В этих глазах, легко читались все пороки, которыми он не только обладал, но и гордился. Он был жесток, сластолюбив, вероломен и циничен, как раз имея все те качества, которые ценили англичане в своих сателлитах. Но, кроме того, у него были и достоинства, главным из которых, было умение воевать.

Воевать, грабить, планировать операции разгрома враждебных племён, всё это было у него в крови, и оттачивалось в нём в течение его сознательной жизни, это был идеальный кандидат на роль человека, который смог бы возглавить газават.

Родом был Хусейн Сауд ибн Абдаллах из династии саудитов, но больше всего времени, из своих прожитых тридцати семи лет, он провёл в султанате Оман, участвуя во всех межплеменных стычках и рейдах, которые происходили на Аравийском полуострове. Английский консул при дворе султана Омана, ненавязчиво рекомендовал султану Фейсалу, назначить именно его.

Сказано – сделано, и вот Хуссейн Абдаллах уже стоит во главе стекающегося в город Акаба, что на границе Синайского полуострова, войска. Весь Аравийский полуостров, откликнулся на этот призыв. Здесь были всадники из Аравии, из Омана, из Адена, из Йемена, Кувейта, Катара и других султанатов и мелких племенных образований, расположенных на полуострове и вне его.

Даже были воины из Ирака и Персии. Инкогнито прибывали бойцы за ислам из Сирии и Османской Турции, и таких, было больше всего. Среди них попадались и боснийцы, и хорваты, и албанцы. Все они составляли пехоту газавата, ни верблюжьих всадников, ни кавалеристов среди них не было. Да, это было и не нужно.

Английские интенданты создавали цепочку продовольственных складов на пути многотысячной армии, которая добралась до Суэцкого канала, и, переправившись через него по наведённому плавучему мосту, двинулась дальше маршем в сторону Судана.

Обойдя Каир, вся эта масса вышла к Эль-Фаюму, и там остановилась для формирования батальонов и кавалерийских частей, перевооружаясь и получая англичан в качестве офицеров пехотных батальонов.

В Эль-Фаюме было сформировано пятьдесят пехотных батальонов по одной тысяче человек в каждом, все они были вооружены однозарядными винтовками Ремигтона. Помимо собственно арабов и мусульман других народов, в них присутствовали и собственно, египтяне.

Арабская конница насчитывала пятнадцать тысяч всадников, а вновь сформированный Верблюжий корпус состоял из девяти тысяч человек. Великобритания придала к этим силам ещё тысячу своих солдат, которые входили в состав орудийных и пулемётных расчётов, приданных к армии газавата.

Они обслуживали шестьдесят орудий, из которых, двадцать штук были полевыми гаубицами, а также пятьдесят пулемётов Максим, по одному на каждый батальон (А нечего их баловать, чай не обороняться будут).

Но не все войска собирались наступать от Эль-Фаюма. Две тысячи всадников арабских племён, были загружены на транспортные баржи и доставлены на них в порт Суакин. Оттуда, они собирались ударить в тыл войску раса Аллула, державшего оборону в приграничном к Египту городе Вади-Гальфа.

Суакин, порт на берегу Красного моря на исходе Нубийской пустыни в Судане, был оставлен мамбовцами, после того, как его подвергли бомбардировке с английских крейсеров, пришедших из Порт-Саида.

Немногочисленные отряды из числа воинов раса Алулла Куби были вынуждены оттуда отступить и рассеяться по пустыне, отправив известие о захвате Суакина.

Хусейн Сауд ибн Абдаллах с гордостью смотрел на свою семидесяти пятитысячную армию, готовую идти за ним и в жару, и в голод. Выйдя из Эль-Фаюма, его армия, почти сразу столкнулась с тем, что стало не хватать продовольствия, так как все провинции, лежащие между Каиром и Вади-Гальфа, были разорены недавним набегом суданцев.

А всё зерно собранное там, было ими украдено, а все поля разорены. Да, египтяне сыпали проклятиями на разбойников суданцев, но от этого зерна не прибавлялось и хлеба тоже.

В связи с этим, общемировые цены на пшеницу поднялись на Лондонской фондовой бирже, так как долина Нила исправно снабжала зерном не только себя и близлежащие страны, но и Англию.

На это отреагировала Россия, став поспешно опустошать свои запасы, стремясь насытить рынок по выгодной для себя цене. О том, что надо бы и о своих крестьянах позаботится, никто и не думал. Но это лишь один штришок, в общую картину ситуации в целом.

В общем-то, ни премьер-министр Великобритании маркиз Солсбери, ни министр по делам колоний Джозеф Чемберлен, не собирались давать отмашку на прекращение бессмысленной войны с Иоанном Тёмным, больно уже всё зашло слишком далеко.

Проблема была решена закупкой продовольствия в САСШ, Канаде, России, и переправлена к месту проведение боевых действий. 1 апреля 1899 года вся масса войск под командованием Хусейна Сауд ибн Абдаллаха и контролирующего его генерала Сомерсгота, перейдя границу, атаковала город Вади-Гальфу.

Под началом раса Алуллы находилась пятнадцатитысячная армия в основательно укреплённом пленными египтянами городе. Рас Алулла, ожидал нападения и с реки, где специально для защиты от подобного, были установлены самодельные пороховые мины.

Но англичане, наученные горьким опытом, не решились на это, боясь бездарно потерять ещё несколько боевых кораблей, или канонерских лодок. Вместо канонерок, они поставили армии газавата блиндированный поезд, использовав опыт Османа Дигны.

Рас Алулла, как мог, укреплял свои позиции, создав по обе стороны реки два укрепрайона, упиравшиеся полукольцом в реку и готов был биться насмерть и не отступить. Полученные в качестве трофеев английские полевые пушки были надёжно замаскированы в разных местах, чтобы они смогли неожиданно вступить в бой, ведя фронтальный перекрёстный огонь.

А дальнобойные морские орудия, снятые с канонерских лодок должны были помочь ему в противостоянии с гаубицами противника, а как оказалось ещё и с «бронепоездом», в качестве которого выступал блиндированный поезд.

Несмотря на то, что враг превышал в пять раз численность войск раса Аллулы, он был полон решимости, отстоять укрепления города до прихода войск Мамбы. Его войска состояли из опытных воинов, прошедших с ним не одно сражение и пройдя не одну тысячу миль пыльных и грязных африканских дорог и троп. Молодёжи было совсем немного, и вся она состояла под присмотром опытных воинов, учивших их воевать каждый день.

Хуссейн Абдаллах, надеявшийся на лёгкую победу был неприятно поражён тем, что его войска ждала глубокоэшелонированная кольцевая оборона, с которой он ни разу не сталкивался. Его кавалерия, попытавшаяся с наскоку, захватить этот опорный пункт была отбита с большими потерями для неё.

Устремившиеся в атаку всадники были подпущены поближе, а потом, в упор расстреляны слитным огнём многочисленных пулемётов, орудий и скорострельных магазинных винтовок. Потеряв в первой же атаке, больше тысячи воинов убитыми, и больше двух тысяч ранеными, он отступил.

Поняв, что здесь успех кавалерией не добудешь, он повёл свои двадцать три тысячи кавалеристов в обход Вади-Гальфы, надеясь захватить Донголу, и покончить со всем войском Иоанна Тёмного одним ударом, блокировав реку и окружив его со всех сторон. Кроме этого, он ещё надеялся соединиться с двухтысячным отрядом, направленным через Нубийскую пустыню, не зная, что дни этого отряда уже сочтены.

Разбираться с оборонительными укреплениями Вади-Гальфы, была оставлена пехота вместе с поездом и приданными к ней артбатареями, во главе с британским генералом Сомерсготом. Сам же он налегке поскакал вперёд, рассчитывая на победу.

***

Из Хартума я вышел во главе двадцатитысячной армии, собранной из моих сторонников и тех людей, которые добровольно пошли со мной, благодаря поддержке Менелика II.

Пять тысяч всадников входивших в моё войско, я отправил искать двухтысячный отряд мусульманской кавалерии, чтобы уничтожить её, а сам во главе оставшихся пятнадцати тысяч, отправился на помощь расу Аллуле.

Были со мной и двадцать ручных пулемётов, наконец, полученных мною из России, и ещё не применявшихся в бою. Сейчас же, как раз и наступил тот момент, который, кстати, мог проверить их эффективность.

***

Пятитысячное войско по приказу Иоанна Мстителя, которое вёл рас Айда Вашер, выслеживало отряд арабов, перемещаясь из одного оазиса к другому, предвосхищая пути их наступления из порта Суакина.

Саудовцы, особо не таились и не стали делать запутанных переходов, надеясь по кратчайшему пути из Суакина, добраться до города Эд Дамер, что находится недалеко от притока Нила, реки Алибара. Здесь они их и перехватили.

Пятьсот абиссинских кавалеристов из кушитских племён завязало стычку с передовым отрядом арабов. Сабельная схватка могла бы быть скоротечной, если бы на помощь арабам, не пришёл весь отряд, скрывавшийся за холмами.

Растянувшись лавой, арабы стали стремительно сокращать расстояние между ними и сражающимися. Увидев этого, амхарцы стали разворачивать коней и удирать в сторону недалеко расположенного оазиса.

Арабская конница, блестя саблями, которыми они размахивали на всём скаку, и весело при этом гигикая, бросились преследовать убегающего противника, скаля от радости преследования свои белые зубы, не хуже, чем у лошадей, на которых они ехали.

Сбившись в плотный строй, они постепенно нагоняли убегающих, за счёт более лучших и быстрых коней. Всё изменилось в одночасье, когда из-за барханов, окружающих крохотный оазис, внезапно показались ряды чужих всадников.

Айда Вашер с радостью смотрел на то, как его манёвр с нападением и бегством слабого отряда, удался на славу. И теперь всё двухтысячное войско арабов, которых он долго искал по всей Нубийской пустыне, скакало в направление оазиса, преследуя его воинов.

Взмахнув саблей, он отдал приказ подымать коней, которые лежали на песке, послушные воле своих хозяев, старавшихся ничем не выдать себя врагам.

Тихо встали кони с завязанными мордами, отряхиваясь от налипшего на них песка, нанесённого несносным ветром. Понукаемые своими седоками они начали разбег с вершин величественных барханов, постепенно ускоряя свой бег.

К моменту, когда они показались на глаза лавине всадников, нагонявших убегающих амхарцев, у коней были уже сорваны повязки, мешающие им активно дышать, а их седоки, прицелившись дали залп из карабинов, и устремились на попавших в ловушку арабов, обрушившись на них с двух сторон.

Растянувшись двумя полумесяцами, они быстро охватывали с флангов и сзади арабскую конницу, не давая им возможности убежать. Арабы, слишком поздно заметили, что их атакуют, увлёкшись погоней за слабым противником.

Заметив многочисленную конницу, вот-вот готовую напасть на них, они попытались дать отпор. Но в процессе атаки очень сложно разделить воинов поровну, либо отдать правильный приказ на отступление или нападение.

Обе лавы, через несколько минут схлестнулись, перейдя врукопашную, атаковав арабских всадников с обеих сторон. Кавалерийская атака, скоротечна. Копья, пики, сабли – всё это промелькнуло перед глазами каждого воина и с одной, и с другой стороны.

Бешеный звон сталкивающихся в воздухе сабель, крики раненых и умирающих, ржание раненых коней, бьющихся в агонии и помогающие своими копытами упасть другим коням – всё это, всего лишь звуки боя.

Кони, сбивая друг друга грудью, лягаясь и кусаясь, сражались, как могли, или как их научили их владельцы. Седоки, пытались выбить из седла своего врага, отирая его корпусом своего коня, или, отмахивались саблей, беспрестанно взмахивая ею и рубя своего противника.

Застигнутые врасплох, пребывающие в меньшинстве арабы, дрогнули, и стали выходить поочерёдно из схватки, понукая своих коней, пока конное сражение не превратилось сначала в избиение, а потом в преследование сдавшегося врага.

Бешеная скачка преследования, продолжалась до самой темноты. Уйти удалось немногим, ну а те, кто смог уйти, уже не представляли никакой реальной военной силы, и быстро уходили на Восток, стремясь добраться до Суакина и вернуться на родину. Таких было очень немного, из двух тысяч конных бойцов, вернулось меньше сотни.

***