Глава 7. Шкафы и шпионки.

После пары волей-неволей пришлось идти в профсоюз. От расследования дел меня пока что никто не освободил. С каждой неделей знакомства с капитаном личного времени становилось все меньше, а работы все больше. Если бы за нее еще и платили хотя бы минимально, я бы тут самой счастливой была во всей академии. А пока с тоской брела по коридорам в сторону нужного кабинета. И считала, что если мои финансы будут такими же, то пять тысяч золотом, в лучшем случае, накопятся лет через пять. Да и при таком графике едва ли у меня будет время наслаждаться своей мечтой.

В управлении разведкой все текло своим чередом. Кто-то занимался отслеживаем записей через кристаллы, кто-то подбивал годовые отчеты. Удивительно было только, что сегодня все оказались на месте. Обычно парочка агентов обязательно была на задании. В основном, здесь сидело руководство, которое уже дослужилось до того, чтобы не принимать участия в полях, а исключительно занималось принятием решений.

Никаких связей с коллективом у меня так и не образовалось, поэтому я молча прошла за свое место и погрузилась в очередное дело. Но, несмотря на включенный кристалл, отрезающий все звуки извне, явление Муреса и Калири не пропустила. Сосредоточенные мужчины прошли в помещение и явно здоровались со своими подчиненными. Звукоизоляцию потихонечку получилось отключить, активно делая вид, что меня интересует исключительно бумажки в руках.

Тем временем высокое руководство заняло места за своими столами. Похоже, сейчас будет что-то вроде собрания. Интересно, по какому же поводу? Уместно ли мое нахождение здесь? Хотя Табурет достаточно прямолинеен для того, чтобы выставить меня за дверь без зазрения совести.

– Коллеги, пришел срочный вестник, – с первыми словами Муреса воцарилась идеальная тишина, – в эти выходные в Генденборне, в дипломатическом особняке посла Юминлана пройдет встреча с представителями Арудании. Наша задача выяснить цель переговоров.

– Для этого надо изначально как-то проникнуть на территорию, – похоже, Калири уже приступил к разработке пошагового плана, – без шума и открытого вторжения не обойтись. Эти королевства умеют охранять свои земли даже в чужом государстве.

– Может внедриться в штат прислуги? – подал идею суровый и в основном молчаливый бородатый мужик по имени Челчахатан, по фамилии к нему ни разу при мне не обращались.

– Мы последние три года пытаемся туда кого-то трудоустроить, – раздраженно парировал дарх, – и до сих пор безуспешно. Как мы провернем это за два дня?

– Так, ребята, дайте полную информацию по особняку господина Домео и вообще все, что может быть полезно, – почувствовав недовольство друга, быстро распорядился Калири.

Получив приказ, сотрудники управления напомнили разоренный муравейник. Все быстро сновали туда-сюда, приносили какие-то бумаги, отсматривали кристаллы. Табурет, как скала, сидел погруженный в свои, судя по выражению лица, безрадостные мысли. Калири периодически изучал поднесенные ему документы – быстро пробегался взглядом и недовольно откладывал. Я и вовсе спряталась за каким-то отчетом, стараясь не привлекать к себе внимания. Оборотень же, наконец, прочитал какую-то бумагу вслух:

– Агнира Домео, единственная и любимая дочь посла. Шестнадцать лет. Обладает расширенными полномочиями, может приглашать друзей в гости, – бодро озвучил командир, – вотремся в доверие, напросимся на чай?

– Вот прям мы с тобой к шестнадцатилетней девочке и подкатим, – ядовито иронизировал Мурес, – ты что, правда думаешь, что служба безопасности вообще не смотрит, кто в дом входит?

– Ну, может подберем кого-то подходящего? – не сдавался оборотень.

– Викраш, где мы откопаем несовершеннолетнего шпиона? – и тут взгляд дарха чисто случайно упал на меня.

По закону подлости именно в тот момент, когда листком я прикрываться перестала, заинтригованная обсуждением настоящего дела. Еще даже не до конца понимая, что задумал Табурет, стало понятно по одному его виду – мне замысел не понравится. Поэтому работая на опережение выпалила:

– Нет! Даже не думайте! И вообще, вы меня как консультанта нанимали!

Лицо у Муреса стало по-настоящему злодейским, он так пугающе начал ухмыляться. А тут еще и оборотень на меня уставился со словами “Даааа. Это вариант!”. Нужно было срочно убеждать разведчиков, что это очень плохая идея.

– Да как вы себе это представляете? За пару дней подружиться с малолеткой и напроситься в гости в нужный день? Да с чего вы вообще решили, что я ей понравлюсь? – перспектива провести выходные с какой-то, наверняка, капризной девицей, да еще и ради дел разведки? Увольте!

– А это ваша боевая задача, агент Сатор, – тут же нашелся блохастый.

– Учитывая события утра, вам и получаса хватило для того, чтобы втереться в доверие к юной студентке, – поддержал друга Табурет.

– Вы издеваетесь? Кстати, вот мне надо учебный план разрабатывать! – сомнительный аргумент, но какой остался, – когда вы, представляете, я все смогу успеть?!

– Поменьше в шкафах будете лазать, госпожа Сатор, – явно закончил обсуждение этого решения Мурес, – но мы в любом случае попытаемся разработать и другие пути решения этой задачи. Дочь посла, действительно, может не оценить нашу зельеварительницу по достоинству.

Оборотень на последних словах хохотнул. За это я мысленно пообещала обязательно напоить его “блошиной чесоткой”. Интересно, если встать в позу и категорически отказаться, меня отправят на казнь или нет? Проверять желания не возникло, и я угрюмо уставилась на дарха.

Кто бы мне тогда сказал, что последующие дни превратятся в настоящий кошмар. Меня заставили выучить всю родословную Домео чуть ли не до пятого колена, управляющих в особняке, членов службы безопасности в лицо. Дошло до того, что ко мне чуть ли не в середине занятий прибегали с кристаллами и проверяли, не забыла ли я очередного охранника.

Особенно тяжко было выдержать три часа этикета с эльфом из профсоюза. Тонек и сам был не рад поставленной задаче, и даже не пытался скрыть своего снисходительного отношения, чем меня сильно завел. Но поскольку Табурет очень четко и однозначно намекнул, что моя судьба буквально зависит от успеха мероприятия, пришлось сидеть с душным занудой и перебирать вилки.

Этикет в совершенстве мне был привит с детства до тошноты и без ушастого, однако, кто докажет, что рыбную вилку для мяса я выбрала по злому умыслу, а не по незнанию? Никто. Вот и эльф целых шесть раз в приступе “Она безнадежна!” бегал жаловаться на тупую зельеварительницу.

В итоге, Табурет не выдержал и пришел лично. Полюбовался на мое сияющее счастьем невинное лицо, целых секунд двадцать, пронаблюдал, как я изящно подцепила листик салата, пафоснее, чем самая расфуфыренная светская модница, развернулся и ушел. Правда, предварительно захватив страдающего эльфа и освободив меня от дальнейшего воспитательного процесса.

Меньше всех мне в эти дни хотелось убить, как не странно, Калири. Оборотень подловил меня после обеда и единственный, кто спросил, найдется ли у меня полчасика! Один из всех этих бездушных разведчиков! От остальных в пятницу я тупо начала прятаться, используя плетения отвода глаз, самые темные углы академии и пульсары против доставших чирикаться за мной вестников. Так что блохастый не только продемонстрировал в очередной раз прекрасный нюх, вычислив меня по запаху, но и редкую в этой академии человечность. Пришлось идти.

Да и оказавшись в кабинете командира, последний не разочаровал. Выложил передо мной кучу кристаллов и спросил знаю ли, что это такое. Конечно, да – это было дорогущее шпионское оборудование, с весьма занятными не менее дорогими заклинаниями. Серьги-клипсы с небольшими камнями, например, должны были передавать обладателю сообщения прямо в ухо таким образом, что никто больше этого услышать не мог. Колье служило для записи картинки, условно говоря, у нас вся академия такими украшениями облеплена. Еще передо мной оказалось колечко, судя по плетениям, оно отдельно транслировало звук. Поразмыслив, напрашивался вывод, что разделив таким образом все потоки информации, магию было сложнее засечь.

Отложив три вещи, оставила на столе браслет и пояснила, мол, понятия не имею, зачем эта железка нужна. Оборотень, активиривал плетение, и все вещи сделались самыми обычными. Теперь без специального оборудования обнаружить в них передающие кристаллы было невозможно.

– В субботу и воскресенье будешь ходить в этих побрякушках, – пояснил командир и со спокойной душой отправил восвояси.

Учитывая, что все остальные мурыжили меня минимум по часу, пытаясь что-то объяснить какой-то там никчемной отравительнице, оборотень с его десятью минутами сделался в моих глазах практически божеством. Еще и проверять ничего не стал, поверив на слово. И уж не знаю, хотели ли меня еще чему-то “важному” научить, но остаток вечера мне удалось отсидеться в приемной ректора.

Самого Муреса на месте не оказалось, а его подчиненным просто не могло прийти в голову искать меня здесь. Поэтому несколько часов абсолютного спокойствия с полным погружением во все то же нераскрытое дело об отравлении. На мою удачу, еще и к начальству никто не заходил. Видимо, лишний раз к Табурету обращаться не спешили даже самые пронырливые старожилы из преподавательского состава.

Ужинать и вовсе не пошла, все еще не желая натыкаться на членов профсоюза, а сразу отправилась спать.

С утра из кровати меня буквально вытащили и чуть ли не в пижаме утащили телепортом. Благо Калири, который за мной явился, все же имел те же болевые места, что и все оборотни, и теперь все время морщился, потирая подреберье.

– Представляешь, Саарин, это чудовище провело на мне болевой прием, – пожаловался блохастый дарху.

– Еще раз ко мне так заявитесь, я вам хвост общипаю! – пообещала хмуро и грозно.

– Во! Слышал? Прямая угроза здоровью! – развеселился Калири, – мне положена надбавка за вредные условия труда!