Лейтенант подбежал от машины, где он стоял и «слушал эфир»

– Аллах всемогущий…

Сержант, полицейский-водитель в это время – держа автомат наизготовку – подошел к кабине КамАЗа. Со стороны водителя дверь – настежь, за рулем – труп, кровь аж на землю капает со ступеньки кабины. Он посветил дальше и обнаружил, что у ворот особняка – еще один труп, лежит навзничь. Кровь в свете фонаря – была почти черной.

– А… шайтан…

Сержант начал осторожно обходить КамАЗ, подошел к нему сзади, со стороны кормы. Полог был откинут, он посветил туда фонарем – вроде ничего нет. Поднялся, придерживаясь рукой на борт, посветил и…

В первый раз в жизни понял, что значит выражение «превратился в соляной столб».

– Е… твою мать…

Как только сержант обрел дар речи, причем почему то русской, а не татарской – он бросился бежать от этой страшной машины.

– Что там? – лейтенант испугался не на шутку – еще трупы?

– Хуже. Какие-то провода и бочки, полный кузов. Вызывай саперов, и давай за угол отъедем. А то ща как рванет!

Лейтенант побелел как мел.

* * *

В это же время – Рено Логан остановился за углом небольшого пятиэтажного дома в новом районе – тут были приличные, кирпичные дома. Совсем недавно построенные, с большими квартирами, два балкона на квартиру. Богато жили в Татарстане, богато даже в таких городишках, как Агрыз.

Три человека вылезли из машины. Сноровисто разобрали снаряжение. Почти новая Бенелли М4, Сайга, МР-156 с тактическом варианте со складным прикладом. Травматические и один настоящий, милицейский ПМ. За травматику сейчас гоняли, патронов было не купить – но кому надо, у того все что надо было…

– Ну, где?

– Четвертый этаж. Квартира слева, одиннадцатая… – обреченно сказал татарин – информатор

Один из боевиков – сноровисто пристегнул его к ручке двери машины изнутри. Вынул ключ из замка зажигания.

– Здесь посиди.

Бегом, придерживая оружие – бросились к первому подъезду. Путь им – преградила стальная дверь с кодовым замком, ночью ждать пока кто откроет – можно до второго пришествия.

Один из боевиков – отошел, посмотрел наверх. Крыша над подъездом, выше – стекло.

– Подсади…

Самый здоровый из них – подсадил Генку, маленького и юркого удмурта на крышу. Тот немного повозился там. Снизу услышали, как звякнуло разбитое стекло, потом – сыграла нехитрую мелодию, открываясь, дверь.

– Двигаемся!

Поднялись наверх, раскатали черные шапочки-гондонки, превратившиеся в маски. Сняли с предохранителей оружие.

Дверь – стальная, с глазком. Просто так не вскроешь, солидно сделано. Такие – сейчас обычно на точках стоят, где наркоту продают, просто так не сшибешь. Этаж – тоже нехороший. Если бы пятый – сверху бы, на балкон спустились, второй – с крыши подъезда по газовой трубе перескочили бы…

А тут – четвертый…

Один из боевиков показал на ружье.

– А если адрес левый, татарин соврал? Прикидываешь?

Да уж…

Решили – внаглую. Один из бойцов – нахлобучил свою полицейскую фуражку, достал удостоверение. Глазок вроде как примитивный. А сталь – она не только с одной стороны защищает, с двух.

– Встань правее…

Постучали в дверь. Еще раз. Сначала ничего не было, потом – послышалось какое-то шевеление. Секунда за секундой – летели как безнадежно опаздывающий поезд…

– Откройте, полиция!

Бах!

Стеклянный глазок взорвался изнутри стеклянными брызгами, в квартире – глухо громыхнуло

– С. а!

Один из бойцов, самый опытный, раньше служивший в ОМОНе – дернул на себя «полицейского», вскинул Бенелли, выстрелил по замку.

Нет!

Новый выстрел – грохот закладывает уши, пахнет горелым порохом и раскаленным металлом. На месте замка и чуть повыше, где, по мнению ОМОНовца может быть защелка засова – рваные дыры…

– Есть!

В квартире оглушительно жахнуло, дверь рвануло из рук от удара дроби с близкого расстояния. ОМОНовец – просунул ствол в дверь, несколько раз нажал на спуск, посылая в квартиру картечь заряд за зарядом. Обернулся, вырвал у стоящего за ним полицейского МР-153, сунул ему Бенелли. Патроны одни и те же, перезарядит.

Толкнул стволом искалеченную дверь, на всякий случай шарахнул еще пару раз, заглянул. На полу – кто-то лежит и явно дохлый – не успел спрятаться, сразу под ружье и попал. Больше никого нет – только пороховой дым и искалеченные картечью внутренние двери.

И все это – освещает горящая под потолком в светильнике лампочка – она не разбилась.

– Ложись, работает ОМОН! – выкрикнул он, шарахнул еще раз из ружья вдоль коридора, заскочил в квартиру. На ружье был фонарь, хоть какое-то подспорье. Четыре шага, коридор дальше разветвляется – ход на кухню, тут же – туалет и ванная. Следом – громко топая ворвались еще двое, он тормознул полицейского, отправил его направо…

– Проверь!

С ружьем проверять – самое то, но единственный боевой пистолет – у него. Ничего, проверит…

Из-за двери впереди бахнуло – и ОМОНовец ответил двумя снопами картечи. Не чувствуя боли – бросился вперед, саданул стволом ружья по остаткам стекла в двери.

Луч подствольного фонаря – в одно мгновение высветил женщину, темноволосую, одетую как обычная пассажирка. Глаза ее сверкали дикой ненавистью, в руке – сумка, в другой – ничего. Кто стрелял – он так и не понял.

Шахидка!

ОМОНовец выстрелил – и в этот момент, все взорвалось. Стена пламени рванулась на улицу, плеснула через окна, на балкон, одновременно по всей площади – лопнуло, разлетелось на мелкие части остекление. Потом – не выдержав, рухнуло перекрытие…

* * *

На небольшую улицу, где строилась местная элита – приехала прокуратура, потом – еще люди. Воскресение – поднимали кого могли и как могли, кого и не нашли. Один из милиционеров – оказался ветераном Чечни, он поднялся в кузов и сбросил клеммы со стоящего в кузове аккумулятора – чтобы лишить взрывное устройство питания. Из Ижевска – ближе – вызвали отряд спецназа ФСБ и саперов, позвонили в Казань – те тоже обещали прислать отряд специального назначения полиции. Начали эвакуацию жителей по всей улице. Было известно о том, что ночью в городе произошла еще одна перестрелка, взорвался жилой дом, есть погибшие.

Сообщили в Москву – но там это сообщение никого не удивило. На Кавказе началась война, рассматривался вопрос о введении на всей территории страны режима чрезвычайного положения.

Уже когда рассвело – две одинаковые черные Тойоты привезли несколько человек из Казани – в том числе старшего следователя по особо важным делам Прокуратуры РТ Абыла Мингазова – он входил в состав специальной группы, охотник за ваххабитами. Человек непростой судьбы – младшего сына упустил, втянули в организацию, отправился на Северный Кавказ и там погиб под ударом беспилотника. Теперь – Мингазов слыл беспощадным охотником за ваххабитами, жил на территории воинской части, по слухам – одного из задержанных эмиров забил до смерти на допросе. Хотя – с виду обычный мужик, среднего роста, интеллигентный. Только седины много.

Мингазов – прошелся по уже оцепленной территории, своим неспешным, несуетным следовательским взглядом выхватывая детали. Вот тут – кучка гильз от дробовика и вон там – еще одна. Били из полуавтоматов, Сайга или Вепрь, гильзы светло-серые, почти прозрачные – тоже ижевские. Судя по количеству и расположению – били с засады, заранее заняв позиции – и скорее всего, гости были с Ижевска. Там оружия полно, в том числе и нелегального, полно и русских – республика национальная, но удмурты на третьем месте по численности, а русских и вовсе – большинство. Да, гости оттуда были…

Машина – ЛандКруизер, двери открыты, изрешечена и разбита картечью, считай, в хлам. Ее прикрыли простынями, чтобы не было видно месиво в салоне – а то журналистов понабежало, одного с соседней крыши сняли – в погоне за сенсационным кадром туда забрался. Как ищейки, честное слово, эту бы энергию да в полезных целях…

Навстречу попался местный следак, он куда раньше приехал. Мингазов – углядел листы протокола на доске с зажимом сверху – удобная вещь, раньше на капоте писали, а то – и на спине ближайшего милиционера.

– Описали? – кивнул он на машину

– Да, Абыл Рамилевич, описали.

– Тогда увозите, нечего тут…

Уже попахивало. В некоторых местах – на простынях проступала побуревшая кровь. Вахи говорят, что тот, кто умер как шахид – после смерти не воняет. Вот их бы сюда привести – и носом во все в это ткнуть.

Мингазов пошел дальше, подошел к машине взрывотехников – черный, купленный к Универсиаде, с высокой крышей Фольксваген. У него стояли полицейские чины, двое помогали взрывотехнику освободиться от своего костюма, который весил больше пятидесяти килограммов. В машине был и робот – только как его в кузов КамАЗа закинешь?

– Что там?

– Полный кузов. Бочки с самодельной взрывчатой смесью на основе удобрений. Газовые баллоны. Может и еще что, мы в сам кузов не лезли, только просветили и убрали инициирующую сеть. Надо сейчас армейских, пусть все это вывозят на полигон и взрывают.

– Машину нужно оставить, ей эксперты займутся.

Все посмотрели на взрывотехника, тот кивнул

– Можно

– Большая мощность?

– В Казани услышали бы… – сказал взрывотехник, нервно затягиваясь поднесенной сигаретой – не меньше тонны в тротиловом эквиваленте, а скорее всего – полторы. Серьезно поработали.

Уж куда серьезнее…

Подошел местный начальник милиции… тьфу, полиции, все никак это слово не приживалось. Кивнул. Отошли, поздоровались…

– Что? – спросил Мингазов

Начальник полиции, полноватый, с короткими, жесткими усами – недовольно покачал головой

– Башку снесут в Казани за такое…

Казани – здесь боялись больше, чем Москвы, намного больше. Москва – в дела этой большой и благополучной, полунезависимой республики – почти не лезла.

– Не снесут. Телевизор смотрел?

– Какое там…

– А посмотри. Сейчас такое делается…

– Что?

Про то, что рвануло в Чечне – уже знали и не представляли, что может быть еще хуже.

– Посмотришь, узнаешь. Опознали?

– Да… – полковник полиции замялся – один из этих… сын главы местной администрации… младший. Он домой вахов привел, сестру младшую в комнате запер, отца связали. Прямо там, в доме бомбу собирали.

Мингазов ничего не прокомментировал. Это все – было хорошо знакомо. В оперативные действия он тоже не вмешивался, это дело оперов. Только в фильме – следак по месту происшествия как ищейка лазает, улики ищет. В реальности – отыскание и закрепление улик это дело криминалистов, оперативные действия – дело УГРО. Следователь – тут только затем, чтобы лично ознакомиться с местом происшествия, чтобы потом эффективнее вести следствие по делу, эффективнее вести допросы. Есть следователи, которые ж… от кресла оторвать боятся… ну так халтурщиков везде полным-полно.

– Убили?

– Да, в машине лежит. Я опознал.

– Я про главу администрации.

– А… этого нет. Дома сидит, развязали. Врач у него.

Мингазов – достал небольшую стальную капсулу, бросил на язык таблетку, немного подождал. Отпустило. Полковник Халиков с сочувствием следил за следаком – он хорошо понимал его чувства. Их мир… патриархальный, который и после падения СССР оставался – разваливался на глазах. В Татарстане, где почитание старших более выражено, чем в остальной России – до недавнего времени просто невозможно было себе представить, что сын привел в дом бандитов и связал отца. А теперь – это было. Они – их дети – в какой-то момент становились как чужие…

– Соседи навестили?

– Наверное… – Халиков неодобрительно покачал головой – вы еще на втором месте не были, видно, объединять придется…

– Что там?