* * *

Во дворе роскошного особняка главы администрации, куда не посмеет сунуться ни один полицейский – стоял полноприводный, высоко сидящий над дорогой КамАЗ. Машина эта – была путейской, и ее должны были пропустить на товарную станцию. Боевики носили заранее подготовленные заряды и клали их в кузов. Поскольку – снарядов было только три, их недостаток восполнили удобрениями, залитыми дизельным топливом. Еще у них было два десятка заправленных газовых баллонов.

Боевики выбивались из сил, торопились – нужно было грузить в кузов большие бочки с заранее приготовленной адской смесью, подсоединять провода. Никто и не заметил – мелькнувшее над забором лицо…

* * *

Слава, маленький, но крепкий башкир с русским именем – встал спиной к забору. Ружье впереди на ремне, руки сцеплены в замок – первая и вторя ступеньки. Третья – плечи Славы. Он забрался наверх, глянул – и тут же спрыгнул обратно.

– Чего там…

– Пошли.

Они отбежали в темноту, Ильгиз достал сотовый телефон

– В адресе духи, рыл десять. У двоих калаши.

– Уверен?

– Сам видел. Грузят КамАЗ.

– Чем?

– Бочками. Большими…

Командир их четверки помолчал, прикидывая варианты. КамАЗ, вооруженные автоматами люди и бочки – весьма скверное сочетание…

– Может, ментам слить?

Как же… Как-то раз слили – ублюдки через месяц на свободе были, вся диаспора впряглась. Если будет русское государство – надо будет все диаспоры объявлять вне закона.

– Нет. Ты боезапас взял?

– Да.

– А Слава?

– Тоже.

– Занимайте позиции. По левой стороне улицы. Как будут выезжать… закроются двери, валите вглухую. Без предупреждения…

– Понял.

– По тенту не стрелять. Только в крайнем случае.

– Понял.

* * *

– Аллах акбар, братья. Настало время показать русистам, кто здесь хозяева. Русисты несколько веков назад отняли эти земли, всегда принадлежащие правоверным. Настало время вернуть то, что принадлежало нам всегда по праву!

– Аллах акбар!

Амиром агрызского джамаата был человек по имени Абдулла. Невысокий, но крепкий, по виду опустившийся, пропахший перегаром – но это только для того, чтобы не выследили русисты, состоящие на собачьей службе^[8]. Но за ним было прошлое – во второй чеченской войне он воевал на стороне боевиков, после войны – был завербован ДШБ^[9] и отправлен обратно, в Россию. Он вернулся уже не в свой город – а в Агрыз, устроился там путевым рабочим. Ему сказали, чтобы он осматривался по сторонам, подбирал верных людей и был готов парализовать железнодорожное движение в этой части страны…

– Говори, Курбан.

– В два – пятнадцать пройдет грузовой состав – начал говорить Курбан, он тоже работал на станции – это воинский эшелон, там груз боеприпасов, он идет под охраной. Охрана – в отдельном, прицепном вагоне, по ночам они все спят, я это видел и не раз. Я знаю, как перевести этот поезд на пути, ведущие в Камбарку, они почти заброшены, но в порядке. Если довести этот состав до Камбарки и там взорвать – русисты узнают, что такое смерть.

В Камбарке – был завод по уничтожению химического оружия. Оно до сих пор – было уничтожено не полностью.

– Можно еще довести этот состав до Казани или повернуть на Ижевск…

– На Ижевск не надо, брат… – сказал еще один ваххабит – там вся железная дорога идет далеко от высотных домов, где бы мы его не взорвали – толку будет мало. А вот в Казани – вокзал прямо в центре города, если там, на вокзале взорвать этот поезд…

То погибнут тысячи людей. Но ваххабиты – этого и хотели…

– Решим по ситуации. Может взорвать и здесь, но если получится – пойдем на Казань. Казань – давно отложилась от движения, там живут люди, которым свое имущество и свои прибыли – дороже Аллаха. А Аллах не ведает народа распутного! Аллаху Акбар!

– Аллаху Акбар!

* * *

Сын – вывел из подземного гаража машину отца. Тойота Ланд Круизер, практически стандарт для главы администрации в сельских районах необъятной России, и комфорт как в лимузине, и проходимость почти как у танка. Если даже на станции не знают машину главы администрации – все равно пропустят, не захотят связываться. Пройдет и КамАЗ.

Семеро боевиков набились в Тойоту – в ней было как раз семь мест, пять и два в багажнике. Остальные двое – сели в просторную кабину КамАЗа, еще один должен был открыть дверь, потом закрыть ее и тоже ехать в КамАЗе.

– Аллах с нами… – внушительно сказал один из братьев в Тойоте – Аллах всегда с теми, кто идет по пути джихада…

Али Алхасов – тронул машину с места, одними губами произнося молитву.

Они выехали на улицу – темную, плохо освещенную, остановились, ожидая КамАЗ. КамАЗ вышел вторым, колонна остановилась, чтобы один из террористов мог закрыть ворота – не дело оставлять их открытыми. Тридцать лет назад – обязательно нашелся бы кто-нибудь, кто заинтересовался бы, а зачем со двора главы администрации района отъезжает КамАЗ, и еще ночью. Но сейчас – людей накрепко отучили вмешиваться в чужие дела…

Двери закрылись. Невидимый невооруженным глазом, но отчетливо видимый в ночной прицел лазерный луч уперся в грудь сидевшего за рулем Тойота Али Алхасова.

– Готов! – шепотом сказал снайпер группы в гарнитуру сотового.

– Огонь!

* * *

Винтовочная пуля ударила в лобовое стекло Тойоты, за счет этого препятствия изменив траекторию, как это часто и бывает при стрельбе через стекло, тем более такое прочное, как лобовое стекло машины. Уйдя вправо и чуть вверх, она поразила водителя не по центру груди, как рассчитывал снайпер – а в плечо, не задев кость.

Ранение было болезненным. Али вскрикнул и инстинктивно нажал на газ. Машина – резко прыгнула вперед, буквально с ходу набрав скорость…

Вставший на колено Скворец открыл огонь по надвигающейся на него темной массе и в этот же момент, выстрелил второй раз снайпер. Второй снайперский выстрел был более точным, убив сидевшего за рулем Алхасова наповал. Град свинцовой картечи – обрушился на салон Тойоты – современный полуавтоматический дробовик в опытных руках позволяет делать два выстрела в секунду. Все боевики в салоне – за несколько секунд были убиты или ранены, не успев ничего сделать.

Один из боевиков – открыв дверь, вывалился из салона и тут же упал на дорогу, сбитый выстрелом снайпера…

Машина катилась по дороге, останавливаясь. Скворец сменил магазин – и снова открыл огонь по машине…

Все просто – так до смешного просто, что даже непонятно, о чем это таком писали русские, да и не русские великие писатели. Убил человека, потом мучаешься всю жизнь. Долго думал – убивать – не убивать. Мучился выбором…

Бред какой.

Темная ночь, редкие, висящие во тьме яркими шарами фонари. Привычная тяжесть оружия в руках, такое… какое-то странное чувство перед боем. Тянущее такое, адреналина нет никакого, только беспокойство и хочется, чтобы все кончилось побыстрее. Чтобы – или пан или пропал. Тоскующее какое-то чувство…

Потом – моментальный взрыв. Передняя рука на капоте, оружие тяжелое. Красный кружок прицела ложится на темные тени машин, на играющие бликами от фонарей стекла. Спуск проваливается под пальцем – как на стрельбище, только цели тут – живые. Ружье бухает в руках – тяжелое, отдачу гасит хорошо, прицельная марка дергается. Стреляешь, почти ничего не видя, только черная марка прицела, мечущиеся тени и вспышки от выстрелов из ствола. Стреляешь с максимальной скоростью – только бы не дать опомниться и открыть ответный огонь. Два калаша – посекут только так. Как обычно и бывает – магазин заканчивается внезапно, это на стрельбище считаешь, тут адреналин бурлит, в голове салюты бабахают – двенадцатый калибр, как-никак. Забываешь спрятаться за машину, ругаясь, срывая ногти, вытаскиваешь из разгрузки толстый, изогнутый коробчатый магазин, наполненный ждущей своего часа смертью. Вталкиваешь его в ружье взамен расстрелянного – поставленный на задержку затвор срывается вперед, досылая первый патрон в ствол. Снова стреляешь – уже расчетливо, на добивание. Вон, например, дверца полуоткрытая и стекло не выбито – может, кто там живой остался. Бах, бах! – летит стекло, рваные дыры на металле – порядок.

Снова перезаряжаешь, поднимаешься из-за укрытия. Теперь уже и командовать можно, и прикрывать друг друга – а в бою хрен, это только профессионалы в бою десять дел могут делать, и сами стреляют, и бойцами командуют. А сам если на кабинетной работе засиделся, пистоль в сейфе держишь…

А тут – крепкий коктейль эмоций и ощущений, Modern Warfare 2 в сочетании со стрельбищем нацгвардии в нескольких километрах от Ижевска, куда пускают пострелять, если нацгвардейцы не занимаются…

И самое главное – нет ничего в душе. Ни раскаяния, ничего из того, о чем говорят великие писатели. Ни сожаления по поводу прерванных тобой жизней. Просто – какая-то щенячья радость от того, что сегодня – ты, а не тебя. Еще какое-то ликование – наверное, победное, о как мы вас! И удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Чего там…Андерс Беринг Бревик – форева!

* * *

В это же самое время – Слава и Ильгиз выпустили восемнадцать снаряженных крупной картечью зарядов по кабине КамАЗа и по боевику, закрывавшему дверь. Остаться после этого в живых – было невозможно…

Перезарядив свое оружие, Слава сунулся в кабину КамАЗа. Отчетливо пахнуло бойней. Он выстрелил еще раз – на всякий случай, ему показалось, что водитель жив. Потом – увидел у навалившегося на руль водителя заткнутый за пояс пистолет и забрал его.

Ильгиз – подсвечивая фонарем, сунулся в кузов. Бочки, закрытые какой-то мешковиной. Он сдвинул мешковину с края – и увидел тракторный аккумулятор, стоящий на полу и идущие от него к бочкам провода.

С..и

Подбежал Слава.

– Все тип-топ. Вглухую. Ни хрена себе…

– Сказал я себе. Валим.

Черная Приора тронулась с места, когда уже были слышны вдалеке милицейские сирены. Боевики Союза Русского Народа стали беднее на сорок два картечных и три винтовочных патрона – и богаче на трофейный ТТ и два автомата Калашникова. И несколько тысяч, возможно – несколько десятков тысяч спасенных человеческих жизней. Если бы они попытались остановить КамАЗ, как это сделала бы полиция – скорее всего, погибли бы люди. А если бы – кто-то из ваххабитов решил стать шахидом и подорвать машину-бомбу на месте – погибло бы очень много людей. Решение этой проблемы было только одно – как можно больше пуль и как можно быстрее. Конечно – им просто повезло, четырем людям, которым было не наплевать на Россию. Но везет – всегда тем, кто действует.

* * *

Белый с синим УАЗ-Патриот остановился в самом начале улицы, луч фары – искателя – мазнул по улице…

Сержант полиции – старший автомобильного патруля – снял из держателя рацию.

– Центральная, я пятый. Подтверждается, две поврежденные машины, следы перестрелки. Один труп.

Трупов было десять. Но пока этого не было видно.

– Пятый, я Центральная. Перестрелка все еще идет?

– Центральная, отрицательно. Перестрелки нет.

– Пятый, приступайте к осмотру. Я направляю тревожную группу.

– Понял.

В «помогайке» патрульной машине – было, как и положено, три человека: полицейский-водитель, старший патруля в звании лейтенанта или старшего лейтенанта и просто патрульный. На всех троих – был один автомат, но лучше бы не было – стрелять из него ни один толком не умел. Еще – у них были пистолеты, новенькие Грачи – но двое из троих сдали зачет по стрельбе за бутылку водки…

Еще на троих было два фонаря – один из патрульных забыл фонарь дома, еще один был сломан.

Милиционер – водитель выбрался наружу, передернул затвор автомата

– Может, подождем, пока группа прибудет? Затопчем улики еще… – сказал лейтенант, тщательно скрывая страх.

– Ничего не затопчем. Пошли. Халиков, возьми фонарь, осмотри джип.

Халиков, молодой сельский парень, который пошел в милицию чтобы закрепиться в городе – держа в одной руке пистолет, в другой фонарь – подошел к внедорожнику, посветил в салон. Там было такое, что он едва не выронил оружие. На осколках стекла, на капоте, в салоне – всюду была кровь. И трупы – в машине была куча трупов в самом прямом смысле этого слова.

– Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант, тут…