– Готов поспорить на свою импотенцию, что тупиком оканчивается каждое второе такое ответвление.

– Почему – каждое второе?

– Потому что мы – действуем как один человек. Если б нас было, скажем, четверо, или – две независимые команды, тупиков было бы тридцать три процента. Чтоб мы, соответственно, искали выход дольше. Поэтому давайте действовать, как я уже предлагал. Только не нужно сразу забираться далеко в глубину – неизвестно, как здесь с акустикой.

– Ладно. Только вначале всё равно давайте посидим и отдохнём. Ноги… Сейчас полегче, конечно… Но всё равно гудят.

С акустикой в коридорах-ходах всё оказалось в порядке.

Керк стоял напротив первых двух ответвлений, попеременно заглядывая то туда, то сюда, и внимательно вслушиваясь в обычную равнодушно-звенящую тишину. Напарницы уже скрылись за «углами»: одной пришлось повернуть налево, другой – направо.

Первой высказалась Рахель, двигавшаяся в первом, левом, ответвлении:

– Тут всего шесть колен-поворотов. Коротких – уже дошла до конца. Упёрлась в глухую стену.

– Точно – глухую?

– Пинкам и толканию торцевая стена не поддаётся. Так что думаю – точно.

– Хорошо. Возвращайтесь, и пробуйте следующий проход. Я сообщу Полине.

Шагов Керк не слышал, но судя по тому, что голос звучал не слишком приглушённо, Рахель действительно не успела уйти дальше сотни шагов. Он зашёл поглубже в «ответвление Полины»:

– Внимание, Полина! Внимание!

Спустя секунды три донёсся «отзыв»:

– Я слышу вас, Керк. Что случилось?

– Ничего. Рахель доложила результаты обследования своего ответвления: там тупик. Она возвращается и будет обследовать третий проход.

– Поняла. Хорошо… У меня тут проблема.

– Да?

– Проход раздвоился. Иду пока в левое отделение – чтоб вы знали, где меня искать, если отойду уж слишком глубоко.

– Нет, подождите! Так не пойдёт. Стойте, где стоите, и пока не входите. Я передумал посылать Рахель в третий вход. Мы сейчас вдвоём подойдём к вам: вы останетесь на месте у развилки, а мы с Рахель пойдём в оба ответвления. Вы поняли меня?

– Да, поняла. Логично, конечно. Хорошо. Жду.

Поход в оба ответвления окончился ничем: Керк встретил «неподдающуюся» пинкам и толчкам поперечную перегородку через сто двадцать шагов, Рахель – через двести. Других ответвлений во втором проходе не нашлось.

– Отлично. Возвращаемся.

– Не знаю, чего тут отличного, но вернуться и отдохнуть – с огромным удовольствием! – Рахель запыхалась, и поглядывала на него – Керк мог бы поспорить! – с укоризной. Ну и правильно: он – мужчина. И должен был сразу идти, а не «руководить».

Хотя это именно она предложила сыграть, и он не виноват, что ему первому благодаря «камню-ножницам-бумаге» досталось «руководящая» роль.

И, разумеется, в следующий раз ему уже без всяких игр придётся топать, а Рахель, а затем и Полине – координировать.

«Следующий раз» наступил через час: Полина сказала, что, как ни странно, ноги уже почти не гудят, и она отдохнула. Рахель проворчала, что это действительно странно – она тоже чувствует себя гораздо лучше, чем в самом начале.

Керк высказал то, что ему давно пришло в голову:

– Думаю, что то, что добавляют в нашу еду и воду – очень сильное. Эффективное. Чтоб мы быстрей адаптировались, нарастили мышцы, – он похлопал себя по явственно увеличившейся ляжке, – И вроде как бы даже помолодели. Я лично и правда – ощущаю нервный подъём, и ноги практически уже не болят! И – что главное! – пропала одышка!

– Ну, положим, одышка пропала потому, что мы сейчас не ходим вверх-вниз, – Рахель говорила рассудительно, похоже, и сама об этом думала, – А вот насчёт – помолодеть… Ах, мечты, мечты… – она даже плотоядно причмокнула, и Керк некстати подумал, что случись им и правда – «помолодеть», ему придётся туго! – Впрочем, если нам дают какие-то витамины или энзимы, улучшающие «спортивную форму» и самочувствие, я последняя буду против. Нам, вроде, допинг-проб сдавать не надо. А таскаться здесь…

– Предстоит, похоже, долго! – Полина докончила мысль, которую они все, кажется, давно про себя обсасывали. – Пошли?

– Пошли!

Третий вход окончился тупиком практически сразу – на пятьдесят пятом шаге и третьем повороте, и Керк двинулся в пятый. Однако ему пришлось вернуться, и они все снова влезли в четвёртый: Полина нашла даже два разветвления. К сожалению – тоже тупиковые.

– Хорошо, что здесь нет очень длинных ответвлений. Будь они хоть на пару сотен шагов подлиннее, и мы бы тут, с этими девятью входами, точно зависли бы на сутки-другие.

– Не думаю, что здесь они действительно хотели сделать так, чтоб мы сильно утомились. Скорее, тут проверяют нашу способность действовать слаженно. – Керк уже в третий раз повторял этот аргумент, который, кстати, ему самому казался уже не слишком убедительным: они сидели и отдыхали перед восьмым, предпоследним, входом.

– Они что – после первых тоннелей-закутков этого не поняли? – Полина вяло указала на пройденные отверстия.

– Думаю, поняли. Но ещё я думаю, что они просто не успели изменить конструкцию остальных отверстий-закутков.

– Так вы считаете, что они каждый раз… Готовятся? Изменяют конструкцию того, что тут настроено?

– Разумеется! И наверняка это происходит достаточно быстро и просто – неземные технологии и всё такое прочее… Может, вы и не обратили внимания, но я обратил. Помните, когда мы покинули Агнетту, и пришли в первый же зал – так там было не пять, а четыре отверстия?

– Ну… Помним.

– А ведь на самом деле там было-таки пять отверстий-входов. Просто пятое оказалось перекрыто белой сплошной перегородкой: я видел. Я специально обшарил там всё, и обнаружил тоненькую – буквально волосяную! – щель в стене по периметру этой самой перекрывающей тоннель перегородки.

– Вот это да! И… Почему же вы сразу не сказали?

– Боялся, что если скажу, они, – Керк ткнул пальцем в потолок, – захотят осложнить нам жизнь, и снова сделают вариантов выбора побольше!

– Хм-м… Звучит логично. А… Почему говорите сейчас?

– Потому что мы уже прошли самый первый, примитивный, уровень. И здесь от нас, как мне кажется, уже ждут сотрудничества на базе обсуждения. Ну, чтоб мы вместе вырабатывали решение. Коллегиально.

– Дьявольщина. И это звучит логично. Сволочи эти инопланетяне. Похоже, все они – мужчины.

Керк рассмеялся: весело и непринуждённо:

– А вот это – вряд ли. Тогда бы они давно вымерли. Как гласит некая теория эволюции, человек произошёл потому… Как бы это попроще сформулировать… О! Есть поговорка. Под лежачий камень вода не течёт. То есть – если нет внешних стимулов, то есть, факторов, осложняющих жизнь человека, и вынуждающих его как-то реагировать, чтоб попросту не сдохнуть, он и не чешется: ну, как обезьяна, у которой лес с банановыми деревьями под боком. А вот если деревья засохли… Или вырублены – обезьяне придётся топать по равнине, чтоб добраться до следующей рощи.

– Эта мысль понятна. – Рахель говорила мягко, но Керк видел, что она сердита, – Но при чём тут – женщины?

– А всё очень просто. Когда нет внешних факторов, понуждающих самца искать, скажем так – «жизнеулучшающие» решения, с ним всегда женщина – внутренний фактор. Это же вы понуждаете нас приобрести лучший дом, престижное авто, обеспечить учёбу, и всё остальное – для детей. Купить новый телевизор, в конце-концов. Хотя нас вполне устраивал старый – но! «Перед соседями и родными стыдно!»

– Ха. Должна сказать вам, «уважаемый», как говорила недоброй памяти Агнетта, что ваше видение женщин весьма смахивает на антифеминизм. И женофобию.

– Нет, отнюдь. Я не против «самостоятельности» женщин, и их амбиций. Я только «тонко» намекаю, что эти, так называемые существа женского пола, но – строящие карьеру, или не желающие вступать в брак, или иметь детей – просто ошибка природы!

– Чего?

– Как?

Теперь к нему были обращены два в меру возмущенных взгляда.

– Пардон, если смутил. Или наступил на любимую мозоль. Никого не хотел оскорбить в лучших чувствах. Просто высказал свою жизненную позицию: на мой взгляд основное и главное предназначение женщины – продолжение рода. И обеспечение потомству сытого и безбедного в остальных смыслах, существования. Престижном, статусном, комфортном – назовите как хотите.

А что женщине для этого надо? Правильно – элитный, (Ну, то есть – обладающий вполне определённым статусом и материальным достатком!) самец. И при этом он вовсе не обязательно должен быть юным, писанным красавчиком, или культуристом. Чаще – как раз наоборот: весьма старым, плюгавым и занудным. Но – богатым! Звучит цинично, но таково уж моё мнение.

– Могу сказать только одно: вы, оказывается, тот ещё пошляк и женоненавистник!

– Вот уж нет! Я женщин очень люблю и уважаю. Вернее – очень любил. Ну, до того, как э-э… – он опустил взор книзу, на трусы, – А уважаю – до сих пор. Только – не таких, как Агнетта! Или не «бизнесвумен».

А только уравновешенных, домовитых, и… Красивых.

Поскольку он, говоря это с нескрываемым интересом рассматривал их практически обнажённые тела, к которым, как ни странно было ему самому, уже что-то вполне определённое испытывал, обе женщины отреагировали:

Рахель прикрыла рукой как-то налившуюся и принявшую пикантную форму, вероятно, от того, что добавляли им в пищу, грудь, надула губы и потупилась, а Полина густо покраснела:

– Вы ещё и редкостный хам! И циник…

– Нет. Я просто – реалист. И вы это знаете. Потому что и сами такие же. Поэтому я просто констатирую факт: вы обе – очень красивы. Даже в пожилом возрасте это чувствуется: да простится мне это действительно циничное, но очень верное слово: порода! Могу сказать за себя: я рад, что со мной именно вы. Считаю это честью для меня. Горжусь. Вы именно – истинные женщины в моём понимании этого термина! То есть, мы в очередной раз убеждаемся, что нас подобрали не просто так! А через пару дней, думаю, вы и вообще будете: ух! – он показал руками песочные часы.

– Чёрт возьми. Вынуждена констатировать: вы свинья. Вернее – свин. Но и редкостный ловелас. Прямолинейный, как топор, да. Но умеющий дать женщине понять, что она… Желанна. Минуту назад я хотела вас задушить!.. А сейчас – чувствую, понимаю: мы вам и правда нравимся. И от этого здесь, – Полина взялась за грудь, – как-то теплее…

Короче: если мы здесь действительно помолодеем, и ваша чёртова импотенция, которой вы всё тычете нам в нос, исчезнет – вам придётся туго!

На этот раз уже Керк почувствовал, как горячая волна заливает лицо. Но не успел он что-то ответить, как партнёрши переглянулись и засмеялись. Однако плотоядного выражения с их лиц это вовсе не убрало! Керк пробормотал:

– Я от обязанностей по выполнению желаний женщин никогда не отлынивал. Дома остались трое сыновей и дочь. И все – материально очень даже… Но я просто не представляю, как смог бы обеспечить вас всем необходимым – здесь.

– Никак нас обеспечивать не надо. Просто выведите нас отсюда!

Керк мысленно выдохнул: наконец-то они вернулись на твёрдую почву реальности! Да и импотенция… Пока при нём. А жаль. Вот уж с чем бы он расстался без сожаления! Да и с морщинами на лице и шее. Да и с сутулостью.

Но – только не с трезвым рассудком!

Он вовсе не хотел снова оказаться «в мозгах» себя тридцати-сорокалетнего, когда обладал наилучшей «спортивной формой»…

Он поднялся на ноги:

– Вывести вас, я, конечно, постараюсь. Но вот чует моя задница. – женщины словно сговорившись, посмотрели на названный предмет, и от этого в душе Керка снова что-то засвербело: такое, что и названия не имеет! – до этого ещё далеко. Да и задачи скоро – точно будут посложней.

– Ничего. Пока мы держимся единой командой, это не так уж страшно.

– Согласен. Ну что? В предпоследний?