Проклята луной (страница 6)
Да какая секта, какие кошки? С «магами» общалось несколько профессиональных психологов. Сумасшедшего бы они отсеяли сразу же. Да и служба безопасности у канала наверняка имелась. И что, все проглядели маньяка? Нет, что-то тут нечисто.
А она ведь видела смерть своими глазами. Разве так бывает? И почему совершенно не страшно? В висках не колотило, сердце не выпрыгивало из груди, и воспоминания о перерезанных запястьях не вызывали в Еве ровным счетом ничего, кроме толики любопытства.
В одиннадцать вечера Ева переступила порог квартиры Олега. Терпко пахло мужским одеколоном – вкусный, родной запах. Она выдохнула. Всё позади, всё осталось в прошлом. Снимая куртку, Ева нечаянно уронила ключи – те грохнулись на кафель, разрушив тишину квартиры.
На звук из ванной комнаты высунулся Олег, взъерошенный как воробушек. В Еве проснулась небывалая теплота. Как она соскучилась по нему за неделю порознь! Пускай у них партнерские отношения, но она его обожает. Он замечательный, её Олег.
Замечательный Олег был крайне удивлен внезапному приезду. Разумеется, она же его не предупредила – решила сделать сюрприз.
– Так быстро? – он бочком вылез в коридор, оборачивая талию в махровое полотенце.
– Ага.
Ева начала стаскивать туфли. Скорее бы залезть в ванну и забыться в душистой пене!
– Погоди, – Олег выставил ладонь. – Давай-ка кое-что обсудим.
Он усадил её на кухне, но чаю не налил – хотя тем, свежезаваренным, мятным, соблазнительно пахло из чайничка. И решительно заговорил.
В общем, кончился их роман. Олег полюбил другую, которая, между прочим, томилась в ванне, ожидая возлюбленного. В той самой ванне, которую Ева считала своей.
– Ты умудрился найти мне замену за семь дней?! – поразилась она. – Как?!
Олег едва заметно смутился. Ну да, а долго ли искать, было бы желание.
– Ты в последнее время мне внимания совсем не уделяла. А мужику под боком нужна женщина, а не ведьма. Прости.
Ева дернула плечами. Её выставляли вон точно собачонку, которая надоела капризному ребенку. Она не хотела разреветься или упасть в ноги Олегу, но чувство собственной ущербности не покидало. Давило. Тянуло. От хороших женщин не уходят. Не за семь дней отсутствия. Ах да, она же не женщина, а ведьма.
– А как же мои шмотки? Ты отдашь их…
Интересно, как зовут его новенькую? И какая она из себя? Женская ревность потихоньку набирала обороты. Кто может быть лучше Евы?! Неужели эта девчонка куталась в её халат и мазалась её кремами? Или накупила новых, а Евины выбросила в помойку?! Да как она посмела хозяйничать тут?
Мог бы сначала расстаться по-человечески, а уже потом тащить в дом всяких девиц!
– Оле, – подсказал Олег. – Нет, я перешлю их по тому адресу, который ты назовешь. Куда ты поедешь?
Ева задумалась. И правда, куда? Родительского жилья у неё нет – мама с папой мыкались по съемным квартирам. Машка живет с мужем, и их неохота тревожить своим присутствием. Ну, сегодня-завтра она там переночует, но не останется же навсегда.
Точно!
Серебристая визитка лежала во внутреннем кармашке сумочки. Ева достала её и набрала на телефоне номер Сергея.
– Назови свой адрес, – без приветствия потребовала она.
Пораженный Сергей продиктовал. Даже не попробовал возмутиться поздним звонком или попросить объяснений. Ева записала город, улицу и номер дома на салфетке губной помадой.
– Ты переезжаешь в другой город? – изумился Олег, рассматривая салфетку.
– К другому мужчине. – Ева по-детски показала язык.
Разумеется, никуда ехать она не планировала. Так, решила напоследок задеть самолюбие Олега. С Сергеем уж как-нибудь договорится, вещи заберет. Пускай путь она выбрала нелогичный и трудный, зато увидеть в глазах Олега непонимание было гораздо приятнее, чем признаться, что, кроме Машки, Еве совсем не к кому податься.
Перед тем, как окончательно уйти, она все-таки открыла дверь в ванную и застала в ванне большеглазое существо с рыжими локонами, укутанное лепестками розовой пены. Ей восемнадцать-то исполнилось?! Совсем малютка. Девица глянула на неё с невероятным ужасом и заголосила.
Олег захлопнул дверь и, качая головой, рявкнул:
– Убирайся!
Ева добежала до спальни, подхватила фиалку (разумеется, ту никто не поливал) и убралась.
Затем она долго звонила Машке, но та не брала трубку. Пришлось ехать к сестренке домой, да только дальше подъезда Еву не пустили. Консьерж попытался дозвониться до квартиры лично и сказал просто:
– Дома никого. Извините.
Не спать же на улице? Ева подалась в первую гостиницу – мест нет; во вторую – заселение до десяти вечера. От третьей её отговорил администратор: туда буквально вчера заехали мигранты-строители, и сейчас вовсю отрывались, пили, голосили и, кажется, даже били друг другу лица.
Что дальше, четвертая попытка? В их захолустном городишке не так много отелей.
Квартиру ночью не снимешь, как и комнатушку в общежитии. Ева, крепко ругнувшись и на Олега, и на себя, вызвала новое такси.
– На вокзал, – попросила водителя.
В зале ожидания она плюхнулась на скамью, оперлась щекой на кулак. И задремала.
…Подбородок, заросший трехдневной щетиной, серые, точно вечерний туман, глаза, иронично изогнутые губы, острые скулы…
И подбородок, и глаза, и губы твердили: «К чему тебе ютиться в общежитии или у сестры? Что тебя держит в этом городе? Неспроста ты выбрала вокзал, ты уже решила, как поступишь. Приезжай. Вместе мы что-нибудь придумаем».
Будь что будет!
Утром она прыгнула в поезд и понеслась к Сергею. Не спрашивая, а нужна ли ему вообще.
13.
Они жили вместе неполных два месяца. Ева устроилась в массажный салон недалеко от дома Сергея, тот колесил по стране с гастролями, снимался в собственной передаче, вел блог. Его по-настоящему обожали. Как-то Ева залезла на интернет-канал Сергея Савицкого и прочла сотни комментариев о том, какой он сильный маг и импозантный мужчина.
Еву распирала гордость: Сергей нравился многим женщинам, а принадлежал ей одной. К ней он спешил после долгих поездок и её целовал в висок перед сном.
Странно у них получилось. Ева приехала жить к едва знакомому человеку, а тот пригрел, накормил холостяцким обедом и запретил уезжать. Ева в жизни не ела ничего вкуснее, чем те пельмени под майонезом – и уж тем более не думала, что способна растаять от взгляда с прищуром.
– Со мной будет несладко, – в первый же день сказал Сергей. – Я где-то постоянно ошиваюсь и совершенно не семейный человек.
Но он врал. Сергей обожал уют, вкусный обед и женское присутствие. Тридцатилетний холостяк, любимец домохозяек, расплывался в улыбке, когда Ева готовила морковную запеканку или когда делала массаж, или когда кидалась ему на шею.
Не прошло и месяца, как Сергей заявил совсем уж странное:
– У меня появилась огромная проблема. Я тебя полюбил.
– За что? – Ева захлопала ресницами.
– Просто так.
И всё. В их отношениях возникла окончательная ясность.
Вечерами Ева читала книги, а Сергей списывался с поклонницами. Ева готовила ужин – Сергей сидел за кухонным столом, уткнувшись в экран. Они вели себя будто семейная пара с двадцатилетним стажем – вместе, но порознь. Но стоило ей перестать суетиться или в шутку обидеться – он захлопывал ноутбук, прижимал к себе – называл глупышкой. И отказывался отпускать…
В жизни Евы всё наладилось. Огорчала лишь Машка, которую словно подменили. Трубку сестра брала редко, а если и брала, то отвечала короткими, обрывистыми предложениями. Поскорее старалась свернуть разговор. Новость о гибели участника проекта восприняла отрешенно.
– Жуть. Ты-то цела? – и услышав «да», закончила: – Ну и здорово. Мне пора.
Ева не обижалась. У сестренки семья – ей не до пустого трепа. Конечно, она звонила ещё и ещё, спеша поделиться какими-нибудь новостями, но в один из звонков Машка устало сказала:
– Ев, извини, на меня столько проблем навалилось, совсем не до болтовни. Давай как-нибудь попозже?
Это «попозже» на мгновение разбило сердце. Но Ева справилась с трясущимися губами и весело ответила:
– Ладушки, позвони мне сама.
И Машка изредка звонила, коротенько отчитывалась об успехах, жаловалась на погоду или описывала новый рецепт пирога. Но былое доверие из сестринских отношений куда-то делось – наверное, его стерло расстояние. Сколько Ева ни спрашивала о важном – Машка предпочитала отшутиться.
Кстати, убийца «невесты» скончался в СИЗО до объявления приговора. Сокамерник перерезал ему горло заточенной ложкой – говорят, в тюрьмах ненавидят сатанистов. Что ж, никому его жалко не было. А червячок сомнения – не убрали ли Евгения как ненужного свидетеля? – заползший в душу Евы, был растоптан. Ей до истины точно не докопаться, даже браться не стоит.
14.
Сны переплелись в клубок. Ева многих даже не запоминала. Правда, вымысел, сказка – как разобрать, где и что? Ни лиц, ни голосов, ни осознанных мыслей. Ей частенько виделась Машка, а иногда и родители: молодые и счастливые.
Жизнь текла размеренно и монотонно. Если бы не то телешоу…
После смерти лысого парня поднялась новая волна страстей. В газеты просочилась «утка» , дескать, никакой сокамерник никого не убивал. Адвокат того самого сокамерника с пеной у рта доказывал невиновность своего подзащитного. Эта новость всколыхнула общественность. Была проведена масса независимых расследований и выведена куча официальных и не очень теорий. Канал от всего открещивался, да в стороне не остался. Тут же в новостях появилась колонка про телешоу, в которой все эти теории и расследования освещались. Ведущий собирал зрительское мнение – сообщить о догадке мог каждый желающий, отправив смс-сообщение. Некоторые даже ставили на следующую жертву. На трагедии попросту наживались.
И вскоре участников пригласили в Москву. Они же колдуны, значит, должны разгадать тайну прошлого. Пускай проведут независимое расследование.
– Поедем? – спросил у Евы Сергей, переговорив с организаторами по телефону. – За два часа в студии предлагают двадцать тысяч деревянных. Неплохо, а?
Еве идея не пришлась по душе. Тревожно стало на сердце, и липко меж пальцами. Но отказать Сергею она не смогла – он умел убеждать словами, и голосом, и полуулыбкой. В воскресенье они вылетели в Москву.
…На небольшой съемочной площадке расставлены мягкие диванчики. Студия выкрашена в молочно-розовый цвет. Черные экраны выключены. Время близится к семи, и уже собираются зрители, занимают места, переговариваются. Осветительные приборы подвешены на рельсах, которые крепятся под потолком – свет то гаснет, то зажигается, то приглушается, то слепит глаза. Операторы возятся с громадинами-камерами, стоящими на массивных штативах. Гримеры, вертлявые девчонки, наносят участникам на кожу пудру, чтобы при съемке не появлялся жирный блеск.
Ева выглядывала из-за кулис. Коленки подрагивали от волнения. Как-никак прямой эфир, да и тема не из приятных.
За спиной зашуршала ткань. Ева развернулась на каблуках. Иссохшая старуха в юбке до пола дышала громко, с присвистом.
– Ты же всё видишь, – замогильным голосом заговорила старуха, и её костлявые пальцы впились в кожу Евиного предплечья. – Ты колдунья, тебя оберегает твоя сила. Она прячет твой дух от него. Давай же, опереди ведьмака, распознай его и убей. Иначе он найдет тебя сам. Смерть идет за тобой по пятам.