– В предпоследний. Если честно, уже очень хочется кушать. Так, что я готова даже проигнорировать природную лень.

– Браво, Рахель! И, если уж совсем честно, я тоже должен признаться: лень – моя подлинная сущность! (Да, собственно, никогда я не верил в учение небезызвестного Карла Маркса. Не труд сделал из обезьяны человека. А как раз наоборот: желание тратить на добывание пищи и удовлетворение своих прихотей как можно меньше усилий!)

– Это как? – они уже вошли в отрезок тоннеля, и теперь голоса звучали чуть глуше.

– Как, как… А вы считаете, что пульт от телевизора, и микроволновку с соответствующими полуфабрикатами изобрели просто так?.. Не-ет, это – порождение именно стремления к тому, чтоб работать – поменьше, а отдыхать, развалясь на диване с банкой пива – побольше. – они подошли к первой развилке коридора, и Полина вздохнула:

– Согласна. Ладно, попробуем-ка добраться и до положенных нам «полуфабрикатов». На этот раз – моя очередь «координировать».

Координация удалась: им пришлось, для разнообразия, исследовать все четыре ответвления, зато четвёртое привело их в очередной зал с пищей и водой.

Выпив всё, что удалось «выдоить», и съев шарик с, кажется, пшеничной крупой, снова приняли «комфортную» позу. Так, лежа, и обсуждали очередные два лестничных пролёта. Керк считал, что, как и в прошлый раз, начать нужно с ведущего вверх.

Однако оказалось, что дело обстоит не просто так. Лестница привела их не в зал, а в очередной коридорчик, разветвляющийся и петляющий. Пройдя три из его четырёх ответвлений, они обнаружили не зал, как надеялись, а очередную лестницу.

– Ага, вот теперь в чём дело.

– В чём же, Керк?

– Это – объёмный лабиринт. Многоуровневый. Нам придётся сложней. Но обыскивать так и так придётся каждый уровень – досконально. Зал с пищей может оказаться в любом месте.

– Проклятье. А я только приспособилась таскаться по одному уровню. Так нет: теперь приходится ещё и спускаться-подниматься внутри одного, так сказать, задания!

– Полина, не ворчите. Эти обрубки-коридоры куда короче тоннелей. И на обследование целого уровня у нас уходит куда меньше часа, как было там.

– Да я не ворчу. Просто я удивлена.

– Чем же?

– Да как раз тем, что по идее мне полагалось бы быть уставшей и раздражённой однообразием и замкнутым пространством, и к тому же сердитой на вас, пошлого циника, и мужчиноцентриста, считающего женщин полезным домашним устройством вроде стиральной, посудомоечной, и детовоспитательной машины, а я…

Ничего такого не ощущаю!

– Ваша правда. Я и сам… Это странно, да – но не чувствую себя уставшим. Рахель?

– Да, я тоже стала себя чувствовать получше. Словно вернулись те, давно забытые и с сожалением оплаканные, годы далёкой молодости. Всё верно. Мне сейчас куда легче, чем вначале. И морщины, – женщина с усилием потёрла щёки, – словно разглаживаются!

– Похоже, мы адаптировались. Или нам подбавили процент кислорода в воздух.

– Тьфу ты. Когда вы так говорите, у меня портится настроение. Давайте всё же считать, что это мы, сами натренировали мышцы, помолодели, и адаптировались!

– Хорошо, Рахель. Давайте так и считать.

На обследование предоставленных им восьми уровней объёмного лабиринта ушло не больше пяти часов. Что, как отметил Керк, как раз соответствовало их новому уровню выносливости – ноги только-только начали зудеть.

Пили и ели неторопливо – заранее договорились, что здесь и «заночуют». Керк понимал, конечно, что их «ночёвки» и «сутки» – дело сугубо условное. Но не хотелось бы совсем уж сбиться в подсчёте времени – хотя бы приблизительном. Поэтому они решили отсчитывать время как раз по «ночёвкам».

Керк облизал пальцы. Полина повздыхала, поглядывая на лоток и пипки. Рахель проворчала:

– Блин. Ваша правда, Полина: шарики могли бы быть и покрупней. Если так пойдёт дальше, плакали мои «жировые запасы». – с иронией она захватила пальцами обеих рук уже серьёзно «пожидевшие» складки на животе.

Керк, оценивший шутку, хмыкнул:

– Это – не жировые запасы. Это, как и у меня, дрябловатая кожа на месте когда-то аккуратного «пивного» животика. И если это дело рассосётся, я буду только «за».

Встряла Полина:

– Никто не обратил внимания? Мне почему-то кажется, что я и правда – как-то… Гораздо лучше себя чувствую не только в плане… э-э… выносливости. Вот, скажем, зрение… Оно нормализовалось. Вдаль вижу отлично – как лет пять назад! И даже волосы как будто стали пышнее. – она явно когда-то отработанным жестом провела ладонью по уже слегка масляным рыжим – разумеется, крашенным, но всё равно выглядевшим роскошно! – длинным, до пояса, волосам. Да, констатировал про себя Керк – ничего не скажешь: пусть невольно, на уровне инстинкта, но – такой жест привлекает внимание его – существа противоположного пола.

Ох уж этот дядюшка Фрейд!..

– Я обратил внимание. – он не счёл нужным скрывать свои ощущения, – У меня ночью случилась… Хм. Некоторые части моего организма, которые я считал окончательно утратившими… э-э… подвижность, вдруг воспряли! Ну, словом, как ни дико это звучит, но климакс, похоже, отработал вспять, и я (тьфу-тьфу!) кажется, снова «в форме»!

– Что вы хотите сказать, Керк? – Полина смотрела с откровенным интересом.

– Я хочу сказать, что наши шутки насчёт того, что нам станут доступны и плотские развлечения, скоро станут вовсе не шутками. И что чего бы там не намешали в пищу или воду наши дорогие организаторы, мы…

Скоро сможем заниматься тем, что повышает и настроение и иммунитет!

– Ха! Оригинально вы обозначили самый обычный секс, но… Спорить не буду. Потому что с очевидными фактами не поспоришь. У меня, как я заметила, даже сильней чем у Полины, – жест, – снова подтянулась кверху и налилась грудь. И отвердели соски. И всё остальное. Иногда тянет. Как перед «этими делами». А у меня месячных не было уже… лет восемь. – Рахель глазами указала вниз, на трусики, – Неприлично такое говорить, но раз уж мы решили во всех делах действовать сообща…

Словом, похоже нам от экспериментов по «брачным обрядам» и «продолжению рода» не отвертеться. – она весьма недвусмысленно посмотрела на трусы Керка, и вдруг хихикнула.

Полина же просто покачала головой:

– Пока это было на уровне разговоров и приколов, я как-то… Не придавала значения. Думала, мы просто пытаемся поднять друг другу настроение и самооценку. Но…

Если они и правда – подарят нам молодость настолько, я буду очень благодарна. И если демонстративный киногеничный секс с «предоставленным самцом» рассматривать как выражение этой самой моей благодарности, не вижу причин отказываться!

Керк выпучил глаза:

– Шутите?..

– И не думаю! И вы – не вздумайте отказываться! Или от нас по этим переходам бегать! Это бесполезно. Да и силы только зря растратите. Потому что – чего хочет женщина – хочет Бог!

Керк, невесело улыбаясь, и почёсывая многострадальный затылок, подумал, что похоже, им подмешали не только «омолаживающего». Но и «либидовозбуждающего»!

Однако счёл нужным пояснить:

– Бегать не буду. Предпочту просто «отдаться на милость победителей»! Вернее – победительниц. И – можете поверить: милых и желанных. – он нисколько не покривил душой, прекрасно понимая, что уж девушек-то ему точно: подбирали не просто так. И даже сейчас, ещё «полу-помолодевшими», они будоражили воображение и всё остальное как-то оформившимися, приятными глазу, и, похоже, и на ощупь (остается лишь попробовать!) формами. Нетрудно представить, что ещё пара «кормёжек», и подправленный сексапильный вид его напарниц возбудит и мёртвого!

– В таком случае, заявляю: если действительно всё изменится так, как надо – я – первая! – Полина хитро подмигнула.

Керк подумал, что помимо красоты, дамы у него реально – ещё и умные. Да он и сам понимал: если возможность даётся – нужно быть окончательным болваном, или, как недоброй памяти Агнетта, зловредным старикашкой, чтоб не воспользоваться!

ПОТОМУ ЧТО КТО И КОГДА БЫ ИМ ТАМ, В «ЗЕМНОЙ», ЖИЗНИ, ТАКОЕ ПОДАРИЛ?!

– Хорошо. Пусть ты – первая. Я согласна быть второй в этом плане. (Тем более, я и в форму-то приду, наверное, позже тебя.) Зато я – как бухгалтер, буду высчитывать, кому – сколько, когда и как.

– Ладно, Рахель. Согласна быть младшей женой в гареме! – взгляд Полины, обращённый к нему, снова блеснул такой первобытной страстью, что Керк невольно опять поёжился.

Но взял себя в руки:

– Не возражаю насчёт порядка, который вы определили и определите. Но!

Чур, сколько, когда, и как – выбираю всё-таки я!

После очередной ночёвки, перед которой разговаривали, привольно развалясь на ставшей почти удобной мягкости пола уже гораздо непринуждённей и спокойней, поскольку наконец появился некий «остаток сил», Керк, проснувшийся на спине, обнаружил на своих ногах две закинутые конечности. Одну от Полины. Другую, лежавшую повыше и точно накрывавшую пах – от Рахель. И вынужден был констатировать, что всё у него для «экспериментов по продолжению рода» готово!

Однако он терпеливо дождался, пока мирно посапывающие, и, судя по всему, пригревшиеся, прижавшись тёплыми и мягкими (Точно – готовы!) грудями к его бокам женщины, не проснутся сами. К этому времени, к счастью, компрометирующие его элементы организма опали и успокоились. (Слава Богу: а то он всерьёз опасался, что дамы могут захотеть проверить их «в действии» прямо «на месте»! У них-то для этого всё было готово ещё вчера! Он уже старался избегать особенно пристально разглядывать подтянувшиеся и налившиеся формы – потому что «естество» начинало «правильно» реагировать…)

Полина, сделав вид, что просыпаться в такой позе – самое обычное дело, села и грациозно потянулась. Напоминала она при этом породистую кошечку, чуть выпустившую коготки, и слегка царапающую ими любимый хозяйский ковёр, и понимающую, что шкодит, но… Проверяющей реакцию хозяина.

Рахель, сев, просто огладила себя ладонями:

– Разрази меня гром! Ваша правда: омолодение  – на лицо! Кожа: блин, да никакие кремы и подтяжки такого никогда!.. Полина! Как там моё?..

– Отлично. Гладкое, милое. А моё? – обе пристально вглядывались в лица друг друга, улыбаясь, и делая милые гримаски. Вот  паршивки! Они просто обворожительны!

– Младшая жена – вы – супер! Нет, реально – отлично! Мы – красавицы! Ну что? Как там, внизу? – недвусмысленный кивок уже в сторону трусов Керка.

Он удержался, чтоб стыдливо не потупиться. Взгляд выдержал, и даже широко улыбнулся. Но предпочёл не форсировать. Двойная порция «оздоровления» наверняка отнимет много сил, а они ещё не завтракали:

– Пока – не очень. Но уж не сомневайтесь: вы узнаете первыми! Ну что? Пойдём?

– Пойдём, конечно. Нужно принять очередную порцию омолаживающего. И восстанавливающего потенцию.

Керк хмыкнул: надо же…

А он-то считал себя – сексуально озабоченным! Не-ет, им точно что-то добавляют!

Или, что более вероятно, его дамы «напускают» на себя. Чтоб ему, да и им самим, было повеселей. Добавить, так сказать, мягкого неназойливого юмора и бодрости…

В ситуацию, в которой, если задуматься, юмором и не пахнет.

По лестнице долго подниматься не пришлось: вскоре они попали в зал, где тоннелей не имелось вовсе. Зато в центре имелась весьма странная конструкция: словно бы карусель. Детская.

Толстая штанга ему по пояс, уходящая основанием в пол. С тремя двухметровыми рычагами, ещё и с сиденьями на их концах.

– Что это?

Он подумал было пошутить, брякнув, что это – эмблема концерна «Мерседес-Бенц», на правах рекламы. Но подумал, что шутка будет выглядеть не слишком удачной. Сказал:

– Не знаю, Рахель. Но похоже, от нас начинают требовать более сложных действий, чем шлёпанье босыми подошвами по резине.

– Ага. Логично. Однако вначале всё равно предлагаю поесть.

Вкус шариков напоминал на этот раз кукурузу.