Отец вырвал меня из цепких лап монстра, что имел облик прекрасного юноши.

– Это моя ошибка, моя вина. Я готов отдать жизнь, но моя девочка, моя дочь пусть живет счастливо. Отпусти ее.

Мне показалось, еще миг и Некромант заберет его жизнь вместо моей.

– Нет! – закричала я. Во рту пересохло, глаза застилала пелена слез. – Я пойду с тобой. Пойду.

Некромант вновь протянул руку, и я ее приняла. Отец набросился на него, но Некромант с легкостью перехватил его кисть, завернув руку ему за спину. Отец брыкался и кричал что никогда меня не отпустит. Он умолял его передумать. Мне было больно видеть его таким, сердце разрывалось на тысячу частей. Но я не могла позволить ему умереть.

– Ей еще нет восемнадцати, – вдруг сказал отец. – Она должна жить в родительском доме.

Некромант задержал на мне серьезный взгляд с прищуром, а затем взглянул на отца.

– Ты прав. Когда ей восемнадцать?

– Через два месяца. В день зимнего солнцестояния, – ответила я вместо отца.

Некромант нехотя отпустил мою руку. Если бы я не знала, какой монстр скрывается под миловидной внешностью, мне бы показалось, что он расстроился. Он прикоснулся холодной ладонью к моей левой щеке и провел большим пальцем по бугоркам шрамов. Мое тело одеревенело.

– Ты не должна прятать лицо за маской. Наши шрамы показывают то, как нелегко нас убить. Они не дают забыть о прошлом, но учат жить с ним.

– Обойдусь без советов Некроманта с идеально ровной кожей, – вымолвила я и дернула головой, сбросив его руку.

Некромант засмеялся.

– Меня зовут Торлазар. Через два месяца наш договор вступит в силу. Надеюсь, маленькая лисичка будет мудрой и не попытается вновь сбежать.

– А меня зовут Мег, запомни наконец, – пробурчала я.

Когда Некромант покинул дом, я пыталась расспросить отца об их договоре, но он молчал, и молчание это меня убивало. Я не могла уснуть, мне снились кошмары, но теперь помимо факелов, теней, Луны и бальзамического запаха, в них был Некромант. Проснувшись в холодном поту, я спустилась в кухню за водой и обнаружила на кухонном столе свой охотничий нож и деревянную маску лисицы, разукрашенною уже выцветшими красками. Лишь на миг задумавшись, я надела ее.

Глава 4. Ценности

***

Дороже всяких благ бывает слово,

Что сказано с крупицею добра…

***

Торлазар поселился в Сигрии в доме Гаспара, что владел небольшой лавкой с изделиями из кожи и меха, которые изготовлял своими руками. Отец часто продавал ему шкуры после охоты. Местные ремесленники платят купцам меньшую плату, нежели люди в больших городах, потому отец частенько присоединялся к торговым караванам и отправлялся в путешествия, оставив меня с Крисфиной. Путешествовать в торговом караване было намного безопаснее, чем в одиночку. Торговцы нанимали стражу, к тому же, большинство нечисти не сунется к большим компаниям. Им проще выслеживать одиноких путников да потерявшихся детей. И все равно я волновалась каждый раз, когда отец покидал дом.

За последний месяц мы с ним отдалились друг от друга. Он не хотел говорить о Некроманте, но как безумный искал способы избавить меня от договора. Отец мало спал и мало ел. Он штудировал сотни писаний и посещал ведьм и колдунов, но все они как один говорили, что договор о сватовстве самый сильный и снять его может лишь смерть. Притом, если отец умрет до исполнения обряда венчания, ответственность за исполнение перейдет на меня. Отец предлагал мне вновь бежать, но я отказалась. Он даже пытался опоить меня снотворным и увезти силой, но я учуяла маковый запах в своем чае. Тогда мы вновь поссорились.

– О чем задумалась? – Крисфина хлопотала на кухне, пока я ковырялась в порции блинчиков с лимонным джемом. У нас на окне растет лимонное дерево, мое любимое. Я ухаживаю за ним сама. Отец как-то сказал, что я уже пропиталась запахом лимонов.

У меня, как и у отца, пропал аппетит. Крисфине мы решили пока ничего не говорить, волнуясь о ее здоровье. Она уже не молода, скоро сменит шестой десяток. У Крисфины нет своих детей, она относится ко мне как к родной дочери, трепетно любя и оберегая от всех невзгод. При ней я никогда не стеснялась своих шрамов.

– Надо сходить на рынок за рыбой, – уклончиво ответила я. Мяса благодаря охоте у нас было достаточно, а вот рыбалкой в нашей семье не промышляли. Крисфина вытерла руки о передник и укоризненно глянула на мою тарелку.

– Не переживай, солнышко, я схожу, а ты поешь.

– Мне надо проветрить голову, – буркнула я. Получилось грубо, потому, прежде чем уйти, я поцеловала Крисфину в щеку.

Мамин ярко-оранжевый плащ из шерстяного сукна, маска, длинные кожаные сапоги, купленные у Гаспара – такой меня привыкли видеть жители Сигрии. Они давно не задают вопросов, скорее, не замечают меня, будто я – призрак. Порой так больно видеть чужое горе, оно как доказательство – тоже самое может произойти с каждым. Человек всегда стремится отвернуться от чужого несчастья. Потому все отворачиваются, чтобы не видеть мое лицо.

Зима уже полностью окутала северные земли. На улице было пасмурно и темно даже днем, дороги спрятались под белым покрывалом, а ветви лиственных деревьев облысели и торчали в разные стороны как искалеченные пальцы. Дорога пролегала через густо населенный район. Чем ближе я подходила к рынку, тем теснее дома прижимались к друг другу, и тем беднее и хрупче они выглядели. Только обеспеченные люди, такие, как мой отец, могли позволить себе построить дом на большом участке.

Я люблю зиму. Как только ударяют первые морозы – на улице становится меньше людей. Мне нравится ходить по пустынным дорогам, слушая размеренный скрип снега и промёрзших серых трав. На улице все становится чистым, обновленным, окрашивается в белый – цвет надежды. У нас на Севере не бывает теплого времени года. Весна и лето нас кормят – в лесу становится больше дичи, появляются ягоды и грибы. Все бы ничего, но настроение портит вечная грязь и слякоть. Осенью же наступает сезон дождей, а дожди у нас ледяные с градом размером с яйца малиновки. То ли дело зима… Погода успокаивается, засыпает. Даже ветра будто смягчаются и дают людям отдохнуть от своих порывов.

Я мечтаю попасть в Голдхольт еще потому, что он находится на Юге. Говорят, там всегда светит жаркое Солнце, а дожди бывают редко, к тому же, они теплые и приятные. Люди утверждают, что в Голдхольте растут причудливые деревья, каких у нас ни за что не увидеть, и обитают совсем другие звери. Путешественники рассказывают о ящерицах, размерами с два локтя, лошадях с горбами и об огромных животных, у которых нос больше похож на змею. Там даже лисы другие – маленькие и с большими ушами. Хотела бы я увидеть их собственными глазами.

Внезапно в мое лицо прилетело что-то и ударилось о маску. Вода проникла в прорези для глаз. Я приподняла маску и начала судорожно вытирать лицо. Снежок! Кто-то бросил в меня снежок! На мгновение я вернулась в детство, когда дети буквально закидывали меня снежками и ледышками до синяков и разбитого носа. Тогда мне пришлось научиться защищать себя, и сейчас я встала в знакомую боевую стойку.

– Животное, тебе место в лесу или на плечах в виде горжетки! – засмеялся один из мальчишек. Они были младше меня, и каждого из них я знала. Они не раз меня доставали. Роняли в грязь, срывали маску, однажды даже облили мой плащ свиной кровью, приговаривая, что красный мне к лицу.

– Отвали, Риз, или снова побежишь к папочке с разбитым носом, – сказала я, сжимая кулаки. Я никогда не сдавалась без боя, им тоже прилетало от меня. Особенно Ризанду. Он – главарь местной шайки, стоит вывести его из строя, как остальные отступают.

Риз не ответил, он махнул рукой и трое его друзей бросились на меня. Удар первого я отбила, но второй заехал мне прямо в живот. Я не позволила себе согнуться от боли и пнула обидчика по колену. Возможно, я выбила ему коленную чашечку, ведь он упал на снег с громким стоном и завыл, схватившись за ушибленное место.

Я попыталась дотянуться до Риза и вцепиться в его сальные волосы цвета конского навоза, но не смогла и притронуться к нему. Один из его друзей взял меня за кисть и заломил мою руку мне за спину. В лопатке что-то хрустнуло и спину пронзила острая боль. Другой друг Риза проделал тоже самое с моей второй рукой. Я брыкалась и пиналась, но Ризанд сорвал мою маску, бросил ее в снег и вывел меня из строя тремя мощными ударами в живот и по челюсти. В глазах потемнело. Я сплюнула скопившуюся во рту жидкость. На снег упали капли крови, похожие на гроздья рябины.

– Животные должны сидеть в клетке, жаба Мег, неужели ты не знала, – проскрипел Риз и его друзья заржали. Их смех был похож на гусиный гогот. Третий друг, что ранее валялся на земле, уже ковылял к нам.

– Сейчас я сломаю ногу этой твари, – проревел он. – Держите крепче, парни.

Он надвигался на меня как росомаха. В его взгляде читалась неподдельная ярость.

Нет. Только не ногу. Пожалуйста. Кажется, эти слова я произнесла вслух, потому что парни вновь заржали, А Риз сплюнул рядом со мной и вновь назвал жабой.

– Кладите ее на землю, а ногу вон на тот камень, – крикнул главарь и его друзья завалили меня на снег. Один из них сел сверху так, что я не могла пошевелить руками. Из-за его жирного тела я не видела, что делают остальные, зато почувствовала. Один из них сел на мою ногу и обездвижил ее, а другой держал мою вторую ногу на камне.

– Сейчас прыгну, – со смехом сказал Риз. – Будешь молить о пощаде?

Мне хотелось умолять его и кричать. Хотелось ползать на коленях и целовать его ботинки, лишь бы он не сломал мне ногу. Но я выдавила из себя лишь слова проклятия. Тогда Риз присел, приготовившись к прыжку. Но вместо того, чтобы прыгнуть, он вдруг упал на снег и утопил свое лицо в сугробе, кашляя и отплевываясь. Его друг, что держал мою ногу на камне, сделал тоже самое. Двое других внезапно встали и принялись биться лбами, будто два барана. Я подтянула к себе ноги и вскочила с земли, не понимая, что происходит. Осмотревшись, позади себя увидела Некроманта.

– В таких случаях обычно благодарят, – сказал он.

Вместо благодарности я расплакалась. Нашла на земле маску лисы и натянула ее на лицо. Маска дала ощущение контроля и безопасности. По лицам парней, что бились лбами, густо стекала кровь. Риз и другой его друг старались оттолкнуться от земли и вынуть лицо из снега, но еще больше в нем утопали. Когда Риз перестал дышать и обмяк, я закричала.

– Хватит, Некромант, ты убьешь их!

– Поделом. – Он пожал плечами.

Некромант выделялся среди белого одеяния природы. В привычных черных доспехах, теплом тканом плаще и кожаных сапогах по колено он олицетворял саму тьму. Снежинки, что падали на его черные длинные волосы, выглядели словно кляксы. Снег не таял на его холодной коже и она искрилась на свету.

– Пожалуйста, – пропищала я.

Некромант вернул моим обидчиком способность двигаться. Теперь двое друзей Риза держались за разбитые носы, а третий ползал и кряхтел, откашливаясь. Я пыталась радоваться страданиям моих обидчиков, но единственное чувство которое я испытывала – это жалость. Мне было жалко их дешевые жизни и пустые души, что будут прокляты Семерыми после смерти.

Некромант перевернул тело Риза и приложил два пальца к его шее. Я прикрыла рот руками.

– Он…

– Нет. К сожалению.

Я выдохнула. В конце концов Риз был сыном главы. Если бы он погиб из-за меня, нас с отцом в лучшем случае бы изгнали, а в худшем – приговорили бы к смерти.

– Цела? – спросил Некромант, оглядывая меня с головы до ног.

– Цела, – подтвердила я.

Ризанд кряхтя приходил в себя. Его лицо было алым как зимняя вишня. Обморожения ему не избежать, но проживет еще долго.

– Ты заплатишь, – хриплым голосом произнес он, глядя на меня исподлобья.