Разобрав спальные места и осмотревшись, почти все колдуны – за исключением парочки особо необщительных – переместились в гостиную. Ева тоже не захотела прятаться в спальне. Самое время познакомиться с конкурентами. К кому бы сесть? То ли на диван, где мужчина в тоге разговаривал по мобильному телефону, а женщина, волосы которой украшали перья, дремала. То ли за столик на четверых, за которым тетка с алыми губами разгадывала кроссворд. За вторым таким же столиком лысый парень попросту ковырял в носу.

Наконец, Ева увидела его. Спасательный круг посреди моря ненормальных. Мужчина в черной водолазке, тот, который строил ей рожицы на отборочном этапе. Симпатичный, темноволосый и кареглазый, источающий уверенность. Он полулежал в кресле, а на подлокотнике спокойно можно было усесться. Что Ева и сделала. Плюхнулась рядом, поздоровалась.

– Вы самый адекватный среди присутствующих, – призналась она. – Не против, если я пристроюсь к вам?

– Я лучше всех притворяюсь, – фыркнул мужчина. – Сергей.

Он протянул ей ладонь, и Ева ответила крепким рукопожатием. Кончики пальцев соприкоснулись – удар током! – и кожа покрылась мурашками.

– Ева.

– Ничего себе имечко! – он присвистнул. – Нынче таких и не дают. А по-настоящему?

Ева развела руками. Да что за напасть-то? Ей хоть кто-то поверит?! Или когда узнают, что по паспорту она вообще не Ева, а Евангелина – на смех поднимут? Отец её был глубоко верующим. Старшую дочь родители назвали в честь Святой книги, ну и заодно Евы-праматери, младшую – в честь родительницы Спасителя. Сына мечтали окрестить Андреем в честь апостола или Адамом (из понятных соображений), да не срослось у них с сыном. Мать погибла беременной.

В детстве Еву дразнили учителя советской закалки, не приемлющие веры; дети в школе обзывались, даже младшая сестренка, которой досталось приличное имя, любила отвесить какую-нибудь колкость. Ева набрасывалась на обидчиков с кулаками; доходило до драк. Сколько она разбила носов, ух! А вечерами папа гладил по волосам непокорную дочь и, убаюкивая, приговаривал:

– Не противься. Ты – Евангелина, это твой оберег.

Спустя годы ненавистное имя перестало вызывать какие-либо эмоции.

Ева смахнула наваждение, и голос папы – нежный, теплый точно парное молоко – растаял в вечернем тумане.

– К вашему сожалению, по-настоящему – тоже.

– Тогда приятно познакомиться. Итак, какие у вас способности?

Сергей усмехнулся, но беззлобно.

– Неплохо готовлю борщ, – сдерживая смех, начала перечислять Ева. – Вяжу крестиком. А, виртуозно чищу картошку, особенно в полнолуние.

– Вы понимаете, о чем речь.

– Тогда никаких. Организаторы приписали мне знахарство и светлую магию. А вам?

– А я – шарлатан, – доверительно прошептал Сергей на ушко. – Просто хорошо раскрученный. Есть свой блог, передача на интернет-канале, разъезжаю по городам и селам, снимаю порчу, лечу от сглаза. Домохозяйки на мой прием записываются за полгода вперед. Вот так. А я им лапшу на уши вешаю да в душу лезу. Короче, сеансы психотерапии по цене изгнания дьявола.

Ева усмехнулась. Да все тут шарлатаны, но признаться в этом имеют совесть немногие. Некоторые даже без камер изображают нечто невообразимое. Например, зачем лысый парень разрезал себе ладонь и изучает капли крови, которые стекают на стол? Думает, что скрытые камеры расставлены даже в гостинице? Впрочем, а почему бы и нет. Всё это один сплошной цирк.

В котором Еве почему-то нравилось участвовать…

– Не боитесь, что я вас сдам?

– Ха! Где ты, а где я? Спорим, я тебя уделаю, ведьмочка? – В глазах Сергея появился мальчишеский блеск.

Она хохотнула.

– Посмотрим, кто кого.

Сергей собирался ответить, но замолчал. К их креслу не подошла – подплыла бабулька. Помнится, именно она разговаривала с распятьем. Одета она была в цветастую юбку до пола и черную блузку. Зыркнула на Еву из-под седых бровей и протянула:

– Опасность за твоей спиной, девочка. Нас уже не спасти, но у тебя есть шанс. Убегай отсюда долой!

И, шурша юбкой, скрылась в столовой. Ева на всякий случай оглянулась в поисках опасности, но ничего, кроме Сергея, за спиной не увидела.

– Глянь, там есть какая-нибудь опасность? – нарочито испуганно спросила Ева и принялась ощупывать лопатки.

– Ага, какая-то прилипла, – согласился Сергей. – М-да, смешно. Бабка выбрала нелепый способ для запугивания. Ты прям взяла и убежала.

– Мне кажется, тут повсюду напичканы камеры, – буркнула Ева. – Неспроста некоторые рисуются.

– Вполне может быть. Забудь.

Они мирно беседовали до ужина, после перекусили и нехотя разошлись по спальням. Ева была бы рада болтать до самого утра, но ранний подъем никто не отменял. А она обязана победить и Сергея, и остальных. Что она, худшая актриса из всех, что ли?

Если задуматься, у Евы не было ни бурной молодости, ни веселых студенческих годов, ни безрассудных поступков – все счастливые моменты украла смерть родителей. А теперь она по-детски наслаждалась, представляя себя в телевизоре. Да, актриса, да, посмешище – зато какой драйв!

Впервые за многие годы внутри Евы полыхало пламя.

11.

Её белое платье висит на вешалке. А сама она спит, разметав волосы по подушке. Нагая и прекрасная: изгибы плавные, бедра округлые. Какая из нее колдунья? Скорее модель.

Из всех присутствующих сила ощущается только в двух женщинах. Даже смешно, годами он разыскивал хотя бы одну ведьму, а тут целых две. Его выворачивает от желания. Он не может больше ждать! Отголосок разума твердит: потерпи до конца шоу, иначе потеряешь, большее… Но он не способен слушать разум. Ему нужна сила. Сейчас же!

Итак, эта первая. Кто вторая? Где она, почему он не ощущает её столь же явственно? От этой «невесты» пахнет ведьмой: пряностями, холодом, железом. От второй – едва уловимый апельсиновый шлейф.

Ладно, у него впереди три месяца на поиски.

Он прикладывает к девичьим губам носовой платок. "Невеста" на секунду разлепляет глаза – в тех паника. Но тут же веки смыкаются, и она обвисает безжизненной куклой. Перекинув эту куклу через плечо, он спускается по лестнице. Её ладонь бьется о перила. Тяжелая кукла, килограмм семьдесят весит. Он укладывает нагое тело на обеденный стол. Скептически осматривает.

Подумав, поднимается в спальню и забирает свадебное платье. Не ради ритуала, а для искусства. Так элегантней, как сошедшая с картины спящая царевна. По дому ползут туманы, мутят реальность. Чувствуется чье-то колдовское присутствие. Будто кто-то руководит им. Шепчет ему что-то на ухо.

Он отгоняет от себя чужую энергию, вдевает руки в кружевные рукава, шнурует завязки за спиной.

Наконец, она готова.

Он перерезает ей запястья острием ножа. Тонюсенькие паутинки сплетаются поверх кровавых борозд и устремляются к его груди. Становится так тепло и легко. Блаженство!

Интересно, как долго она будет жива перед тем, как дарованная ей сила вытечет до дна?

Время идет. Десять минут, полчаса, час. Неожиданно паутинки рушатся. Перед ним мертвое тело. Как?! Она же ведьма! Даже самая слабая ведьма умирает долго. У него была в запасе целая ночь. Неужели он ошибся?

Конечно, ошибся! Что-то провело его, обмануло, заставило поддаться соблазну и выбрать пустышку. Заставило отнести её сюда, разложить у всех на виду – обдурило, помутило разум…

Теперь его рассекретят и поймают. Он не имел права на ошибку. Теперь ему придет конец.

Ведьм по-прежнему две.

12.

Ева курила, облокотившись на перила балкона, и слушала, как тлеет сигарета. Сегодня ей приснилось нечто новое. Сон, который она смотрела глазами не жертвы, но убийцы. Непривычно, будто побывала в чужой шкуре. И эту «шкуру» она не могла стряхнуть до сих пор. Мысли убийцы путались, размывались чернильными пятнами – будто он сам плохо соображал, что творит. Отголоски чьей-то памяти скреблись по черепу изнутри, у Евы раскалывалась голова.

Занимался багряный, ослепляющий рассвет.

– А-а-а!

Снизу донесся панический вопль. Что произошло?! Поддавшись непонятному порыву, Ева выбежала из спальни прямо в ночной рубашке. Её примеру последовали остальные участники, кто в чем. Мужик, одевающийся в тогу, нынче щеголял вполне обычными трусами типа «боксеры».

– Неужели задание? – бормотала молоденькая девочка в пижаме с мишками. – Ух ты, как интригующе!

На пороге столовой организовалась толкучка. Первым к дверям прорвался лысый парень, но отпрянул, зажав рот рукой. Девочка в пижаме завизжала, едва глянула внутрь. Ева вытянулась на цыпочках, чтобы разглядеть, из-за чего весь сыр-бор, но её за рубашку потянул Сергей.

– Не советую, – он поджал губы.

– Что там?

Кажется, она подозревала, что именно ожидает в столовой, но не могла произнести догадку вслух. Сергей достал из нагрудного кармана пачку сигарет – вообще-то им запрещали курить в здании, – щелкнул зажигалкой. Кто-то кричал. Тетка с перьями в волосах крестилась. Спокоен был один мужик «в тоге». Он убеждал, что происходящее – трюк сценаристов.

Проем вдруг оказался совершенно свободен, и Ева шагнула вперед. На столе лежало фарфоровое тело. Белое лицо, белая рука, плетью свисающая с края стола. Белое платье, на котором точно алый бант – пятно. На коже запеклось бордовое, и на полу засохшая лужа. Еве не было страшно. Она всё это уже видела и знала наперед. Поэтому подошла к мертвой «невесте» вплотную. Во второй руке той был скомкан лист.

– Ку-ку, – зачитала Ева, разжав окаменевшие пальцы.

Девочка в пижаме опять завизжала, вопль подхватила тетка с перьями в волосах. Тихая паника сменилась всеобщей истерикой, люди смешались в сплошное вопящее пятно. Сергей насильно вывел Еву из столовой и приказал:

– Собирай шмотки. Мы уезжаем, здесь опасно оставаться.

Но Ева помотала головой.

– Нас так просто не выпустят. Полицию уже вызвали?

– Думаю, да. Ты подозрительно безмятежна, – засомневался Сергей.

– Опасаться нечего, – ответила Ева, обхватывая себя руками за плечи. – В доме везде камеры, на них засветится лицо.

…Камеры были отключены. Все до последней, будто убийца разбирался в техническом оснащении гостиницы. Никто ничего не услышал, и «невеста» скончалась от потери крови ближе к рассвету.

Важный мужик, не то полицейский, не то кто-то «сверху», присланный телеканалом, опрашивал всех по одному, записывал показания. Тело «невесты» увезли, бумажку с нелепой фразой у Евы отобрали, а кровь как-то подозрительно быстро стерли. Но как же улики? Вскоре мужик уехал вместе с лысым парнем. Всё. Оставшихся участников увез микроавтобус.

В здании телекомпании, в том самом зале, где Ева заполняла первую анкету, Любовь вещала:

– Виновник найден, нездоровый человек, маньяк. Его осудят по всей строгости закона. Кошмар, какой кошмар…

Но взгляд оставался таким же хищным, а губы не кривились от эмоций. Ей было плевать.

Теперь уже бывшим участникам раздали новый комплект документов и соглашений о неразглашении, пообещали выплатить неустойку за прекращение съемок. Руководство телеканала приняло решение: немедленно закончить программу. Иногородним «магам» купили по билету в вагоны повышенной комфортности и отправили восвояси.

Сергей напоследок дал Еве визитку.

– Звони, если что. Точно доедешь без происшествий?

– Да.

Он, помолчав, кивнул, точно собирался что-то сказать, но передумал.

К обеду интернет всколыхнула сенсация о ритуальном убийстве на телепередаче. Кто-то из участников шоу умудрился заснять мертвую «невесту» на телефон, и нечеткую фотографию выкладывали на всех сайтах. Ева изучала новости одну за другой. Убийцу звали Евгением – отличник, спортсмен, мальчик из приличной семьи. На него нарыли кучу информации. И как он в секте состоял, и как на кладбищах кошек расчленял. А теперь за людей принялся…