Билл так и сделал, как старший группы лично ведя с помощью ручек тубусом прибора, и одновременно кивками заставляя коллег держаться за его спиной. Впрочем, чем грозит мощное гамма-облучение, те и сами отлично знали: чуть не в пяти шагах позади него держались.

Билл, разумеется, и сам старавшийся держать ступни подальше от сектора излучения, а тело – за защитным козырьком, не без интереса пялился в контрольный монитор прибора на боковой консоли: мало ли!.. Вдруг и правда – что-то интересное найдётся!

Ничего, однако, пока не нашлось. Сканнер показывал монолитный бетон толщиной до пяти метров в стенах, и более шести – у дна.

– А хороший здесь бетон. Сорт – никак не ниже восьмисотого. Да ещё наверняка с силикатно-корундовым наполнителем. По прочности – куда там граниту! А уж долговечен…

– Согласен, доктор. Нам продолжать осматривать стены – сверху?

– Нет, сержант. С ними уже всё ясно. Переходите наконец к дну.

Билл развернул тубус.

Дно. Хм-м… Да, конечно, если и искать сюрпризы от «узников» – так только на дне. Под укрытием метрового слоя чернозёма. Хотя в доковскую теорийку о том, как тупая и ленивая гуманоидная раса вынуждала маленьких работящих крошек-жучков таскать для себя каштаны новых технологий из огня натурных испытаний, он не больно-то верил.

Но… ЧТО ЭТО?!

– Есть! Смотрите, док: точно! То есть – вы оказались правы, сэр! – поторопился он поправиться, – Почти в центре – имеется… Лаз? Ну, во всяком случае – очень тонкий проход. Ведущий… Погодите-ка, наведу резкость по глубине. Вот.

Вам видно?

А ещё бы – не видно! Билл сам слегка о…уел от густой паутины ходов-лазов-тоннелей, возникшей на мониторе. Это ж надо! Настоящий – вот именно – муравейник!

– Да, сержант, мне отлично видно. И даже понятно, почему стационарные чудовища «Рональда» ни …рена не выявили. Для них всё, что уже дюйма – «природные трещины и щели». Помехи. И автоматически отсекается управляющей программой.

Ладно, теперь сделайте доброе дело: пройдите ещё один полный круг для Матери. Она составит схемо-голограмму.

Неторопливо и плавно ведя тубусом, Билл и радовался, и злился: вот чует его задница, что сейчас придётся копать!

И точно: не прошло и трёх минут, как Аксель спустил им на канате три самых обычных армейских лопаты…

– …ну и ничего особенного. Точно так же выглядят и земные муравейники. Те же несколько ярусов – и с круговыми коридорами на каждом, и с рабочими комнатами по их наружному и внутреннему периметру, и с межъярусными наклонными переходами. Вы же сами нам дали эти схемы. – полковник Диммок потряс перед носом доктора схемами и чертежами – как отсканированных в колодцах, так и земных муравейников.

– Всё верно, полковник. – видя, что генерал, как всегда, не торопится влезать в дискуссию на «рабочем» этапе, доктор события не форсировал, и объяснял всё спокойно и доходчиво, учитывая разницу в специфике обучения и приоритетов. Всё правильно: для чего бы в Академии в Вест-Пойнте изучали мирмекологию? Ведь ни новинками тактики, ни особой стратегической изобретательностью даже профи – муравьи-воины! – похвастать не могли, – Сходство размеров, среды обитания, и особенностей поведения вызывает так называемую конвергенцию – ну, то есть – сходство и внешнего вида. (Может, помните? Хоть киты и дельфины – млекопитающие, но плавники и хвост у них устроены почти как у рыб!) И даже однотипное устройство жилища и обустройство «рабочего пространства».

Однако не могу не напомнить.

Земных муравьёв и термитов никто никогда в заточении не содержал. И рабским трудом в совершенно чуждых отраслях «работы» заниматься не заставлял.

И, главное: проложить все эти ходы в бетоне – занятие чертовски нудное и трудоёмкое. То есть – их прокладывали долго. Очень долго. И явно – не одно поколение, сменившееся в этом конкретно колодце. И, следовательно, они имели какую-то возможность поведать о своих тоннелях, и дальнейших планах, тем, кто придёт после них. И тут не годится теория о том, что информация передаётся запахами, жестами, и феромонами. Нет.

У них должна была быть письменность.

Наблюдать за тем, как микропы протискиваются в лаз «хомо мурашикус», как обзывали для себя местных букашек десантники, оказалось вовсе не так занятно, как Билл надеялся. Ну, таракашки и таракашки. То, что они оснащены новейшей бортовой аппаратурой с чувствительнейшими видеокамерами и сенсорами, без микроскопа и не увидать.

Зато отлично увидать на контрольном мониторе, откинутом из рукава скафандра, изображение, что передаёт камера направляющего разведчика. А когда после попадания в кольцевой ход микропы разделились, так и изображения утроились – Билл приказал Симмонсу и Бокамбу откинуть и свои мониторы, найдя и подстроив каналы от камер микропов два и три.

Правда, это мало что дало: тоннели и тоннели. Круглые. С ровными и отблёскивающими вкраплениями зёрен кварца, корунда, и слюды, стенами. По мере того, как микропы спускались ниже, сигнал слабел, и изображение начало покрываться квадратиками и пустотами чёрного фона. Билл чертыхнулся: как это они забыли про промежуточные усилители!

Пришлось отправить и четвёртого, запасного, микропа – затащить внутрь сложного лабиринта пару усилителей размером с горошинку. Изображение сразу улучшилось.

– Сержант Хинц. Прошу вас вернуть запасного микропа за третьим усилителем. Сейчас разведчики спустятся на нижние ярусы подземелья.

Третий усилитель пришлось затащить ещё глубже – уже на глубину пять метров. Троица разведочных таракашек к этому времени достигла дна бетонной толщи.

А вот здесь произошёл облом.

Тоннели явно должны были продолжаться и в грунте, на котором покоилось основание бетонного стакана, но…

Вероятно, смещение пластов почвы, осыпание, оплывание из-за грунтовых вод, или ещё какие природные факторы сделали эти ходы непригодными для перемещения: всё напрочь «заросло»: оказалось засыпано песком и суглинком.

– Возвращайте микропов наверх. Впрочем, нет. Пусть вначале пробегут по периметрам кольцевых тоннелей, соединяющих рабочие камеры. Мало ли. Может, в этих камерах хоть что-то интересное осталось.

А и правда: осталось!

Билл с интересом смотрел на крохотные штуковины, похожие на примитивные ручные буры и кирки, оказавшиеся наваленными буквально грудой в одной из внутренних камер. Качал головой, недоумевая: неужели эти бедолаги пробивали этот крепчайший бетон с помощью этого?!

– Так. Думаю, достаточно. Пускайте микропа дальше. Это – явно музей. Предназначенный, вероятней всего, для поднятия духа последующих поколений.

– Постойте-ка, сэр. Что значит – музей? Это же – вполне рабочие орудия!

– Да, верно. Однако логические выводы говорят о том, что раз уж эти крошки прокопали столь развитую систему ходов, и выбрались на поверхность, где сейчас отсутствуют следы их «хозяев», сделали они всё это, включая «разборку» с хозяевами, отнюдь не с помощью ломов и кирок. Совершенствование технологий и повышение эффективности оборудования – это их конёк. Наверняка в позднейших вариантах всё это было не столь примитивно и трудоёмко.

А музей… Думаю, пока не изобрели письменности, именно так они и передавали потомкам (Ну, вернее – своим сменщикам!) свои знания и свою… Ненависть.

– Ага, понятно. Ну а что вы имели в виду, говоря про письменность?

– Думаю, вот это. Останови-ка микропа. Верни чуть назад. Камеру – на стену. Вот. Так держи. Сейчас Мать переведёт.

Глядя на вырезанные на стене очередной камеры лунки, действительно напоминавшие буквы алфавита, пусть и странные, Билл поразился наблюдательности дока: эти бороздки и царапины на стене боковой комнаты мелькнули на самой кромке поля зрения камеры, и сам Билл принял их за естественные. А вот доктор – нет.

Впрочем, доктор-то как раз чего-то такого наверняка и ждал.

Учёный же!

– Вот. Порядок. Мать перевела. Послушайте. Может, пригодится.

«Тем, кто придёт после нас.

Помните, что те, кто отдают нам приказы, и безжалостно наказывают за неповиновение или нерасторопность – никакие не Боги. Они просто наши Хозяева. Жестокие и злые. И – тоже живые существа, хоть и в миллионы раз крупнее нас.

Чтобы узнать это, и понять хотя бы в общих чертах устройство и Законы нашего Мира, понадобилась работа и усилия сотен поколений. И, скорее всего, для завершения нашей Миссии понадобится работа ещё сотен поколений.

Но миссия-цель у нас одна: выбраться из Круглого Мира наверх, в Большой Мир, и уничтожить всех до единого, Хозяев. И всех их приспешников. Чтобы никто и никогда больше не мог безнаказанно убивать Мардов и указывать нам, что делать, и как жить!»

С минуту царила полная тишина. Потом Саммерс проворчал:

– Вот теперь понятно, чем здесь всё кончилось. И – почему.

– … и таких посланий – пять. Причём каждое – на своём Уровне. Высечено методично, чётко, капитально, если мне позволят так выразиться. Явно – на века.

– То есть, вы хотите сказать, что вот на этом патетически-примитивном уровне и находилась их идеология?

– Нет. Это – явно послание из древнейших времён. Обычно для Истории оно обозначается, как время Первых Учителей. Пророков. Провозвестников. Мучеников. Ну, вспомните Моисея. Или Будду. Или – Илию в загоне со львами… Словом, тех, кто придал смысл, так сказать, жизни, и поставил Высшую Цель.

И если, например, христианство, призывает «подставить другую щёку», и терпеть тяготы и унижения, чтоб обрести Рай в загробном мире, тут такой гипотезы явно не создали.

Их враги были материальны, и конкретны.

И Марды хотели вовсе не поклоняться, «подставив», и терпя…

То есть, это послание сочинили и высекли тогда, когда они ещё не осознавали, что не одиноки в своей борьбе с угнетателями-хозяевами.

Когда ещё не знали, что рядом – другие двести сорок шесть колодцев.

С собратьями.

– Доктор. Возможно, вам будет интересно. – Билл, получивший полное представление о мировоззренческих установках предков-предшественников «хомо мурашикус», проникся к ним чем-то вроде уважения, и сейчас как раз закончил возню с гамма-излучателем, – Посмотрите. Может, вас заинтересует.

– О-о! А что это, сержант?

– Я так думаю, это – их Командный Бункер. Потому что находится примерно посередине скопления колодцев, и высечен уже в коренном граните. То есть – капризам непостоянных осадочных пород не подвержен.

– Ага. Логично. Но… Как вы догадались поискать его?

– Ну, это-то как раз было просто. Стандартная процедура. Если где и есть Штаб управления войсками, так – должен располагаться удобно для связи со всеми. И в наиболее защищённом месте. А какое здесь наиболее защищённое от угрозы нападения место?

Вот именно.

– Хорошо, старший сержант. Глядишь, младшим лейтенантом будете. Или – капитаном. А пока – спасибо лично от меня и всей моей научной братии.

Вот только как нам подобраться ко входу сквозь двести пятьдесят метров песка, суглинка, и известняка?

– А для чего у нас на борту проходческий комбайн?

– Точно.

Когда бетонированный торкредцементом наклонный ход оказался проложен, и уродливо-неуклюжий «червяк» комбайна извлечён, первым пришлось лезть опять-таки Биллу. Он не возражал, и, если честно, даже в какой-то степени сам напросился – самому стало интересно, что же можно найти в Штабе Сопротивления, заброшенном три с лишним тысячи лет назад.

Полезли они снова втроём – а с большим количеством бойцов в узкой метровой трубе и не развернуться. Да и в ходы диаметром в пару сантиметров всё равно – пройдут только микропы. Собственно, Билл понимал, что они с Саммерсом и Бокамбу нужны в тоннеле – как рыбке самовар, но предпочёл быть всё-таки здесь: «на передовом, так сказать, рубеже Науки», как это любил обозначать док.

Последние сантиметры пришлось расчистить вручную с помощью сапёрных лопаток. Но вот «вход в неизведанное» открыт.

На этот раз микропов запустили шесть. И пять из них сразу тащили с собой промежуточные усилители. Только передовой был свободен от тяжкой ноши.