– Он сказал, – наябедничала я, да еще и ткнула пальцем в Моргана.

– Морган, ты зачем девушку пугаешь? – крякнул капитан Браун.

– Он меня еще и палачом пугал, – обнаглела я.

Второй мужчина, чье лицо скрывалось в тени капюшона, хмыкнул и шагнул ко мне. Был он высок и худ, в правой руке длинными пальцами сжимал трость.

– Посмотри на меня, – попросил вроде и вежливо, но я от страха аж икнула. Откинув левой рукой капюшон, присел на корточки передо мной. Мужчине, на мой взгляд, было не меньше сорока. В темных волосах пробивались несколько седых волосков, от уголков глаз разбегались морщины, будто мужчина часто щурится. Губы сжаты в тонкую линию, нос похож на клюв хищной птицы. Но больше всего меня поразили его глаза – светло-голубые, будто немного выцветшие, и очень уставшие. Так смотрят люди, несущие на своих плечах тяжелую ношу. Черный цвет одежды только подчеркивал его бледность и придавал какой-то зловещий вид.

Я взглянула в эти странные глаза и холодок пронесся по позвоночнику, уколов тревогой сердце. Какой-то безотчетный, совершенно иррациональный страх.

– Все хорошо, милая, – улыбнулся Палач и морщинки вокруг глаз стали заметнее. – Добро пожаловать в Лидс.

Он так резко поднялся на ноги, что я отшатнулась и стукнулась спиной о стену.

– Всего хорошего, – кивнул он стражам, вновь натягивая капюшон на голову. И больше ни слова не говоря вышел за дверь, впустив в комнату немного снежинок. Как только дверь закрылась, все будто выдохнули и только сейчас я поняла, насколько этот человек в черном подавлял всех своим присутствием. Кажется, даже усы капитана Брауна стали топорщиться веселее.

– Кейн, сделай нам чайку, – капитан, со скрипом отодвинув стул, уселся и положил руки на стол. – Морозно сегодня.

Молодой страж рванул к небольшой плите в углу и поставил чайник. Загремел посудой.

– Морган, сядь, – скомандовал капитан Браун. – А с вами, мисс, мы сейчас побеседуем.

Повернувшись ко мне полубоком, с мягкой улыбкой внимательно посмотрел на меня, а потом спросил:

– А что у вас с лицом? Вы не больны ли, случаем?

– Пока нет, – я почесала нос. – Это макияж размазался просто от снега и слез.

– Ааа, – понимающе протянул капитан, – наши женщины из тех, кто побогаче, тоже любят лицо рисовать. Как вас зовут, мисс? Сколько лет?

– Евгения Соколова, – представилась я. – Двадцать пять лет.

– А что умеете? – продолжил задавать вопросы капитан. – Работали или из благородных?

– Нет, я из обычной семьи. Мама учительница. Отец… – я шумно выдохнула, – тут все сложно. Свалил в туман лет десять назад. Есть два единоутробных брата от второго маминого мужа.

При упоминании не таких уж мелких хулиганов я скривилась. Этим бандитам позволялось слишком многое. Тогда как меня мама, особенно после ухода отца, держала в ежовых рукавицах. Поэтому в восемнадцать я быстренько свалила из дома, потому что нянькать первого из братьев мне не очень хотелось. Мама почему-то решила, что я жажду взвалить на себя эту ношу, и уже в открытую обвиняла меня в уходе отца, пытаясь давить на совесть. – Окончила универ, работала кассиром в строительном магазине. Должны были перевести в бухгалтерию, а я вот…

Развела руками и одеяло сползло, демонстрируя лиф моего летнего платья. Кейн опять покраснел, капитан отвел взгляд, и лишь Морган тяжело и неодобрительно смотрел на меня. Быстренько вернула одеяло на место.

– То есть грамотная, – кивнул капитан Браун. Забрав кружку у Кейна, сделал шумный глоток и довольно крякнул. – И работы не боишься. Ну, значит, есть у тебя шанс устроиться в Лидсе. Магазинов да лавчонок всех мастей у нас полно. Где-нибудь да сгодишься. Только вот одежка у тебя совсем неподходящая.

– Так это летнее платье, – я вздохнула. – Я же не знала, что мне нужно одеться летом как в сибирские морозы. Я вообще шла на день рождения подруги и не рассчитывала куда-то переноситься. Мне и у себя было неплохо.

– А вот теперь расскажите нам, мисс Евгения, как вы оказались в Кривом переулке, – капитан вроде и попросил вежливо, но подтекстом звучал приказ. – А вещи у вас с собой какие-то были? Можете показать? Интересно, знаете ли.

В общем, учитывая, что мои вещички стоят вон у того стула возле камина, и видны всем, что-то утаить не стоит и пытаться. Да и смысла в этом нет. Многим позже я поняла, как мне повезло, что я ничего не знала об этом мире и Тьме. Это-то меня и спасло.

Пока же я, пару раз вдохнув, почесала нос и начала свой рассказ.

– У Маруси, моей подруги, сегодня день рождения – двадцать пять лет. Уже приличный такой юбилей. Она у нас начинающий, но очень перспективный кондитер. Пригласила всех в кафе. Вот туда я и шла. А тут шнурок на кеде развязался, – я даже глаза прикрыла, чтобы хорошенечко все припомнить. – Отошла в сторонку на тротуаре и наклонилась. Ногу на бордюр такой высокий поставила. Потом голову чуть подняла, и показалось мне, что часть куста дымом заволокло. Только запаха гари не было. Я чуть-чуть вперед наклонись, а сзади меня кто-то толкнул. Даже испугаться не успела, как в сугробе оказалась. Кое-как из него выбралась, нашла сумочку и подарок, и пошла по переулку к улице. А там толпа собралась и пришел Морган. Всё, – я даже кивнула для убедительности.

– Вы позволите? – капитан Браун указал взглядом на мои вещи.

– Да там интересного ничего нет, – я тяжело вздохнула. – Это парадно-выходная сумочка, а не повседневная. Всей ценности телефон. Только он тут бесполезный. Батарейка сядет и можно выкидывать.

Кейн подал капитану мои вещи и тот внимательно их рассмотрел, но без лишнего любопытства.

– Ну что же, мисс Евгения, – капитан поднялся со стула и прошел к шкафу. В одном из ящиков нашел нужный бланк и вернулся за стол. – Сейчас мы вас зарегистрируем. Да и все.

– Всё? – я не поверила своим ушам. – Совсем всё?

– Морган проводит вас к миссис Бернет, – капитан быстро что-то писал на бланке.

– Я? – возмутился Морган.

– Ты ее нашел, вот ты теперь за нее и отвечаешь, – ухмыльнулся капитан. – Так, мисс, еще раз. Как вас зовут?

– Евгения Владимировна Соколова, – продиктовала я по слогам. – Родилась третьего июня девяносто седьмого года.

– Достаточно, – перебил меня капитан, когда я уже хотела продиктовать адрес проживания. – Вон, на вашей книге пирожное нарисовано. А миссис Бернет тут на днях мне жаловалась, что тяжело стало плюшки печь. Старость. Вот и отправлю вас к ней. И старушке будет повеселее, и вам крыша над головой. А Морган будет приходить проведывать.

– Я могу приходить, – встрял Кейн, выпятив грудь. – Мне несложно.

– Морган старший патруля в том районе, ему и нести ответственность, – отбрил капитан Браун.

И я удостоилась та-акого взгляда, что захотелось провалиться сквозь каменный пол. Старшему стражу Моргану я не нравилась категорически. Но приказа начальства он ослушаться не мог, поэтому всем видом демонстрировал свое отношение к сложившейся ситуации.

Ну хоть как минимум с ночевкой вопрос решен. Уже хорошо, что меня не приняли за ведьму и не казнили. Это несомненный плюс. При первой же возможности прогуляюсь в Кривой переулок, вдруг там будет странный черный дым, в который я упала? Упаду еще раз и окажусь дома.

Вопросов было так много, они теснились в голове и мешали думать. Я перевела взгляд на Моргана и улыбнулась. Он же абориген, вот и будет мне помогать тут адаптироваться. Тем более капитан приказал.

– Мисс, вы в состоянии подпись поставить? – капитан закончил писать.

– Да, – я закивала. Так и кутаясь в одеяло, подошла к столу и уставилась на явно официальный бланк с вензелями. Только вот прочитать ничего не смогла. Палочки, черточки… Чем больше вглядывалась, тем больше опять болела голова и перед глазами заплясали черные мушки. Упершись руками в стол, я переживала очередной приступ головокружения, не обращая внимания, что одеяло соскользнуло на пол.

Но именно Морган поднял его и накинул мне на плечи. Улыбнувшись ему, а я все-таки девушка вежливая, взяла местный аналог ручки и дрожащей рукой поставила свою подпись. Получилось как-то криво.

– Ну что ж, – довольный капитан покрутил ус. – Вот мы все и уладили. Сейчас записочку напишу и можете идти.

А мне никуда идти не хотелось. Здесь тепло и безопасно, а меня хотят отправить неизвестно куда. Капитан добрый и Кейн вон какой улыбчивый. Только Морган бука и бяка, но да и пусть с ним. Из теплой, а главное безопасной комнаты мне уходить не хотелось. Да и как я пойду в летней одежде?

– Простите, – я продолжала стоять возле стола, отвлекая капитана от написания записки. – Я чужемирцам, случайно, никакой помощи не положено? Я не выживу зимой в летнем платье.

Капитан Барун поднял на меня усталый взгляд и вздохнул.

– Я обо всем доложу в мэрию. А там уже они решат.

Всем видом и тоном он дал понять, что мне не стоит больше лезть к нему с расспросами. Пришлось вернуться на лавку. Я скосила взгляд на куртку стража, подумывая, можно ли ее прихвазировать хотя бы на время. Но мрачный Морган – кстати, так его теперь и буду называть! – подошел и забрал ее. На ходу натягивая, вышел на улицу.

Капитан был занят, а Кейн на меня смотрел с таким маниакальным обожанием, что было, откровенно говоря, не по себе. Потому что его взгляд почти не поднимался выше моего подбородка. А вот мрачный Морган смотрел всегда только в глаза.

Старший страж вернулся спустя минут пять.

– Экипаж готов, – доложил он капитану.

– Передашь миссис Бернет, – капитан отдал ему записку, которую Морган сунул в карман. – Всего хорошего, мисс, – я удостоилась вежливой улыбки. Мне показалось или на лице капитана появилось облегчение?

Морган же молча подошел ко мне и вместе с одеялом подхватил на руки.

– Кейн, вещи ее прихвати.

А уже через минуту меня сунули в темное и жесткое нутро кареты, рядом положив пакет и сумочку. Морган уселся на сиденье напротив и сложил руки на груди, полный обреченного недовольства.

– До встречи, мисс, – радостно попрощался Кейн, а я кисло улыбнулась в ответ. Это вот он сейчас обещает или угрожает?

Дверца экипажа захлопнулась и меня повезли в зимнем сумраке прочь от Башни стражей устраивать на новом месте жительства. Рассматривая холодные и унылые пейзажи за окном, я поклялась себе больше ничего не загадывать на Новый год. Да, я хотела перемен в жизни, но не таких радикальных же!

Глава 4

Карета катила по улицам города, вся поскрипывая. Внутри было не очень то и тепло, разве что не дуло. Я куталась в одеяло с головой, уже не обращая внимания, что оно колючее. Хорошо мрачному Моргану – он одет по погоде.

Мне оставалось только надеяться, что хотя бы какую-то одежду выдадут на первое время. С тоской вспомнила любимые зимние ботинки на меху и теплые штаны. А еще мне бы сюда пуховик и шапку вязаную, шарфик, варежки… Вот тогда бы, может, пейзаж за окном не нагонял бы такую тоску.

Снега на улицах было много. Он искрился под светом фонарей. По тротуарам шли люди по своим дела, не подозревая, что мимо них везут человека из другого мира. Странно было видеть на дороге разные кареты. Для меня это настоящая экзотика. Кареты были всякие, а некоторые так и вовсе выделялись богатством и красотой. Наверняка эти принадлежали богатым горожанам. Карета стражей же была темно-коричневой и непритязательной.

Дома в этой части города были сплошь двухэтажными и большими, участки огораживали невысокие ажурные заборы. Дорожки от калитки и до крыльца расчищены от снега. Наверное, летом за этими заборчиками разбиты клумбы, а пока торчат только голые ветки кустов и деревьев. Зато в окнах виден теплый свет и силуэты людей. Сердце защемило от тоски.