– Не-е-е-е-на-а-а-ави-и-и-и-жу-у-у-у… агхр…

Котов обхватил командира сзади, рванул со всей силы.

– Будет, б… будет. Будет, ну! Руки отпусти, руки…

Вдвоем – обезумевшего командира удалось оторвать от матери террориста

– Будет, будет… Серый, возьми его.

В свете фар – Котов подошел к женщине. Сидящей на краю ямы, куда сбросили ее сына. Который в свою очередь был террористом и напялил на себя пояс шахида, чтобы убить как можно русских людей.

– Что же вы делаете, б… – негромко сказал он – что вам, тварям, не живется? Какого… вы сюда приехали? Что вам у себя не жилось? Что же вы жить то не хотите, мрази? Мужа закопали, старший в банде, так ты младшего, гадина шахидом сделать решила? Что же ты за мать то такая, змеина подколодная…

– Мужа закопали. Копалка не выросла… он тебе голову отрежет… придет время. Кто его убил? – вдруг спросила женщина, хрипя от передавленного горла

– Я – ответил Котов

– Чтобы у тебя дети как кутята в ведре с водой подохли… Чтобы тебе смерти не нашлось…

– Не беспокойся, найдется. Только я сначала твое все кубло перетоплю. Пока жив буду – рвать буду, пока за каждого, кого вчера, сегодня… по десятку не изведу, не уймусь. Весь ваш народ в могилу сведу, чтобы мстить было некому. Джихад хотите – так будет вам гадам, джихад… Что же тебе и выродку твоему не жилось, что же вы убивать то нас пошли?

Котов говорит спокойно – но от этого еще страшнее.

– Не понять тебе этого. Не понять…

Женщина вдруг бросилась на него – но Котов был начеку.

– Ы-ы-ы… Как же вы не понимаете! Как же вы не понимаете?! Почему вы не понимаете? Почему они борются? Почему они с вами борются? Почему они не прекращают? Почему они не прекращают? Почему они не прекращают?!!! Почему они умирают!? Почему они умирают, шайтаны вы…чтобы вашим матерям так же…

Очередной бросок – и снова мимо. Котов ногой спихнул женщину в яму, она уже не пыталась выбраться – а просто тряслась на груди убитого сына

– Почему они умирают… почему они умирают… почему лучшие умирают… почему лучшие умирают…

Котов – сделал несколько шагов, как слепой наткнулся на капот машины. С силой шарахнул по нему кулаком, так что до крови. Капот промялся под кулаком…

– С. а, с. а, с. а… – как заведенный нудно бубнил он и бил кулаком по капоту, чтобы прийти в себя от боли…

– Будет… Будет…

– Старшой…

Скворец хлопнул его по плечу

– Засиделись мы тут, пора по сто грамм и на нары. Кончишь ее?

Котов ошалело посмотрел на Старшего.

– Не…

– Сам видишь, тварь какая.

– Не… Я с бабами воевать не подписывался… не… не подписывался, не…

Скворец подошел к ближнему бойцу, взял у него ружье, подошел к яме. Оглушительно бабахнул выстрел, вой и причитания оборвались.

– Серый, Лузга, закопайте… – почти обычным голосом сказал он, возвращая ружье.

– Есть. Есть.

Двое принялись забрасывать яму в безжалостном свете фар.

– Что же ты, брат? Этого – кончил и не поморщился. Он ведь меньше был виноват, чем тварина эта, тому мозги промыли, а эта…

– Закурить дай.

– Ты же не куришь.

– Дай…

Скворец достал пачку Винстона, задумчиво тряхнул

– Бросать надо. Да все равно своей смертью не помрем.

Котов неумело принял губами сигарету. Поджег, втянул дым, закашлялся и выронил сигарету изо рта. Затоптал.

– Эх, ты… слабак.

– Не… Не прав ты, Старшой. Нельзя…

– Что – нельзя?

– Так – нельзя. Так мы как они сделаемся. Я ублюдка кончил, потому что знал, какая гнида. Если бы я не выстрелил, всех бы – в куски, понимаешь? Всех.

– А так бы – не выстрелил?

Котов помолчал какое-то время.

– Не знаю, Старшой.

– А я знаю – командир заговорил тихо и строго – я тебе одну историю расскажу, может и поймешь. Давно это было. Я тогда срочку ломал, молодой, б… В поле ветер, в ж… дым. В Чечню мы с севера заходили…

Командир и сам прикурил. Прополоскал рот дымком, затем продолжил говорить

– Там сельцо было… не сказать что богатое, но у дороги. И речка – через него. Поступил приказ зачистку делать. Зашли в адрес… мужиков нет… понятно, где все. Баба да детишек целый выводок. Волком смотрят. Парнишка у нас один был… тоже срочник. Он в подвал, полез… А там…

Командир снова затянулся

– Дети там… Пацаны и девчонка одна… не знаю, как там оказалась. Короче… баба эта рабов держала, зиндан у нее был. Не сама, конечно, просто перевалочная база. Для похищенных, наверное. Как только она бэтры наши увидела, так она задвижку отворила, которая с реки на водоводе и… И все…

Помолчали

– И что? – наконец, спросил Котов.

Что-то… Парнишка этот… фамилию забыл, Серегой вроде звали. Он из подвала вылез, молча. И эту тварь со всем ее кублом… одной очередью. Пятнадцать лет ему потом дали… пожалели. Не знаю, где сейчас. Девчоночка та… беленькая, молодая совсем, в платьишке… в гарем похитили твари. Мы потом мстили за них… пленных не брали. Срочняки, а понимали. Не служил ты там брат, поэтому и не поймешь…

– Если хочешь, из десятки уйду – сказал Котов.

Скворец посмотрел на снайпера.

– Уйду… Ты брат мне. И пацанам этим теперь – что второй папа, жизнь подарил. Мы в ответе за тех, кого приручили – не слыхал, что ли?

– Слыхал.

– Вот и заткнись. Уйду…

Скворец глянул на зарытую яму, смял пальцами окурок. Затем – аккуратно подобрал и окурок Котова.

– Надо дом как следует обшмонать. Мы что-то упустили…

– Я… надо компьютеры вскрыть… – Башлыкова потряхивает, но он пытается не подать вида – там может быть… информация.

Скворец и Башлыков смотрят друг другу в глаза. ФСБшнику деваться уже некуда… кровью повязанный. Что же за жизнь то такая пошла… скотская…

– Добро. До города дойдем, там – свободен. Что найдем – отзвоним. И еще… Если тревога – просто звякни мне на мобилу. Два звонка и отбой. Потом какой другой номер набери… чтобы незаметно. Понял?

– Понял.

* * *

Кто-то торкнулся в дверь, в голос выругался матом, застучал кулаком… точнее даже забарабанил. Котов выругался, закрыл ноутбук, сунул его под стол. Он боролся с экстремизмом, в том числе в Интернете, и взламывать пароли, тем более несложные, стандартные – мог и без криминалистов. Глянул на часы – два ночи…

Надо открывать…

За дверью был Сбоев… невысокий, с хитрым лицом пройдохи… тот еще липач. По десятку дел в месяц, причем реальных сроков – раз-два и обчелся. Но это уже никого не колышет, дело есть – есть. Расследовано, закрыто? Расследовано, закрыто. А то что на выходе пшик – так кому какая разница. Не е… как говорится. Он мечтал о переводе в Москву и потому – рвал когти.

– Ты чо?

– Не спится…

– Начальство всех, кого может, собирает. Аврал! Чо заперся?

– Щас, иду…

* * *

Внизу, в холле – раздавали автоматы, спешно облачались в бронежилеты. Было двое из москвичей.

– Вот еще, товарищ Песков. Из террора.

Москвич коротко глянул

– Одевайся. Броник, автомат, один бэка. На стрельбище давно был?

– Давно.

– Хрен с ним, в оцеплении постоишь. Что за хрень, целое здание – и никого не найдешь.

Башлыков хотел огрызнуться – мол все вторые сутки на ногах. Но не стал…

– Да не так…

Москвич показал, как правильно надо надевать бронежилет.

– А что произошло?

– Раскололи сотовые. У этого ублюдка сотовый оказался, он его не уничтожил. Удалось «историю» расшифровать, кажется, вышли на лежку террористов. Может, пустышка, а может и козырей потянем.

Москвич злобно выругался

– А где лежка то?

Москвич глянул подозрительно.

– А тебе чего?

– Может, адрес знакомый. Я же по этому направлению работаю.

– Татар…

– Татар-базар?

– Точно. Десятая улица… Что там?

– Частная застройка. Нет, на десятой ничего не помню…

– Давай, в темпе…

* * *

Тронулись – тремя машинами, по ночному городу шли ходко. Без сирен.

У Сенной – Башлыков достал телефон, набрал номер… не дай Бог ошибиться. Один звонок, другой. Сброс. Еще один… наугад. Сонный голос, незнакомый…

– На ночь не жди. Я работаю.

Башлыков снова нажал на отбой, прежде чем на той стороне – кто-то ответил.

– Тебе же вроде не перед кем отчитываться? – подмигнул Сбоев

– Уже есть перед кем…

* * *

Примерно в два тридцать сотрудники ФСБ прибыли на Татар-базар и едва ли не полчаса искали нужный дом. Когда они ворвались в него – там уже никого не было…

* * *

Ночью Удмуртская была полупустой: любителей погонять на японском мотаке как ветром сдуло. Пробирались в основном дворами, благо знали их, а все дворы перекрыть было невозможно. Поставили машины. Надо было сменить – но возможности не было. Ночь не принесла облегчения, было душно как перед грозой. Где-то на горизонте – сверкало…

В Миндале на Удмуртской 212, круглосуточном элитном магазине – закупились жрачкой, банками Ред Булл, от которых жгло в желудке, парой пузырей… не с водкой, а с лимонным тоником Швеппс… хорошо голову освежает. С этим со всем – завалились на конспиративную квартиру, она была совсем рядом, от нее можно было проскочить на Удмуртскую, Карла Маркса, дворами на Пушкинскую и на Ленина – основные улицы города. Хорошая квартира, в общем…

Завалились спать. Сил – не было совсем.

Утром, в девять – раздался стук. Кто проснулся, кто нет – реально устали…

– По Куршевелю^[21] жить не получается… – выругался Котов, доставая ружье

Скворец – тяжело протопал в прихожую, лязгнул замком.

– Э, ты чего…

– Башлыков…

– А если нет?

– Тогда хоть отдохнем в изоляторе по-человечески. Благо до Базисной тут недалеко.

Но это и в самом деле был Башлыков. Смурной, в каком-то спортивном костюме, с ноутом подмышкой. Под глазами мешки как у подгулявшей бабы.

– Смотались…

Скворец кивнул

– Ну, заходи, что ли… Только тихо, не топай как слон…

Башлыков не разуваясь – никто не разувался, если что бежать проще – прошел на небольшую кухоньку. В окне – серая громада дома напротив, утро. Ранее летнее утро две тысячи пятнадцатого года…

– Что нашли?

– Ни хрена толкового.

– Я кое-что нашел. Вскрыл почту. Куча писем, в одном фотография…

– Покажи…

В тесную кухню протиснулся Котов с мокрой головой и банкой Ред Булла. Протянул руку, открыл окно.

– Что тут у вас. О…

На экране ноутбука была фотография.

– Знаешь, где это?

– Как не знать. Уфа, автовокзал. На заднем плане река Белая где Чапай утонул. Тут многие на память снимаются, панорама – во!

– Туда автобус из Ижевска ходит?

– И туда и оттуда.

– Башкирия значит.

– Туда лучше не соваться – сказал Башлыков

– Почему?

– Чревато. Как и к татарам.

– Уже сунулись…