Когда сразу после ужина хозяин вызвал Рус к себе в кабинет, она уже знала, что добром это не кончится. Весь день она чувствовала приближение чего-то непонятного. Ей казалось, что над ней зависла большая чёрная туча и теперь только и ждёт, чтобы обрушить на несчастную девушку стену ливня из очередных неприятностей.

Сначала она думала, что всему виной её ночной разговор с хозяйским племянником. Потом вдруг поняла, что почти не помнит, о чём они говорили, а вот его голубые глаза, наоборот, совершенно не желают покидать её мысли. А ещё… он снился ей.

Этот сон был таким ярким и красочным, что делало его слишком похожим на реальность. И там она была в платье – длинном, шёлковом, с кружевной отделкой и россыпью жемчужин на лифе. Её волосы почему-то оказались длинными и заплетенными в две простые косы, а на ногах красовались лёгкие туфельки. Она сидела на большом камне у самой кромки воды и что-то рисовала. Так тщательно выводила линии на плотном листе бумаги, что совершенно не заметила, как к ней кто-то подошёл. А когда этот кто-то нагло закрыл ей глаза руками и озорным голоском попросил угадать, кто он, Рус почему-то улыбнулась и с радостным криком «Кай!» обернулась к нему. Он рассмеялся и, подхватив её на руки, закружил.

– Я скучала, – прошептала она, когда снова оказалась на земле.

Кай крепко прижимал её к себе и улыбался.

– Я тоже скучал, Олли. Очень скучал. – Его губы накрыли её, и Рус почти почувствовала их вкус. Этот поцелуй, он был таким необычным, таким ярким…

И в этот момент она проснулась в той самой комнате, которую делила ещё с тремя другими девушками в имении барона Виттара. А за окном яркое солнце уже давно освещало реальный мир. Тот, в котором она была всего лишь рабыней.

Кая она в этот день не видела, так как её отправили помогать садовнику. А когда явился господин Сурезе, причём пришёл прямо в сад, Рус напряглась ещё больше. Ведь это могло означать только одно – её продают.

Она давно заметила, что когда за кем-то из девочек приходил личный секретарь барона, они больше не возвращались. Поначалу даже пугалась этого человека, думая, что он делает с ними что-то плохое. И только через несколько месяцев стала случайным свидетелем того, как девочку увозит новый хозяин. Тогда-то она и поняла, что господин Сурезе всего лишь оформляет сделки, а никак не уводит девушек в лес для жертвоприношения, как ей казалось сначала.

А теперь он пришёл за ней.

Этого дня Рус боялась сильнее всех пыток и наказаний. Она слишком хорошо знала, какими жестокими могут быть люди и как они относятся к «лишённым воли». Дом барона Виттара являлся приятным исключением из правил. Это место было единственным, где она могла чувствовать себя в относительной безопасности. Ведь хозяин Эрик действительно заботился о своих рабынях. Он даже нанимал для них учителей, которые преподавали девочкам основы этикета, музыку, пение, рукоделие, кулинарию и давали некоторые знания по медицине. Вот только обычно барон предпочитал приобретать рабынь помладше, когда они только начинали вступать в период полового созревания. А как только им исполнялось шестнадцать, начинал подыскивать хорошего покупателя. И лишь одна Рус никак не вписывалась в его правила, ведь для критериев барона она была несколько старовата. И он бы никогда даже не взглянул в её сторону, если бы не это их поистине мистическое сходство с королевой.

Когда порядком напуганная девушка вошла в кабинет своего хозяина, её руки ощутимо дрожали, а сердце стучало так, будто доживало свои последние минуты. Но стоило ей увидеть Кая, и перед глазами как наяву вспыхнул тот поцелуй из сна, после чего она заметно покраснела, а дыхание сбилось окончательно.

– Рус, дорогая, присаживайся, – заботливым тоном предложил хозяин, указывая на одно из кресел, стоящих у его стола. Она повиновалась, хоть и пребывала в явном замешательстве. Ведь никто и никогда раньше не обращался к ней с подобным почтением. Её удивление не укрылось от внимательного барона, поэтому он как-то по-отечески ей улыбнулся и добавил: – Не удивляйся, моя милая. Скоро тебе придётся привыкнуть к подобному обращению.

– Да, Рус, – согласился Кай, которому даже нравилось видеть в её глазах полнейшее непонимание ситуации. – Дядя прав. Но об этом мы поговорим позже. А пока… – Он поднялся и протянул ей руку, предлагая сделать тоже самое.

Когда напряжённая девушка встала, поймал её испуганный взгляд и, опустившись рядом с ней на корточки, провёл пальцами по самому свежему рабскому клейму на её бедре.

Рус вздрогнула, совершенно теряясь от такого нежного прикосновения, и ошарашено уставилась на Кая. Он же смотрел ей в глаза и улыбался. Затем перевел взгляд на дядю, и кивком попросил начать.

Эрик нехотя развернул лежащий перед ним лист и принялся зачитывать:

– В соответствии с подписанным договором, я – Эрик Виттар, шестой барон рода Виттар, отказываюсь от права на владение рабыней Русиной и передаю её покупателю, – озвучил он, ленивым тоном.

И когда были сказаны последние слова, яркий отпечаток клейма на ноге девушки стал заметно тусклее. Рус же затаила дыхание, ловя столь драгоценные секунды, ведь формально сейчас она была свободна и не принадлежала никому. К сожалению, это было лишь иллюзией… ведь ясно, что никто её не отпустит. Никогда.

– В соответствии с подписанным договором, я – Кай Мадели, принимаю права на владение рабыней Русиной и скрепляю это печатью подчинения, – произнёс племянник бывшего хозяина.

Едва касаясь, он провёл пальцем вверх по бедру девушки и остановился на самой границе коротких шорт.

– Будет больно, потерпи, – сказал он, не отрывая взгляда от растерянных глаз теперь уже своей рабыни, а после нарисовал на её коже маленький круг.

Резкая вспышка боли заставила Рус закрыть глаза. Она закусила губу и всеми силами старалась не закричать. Ей казалось, что всё тело пронзает тысяча раскалённых игл, что каждая капля её крови вскипает и начинает плавить кости. Это было жутко, но, к счастью, на сей раз закончилось гораздо быстрее, чем обычно. Ей даже удалось не потерять сознание, хотя раньше организм отключался сам.

– Прости, – услышала она тихий голос Кая, в котором почему-то сквозила вина. – Обещаю, настолько больно уже не будет.

Она пошатнулась и обязательно упала бы, если бы не его руки и не стоящее рядом кресло. Рус ещё не осознала, что именно сейчас случилось. Пока её занимала только ноющая боль во всём теле и гул в собственной голове.

Кто-то протянул ей стакан воды, который она приняла скорее инстинктивно, чем осознанно. После поблагодарила коротким кивком и принялась пить… медленно, мелкими глотками, но с такой жадностью, что вызвало улыбку у обоих присутствующих в кабинете мужчин.

– Ей нужно отдохнуть, – сказал барон, разглядывая девушку. – Я, признаться, удивлён, что она до сих пор в сознании.

– Рус сильная, дядя. И очень сдержанная, а это прекрасные качества для той роли, которую ей предстоит играть. – Кай снова занял своё кресло и с нескрываемым триумфом смотрел на свою новую рабыню.

Рус же после его слов вздрогнула и резко открыла глаза. Только сейчас до неё дошёл весь смысл происходящего. Ведь получается, что теперь её новый хозяин… Кай?

Послышался смешок барона, сопровождаемый странным взглядом в сторону своей уже бывшей рабыни.

– Тебе когда-нибудь приходилось видеть удивлённую королеву? – с широкой улыбкой поинтересовался он, обращаясь к Каю. – Мне вот – нет. Ни разу за все те годы, что был знаком с Эриол. Она даже в детстве никогда так глаза не округляла.

Но девушка не обращала никакого внимания на их слова. У неё в голове до сих пор не укладывалось, что Кай – тот, кто заматывал ей пальцы прошлой ночью, кто обращался с ней так почтительно и даже нежно – теперь её хозяин. Но что самое странное, Рус никак не могла понять, радоваться ей или плакать?

– Нет, дядя, – ответил Мадели, теперь точно так же рассматривая Рус. – Она при мне тоже всегда старалась держать лицо.

– Забавная картина, – снова усмехнулся Эрик. – Но… такая милая, что я уже начинаю жалеть о нашей сделке. Рус слишком ранимая для того серпентария, в который ты собираешься её запихнуть.

Вот теперь глаза девушки округлились ещё сильнее. Она испуганно подтянула босые ноги ближе и настороженно уставилась на нового хозяина. И тут рассмеялся Кай.

– Ты что, реально решила, что я отправлю тебя к змеям? – выпалил он, наблюдая, как удивление на королевском лице сменяется самой настоящей паникой. – Нет, милая, нет и ещё раз нет. Обещаю, никаких ползучих тварей. Только коленопреклонённые подданные. Теперь, дорогая моя, наступит твоя очередь ставить их на колени.

Она уже устала удивляться и даже не пыталась разобраться в глубинном смысле слов нового хозяина. Вместе со стихающей болью организм начали покидать силы, и сейчас Рус хотела только одного ‒ спать. С каждой секундой ей становилось всё сложнее держать глаза открытыми, а голова сама собой начала клониться набок.

– Кай, начался откат, – заметил Эрик, глядя на слабеющую Рус. – Уводи своё приобретение. Подозреваю, что в старую спальню она больше не вернётся.

– Твои подозрения, как всегда, верны, – ответил довольный племянник и, подойдя к девушке, легко подхватил её на руки.

Оказавшись в таких тёплых и удобных оковах, Русина уткнулась носом в мягкую рубашку хозяина и едва заметно улыбнулась. Она сама не понимала, почему рядом с ним начинает ощущать себя совсем иначе. Будто одним своим присутствием он был способен менять её реальность. Заставлять забыть о главном, – что она всего лишь вещь.

Наслаждаясь состоянием полного спокойствия и умиротворения, которое дарило ей близкое присутствие Кая, девушка почти погрузилась в сон. И возможно, так бы и проспала до самого утра, если бы не ощущение жуткой неправильности происходящего. Ведь вместо колючего шерстяного одеяла, которым была застелена её постель, она ощутила приятный холод шёлковой простыни, а голова опустилась на мягкую подушку, хотя у Рус отродясь такой не имелось. Всё это казалось настолько странно, что мигом отогнало сон.

Осторожно приоткрыв глаза, она попыталась понять, где находится, но это место было ей совершенно незнакомо. Комната оказалась просто огромной, кровать и вовсе будоражила своими размерами. На потолке горел мягкий свет от магических светильников, которые из-за своей редкости и дороговизны размещались только в хозяйских покоях, а значит…

– Не пугайся, Рус. Это моя комната. – Голос Кая слышался откуда-то сбоку. И приподнявшись на локте, она увидела распахнутые двери, откуда доносился лёгкий шум воды. – Завтра мы уедем, а пока ты поживёшь здесь. И сразу пресекая любую самодеятельность, заявляю: спать ты будешь в кровати. Я на твоё тело не претендую и сегодня переночую в другом месте. А твоя задача – как следует отдохнуть, потому что завтра для нас обоих будет трудный и очень насыщенный день. Еду тебе принесут позже, необходимую одежду доставят утром. В остальном можешь чувствовать себя здесь совершенно свободно. Ограничение только одно – из комнаты не выходи. Сегодня ночью тебя не должен видеть никто. И это – приказ.

По телу девушки прошла лёгкая волна холода и тут же сменилась болью, которая всегда сопровождала получение приказа от хозяина. Такой была истинная изнаночная сторона рабства. Ведь раба сковывала магическая печать подчинения, которой и служило клеймо. Именно она заставляла подчиняться приказам беспрекословно. И фактически лишала собственной воли, заменяя её волей владельца.

В отражении большого зеркала ванной комнаты Кай заметил, как при слове «приказ» его рабыня мгновенно побледнела, и это отдалось странной болью в его, казалось бы, давно огрубевшем сердце.