметив лёгкое замешательство на лице капитана Солнечных стражей, перевела.

– Смотрю, ты не теряла времени в замке Хранителей, светлая девушка, – и он протянул мне руку. – Но пришла пора вернуться в мир людей.

– Дайте мне минуту, пожалуйста, – тихо сказала я, коснувшись ладони стража. Он кивнул и отошёл на пару шагов назад.

И тогда эльф обнял меня, а я обвила его шею руками и уткнулась в меховой ворот мантии, вздрагивая от душивших меня слёз. Некромант провёл по моим волосам рукой и, склонившись к моему уху, сказал на языке эльфов:

– Я буду всегда помнить тебя, любовь моя… До самой последней минуты.

– Гаэлас, я никогда тебя не забуду. – Я подняла голову и посмотрела в его глаза, тёмно-серые омуты с чёрной каймой по краю.

– Мне только жаль, что ты не взяла ни кольца, ни ожерелья на память об этой зиме, – прошептал он.

– Память в моём сердце, – сказала я в ответ и поцеловала его в последний раз, на один только миг прильнув к его губам.

Он отпустил меня со странной, рассеянной улыбкой. Я ничего не сказала ему про Лейса, и у меня не было сил размышлять, правильно я поступаю или нет. Быть может, я совершила ошибку всей моей жизни, оставляя случившееся только между мной и эльфом-предателем. В глубине души я знала, что хрупкий и нервный Лейс окликнул меня по имени потому, что не смог бы выстрелить мне в спину. И уж тем более он не смог бы сделать этого, глядя в моё лицо.

«Тогда я сам скажу», – явственно отдалось в моих ушах, и в этом выкрике мне мерещилась какая-то очень важная подсказка. Что-то очевидное, чего я никак не желала замечать, утонув в печали расставания. И вовсе не совесть эльфа помешала ему нажать на спусковой крючок, а нечто во мне, заставившее его испугаться. Белый огонь или что-то другое, чего я о себе до сих пор не знаю?

Эдвин обнял меня за плечи и повёл в повозку, а мир вокруг таял, плыл стекающими по полотну зимы алыми потёками, которые пронизывали солнечные лучи. Поначалу я утирала рукавом слёзы, пытаясь оглянуться и запечатлеть всё происходящее на внутреннем дворе замка Хранителей: Велиора, обнимающего отца, Доннию и громко лающего на стражей волка, огромную чёрную птицу, что сидела на шпиле дозорной башни и наблюдала за суетой внизу. Некроманта, который не шевелился, глядя мне вслед. Потом я погрузилась во тьму крытой повозки и мягкую подстилку из тёплых шкур. Солнечный страж помог мне устроиться и на миг задержал мою руку в своей.

– Не карета, конечно, да и кони не белые, – чуть смущённо заметил он. – Но ведь и я не принц, вот незадача, правда?

Я всхлипнула и не нашла в себе сил, чтобы ответить.

– Не плачь, принцесса, мы едем домой! – Эдвин чуть сжал мои пальцы и сразу же отпустил.

Полог повозки закрылся, и я свернулась на подстилке в клубочек, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит снаружи. А потом кони тронулись, и меня поглотил стук колёс по шершавым плитам, которыми была вымощена дорога, и мерное покачивание импровизированной кареты. Принцесса, надо же, хмыкнула я про себя. Принцесса, которую, как невольницу, выменяли у врагов и теперь везут в форт Солнечных стражей. Принцесса, которая понятия не имеет, что ждёт её на стороне людей после всего случившегося, – ведь все стражи видели, как я прощалась с эльфом, и должны были сделать выводы. И Лейс с его сумасбродным поступком.

Я приподнялась на локтях, осознавая, что от постоянной тряски не чувствую ни ног, ни рук, и только голова отчаянно кружится, и только тончайшие прерывистые полоски солнца на стыке крепко сшитых друг с другом шкур напоминают мне, что снаружи – свет белого дня. Ах, если бы Лейс снова украл меня… Если бы случилось что-нибудь такое, чтобы я могла узнать, в каком направлении прочерчена линия моей жизни! Мне бы не было так плохо, так пусто внутри. Волны тьмы захлёстывали меня с головой, плескались внутри меня, временами не давая набрать воздуха. Сердце то замирало, то пускалось в беспорядочную дробь, и я болталась где-то между сознанием и зыбким полусном, отрешившись от всего, проваливаясь в темноту, как повозка – в ухабы лесной дороги.

Прошло несколько часов, когда я очнулась оттого, что мы остановились. Всё внутри меня так же продолжало волноваться и вздрагивать, и я с трудом приподнялась, чтобы доползти до полога и попытаться откинуть его. В прорехе мелькнул ослепительный снег. Моей первой мыслью было поскорее выйти и упасть в него лицом, так мне было дурно.

– Эй, что там? – окликнул кто-то спереди. Мне в глаза ударил свет, и я увидела рыжие волосы Эдвина, прежде чем потеряла равновесие. Он поймал меня сильными руками, вытащил из повозки и с тревогой заглянул в лицо.

– Ты такая бледная, – сказал он, опуская меня на ноги и придерживая за талию. – У тебя что-нибудь болит?

Да, хотелось крикнуть мне изо всех сил, да, болит… Но я не могла даже вдохнуть воздуха для крика.

– Не знаю, – пролепетала я, задыхаясь, – голова кружится. Укачало на ухабах.

Он усадил меня на край повозки, не отрывая взгляда внимательных голубых глаз, призвал в ладони целительный свет такой чистоты, что он казался не белым, как мой огонь, а прозрачным. Провёл руками возле моей головы, затем в области сердца, рядом с животом и ниже – до самых колен. Это было так странно: руки стража не касались одежды, но казалось, будто он гладит меня под ней. Странно и неловко.

– Что случилось? – звонко спросила огненная волшебница, заглядывая к нам. Увидев моё лицо, она ахнула и поднесла руку к губам. – О боги, неужели эльфы отравили её напоследок? Неужели Хранители могли поступить так?

– Она не отравлена, – на мой взгляд, слишком резко ответил ей Эдвин. – Всё в порядке! Дайте нам несколько минут.

– Как скажешь, капитан, – вскинула голову женщина и ушла вперёд.

Дурнота подступила к самому горлу, и я с ужасом вспомнила, как Лейс подмешал сонную траву в котелок с супом, когда мы были в походе. Что мешало ему отравить мой завтрак? И если он всё-таки сделал это, то почему яд начал действовать только теперь?

– Всё будет хорошо, – сказал мне Солнечный страж, присаживаясь рядом и поглаживая моё плечо. – Ты знаешь, все эти месяцы я не переставал верить, что найду тебя. Надо мной смеялся весь отряд, да что там – все только и делали, что потешались над тем, как я обыскивал таверны и закоулки. Они были уверены, что я просто сдвинулся. А мне нужно было тебя найти… во что бы то ни стало. Хоть на краю света.

– Эдвин, – я впервые назвала его по имени, и это было так непривычно делать вслух, – мне кажется, ты что-то перепутал или ошибся. Наверное, твои сослуживцы насмехались не зря. Я совсем не та, кого стоило искать так долго.

С каждым словом говорить становилось легче. Я уже могла вдохнуть и выдохнуть, мир уже не вертелся перед моими глазами в безумном движении, и тошнота отступила куда-то вглубь.

– Сония, – тихо сказал он. – Я не ошибся. В таких вещах нельзя ошибиться. За неправильные решения в ответе разум, а я не размышлял ни одной минуты.