Храмы и жрецов частично защитила магическая составляющая культов и артефакты, связанные с богами. Но лично я считаю это временной отсрочкой. Заклятия такого рода начинают исполняться, как только появляются возможности для этого.

Предсмертное проклятие принц, скорее всего, произнес на даэре, без перевода на всеобщий язык. Многие члены княжеской семьи знали даэр на уровне разговорного. Поэтому простые дорцы не смогли понять слова. Этим объясняется тот факт, что его текст оказался потерян для истории».

Осеннее солнце резало глаза, хотя город у подножия одинокого каменного кряжа среди округлых холмов утопал в едва заметной дымке. Русый подросток с насупленным видом шагал по брусчатке неширокой улицы среди высоких каменных особняков из светлого камня, раздраженно поддавая коленом сумку, переброшенную через плечо. Арвио Л’Арди почти не смотрел по сторонам, возвращаясь из храмовой школы. Вторую неделю они изучали историю дорских войн. Сегодня младший наставник Сагрейни рассказывал про войну за присоединение области Дойн. Как всегда он начал занятие словами: «Сегодня я расскажу вам про то, как доблестные воины Дорской империи завоевали…» Арвио уже тошнило от этих слов, в свои пятнадцать он прекрасно осознавал, что доблесть воинов заключалась главным образом в том, что они присоединили к территории Дора, уже давно не являвшегося империей, очередной участок земли, населенный людьми, вовсе не желавшими присоединяться к их государству добровольно. Теперь уже сам Дор оказался «присоединенным» к территории королевства Игмалион, но об этом не очень-то старались вспоминать. Говорят, что в Игмалионе рабства никогда не было. А еще говорят, что…

Подростка, глазеющего в окно и слушающего повествование вполуха, вывел из задумчивости голос младшего наставника:

– Арвио Л’Арди! Вы совсем не слушаете! А между тем именно в то время ваш доблестный дед Ланио Арди, еще будучи простым лучником, совершил свой героический поступок, за который его роду было даровано дворянство. Привилегиями положения теперь пользуетесь и вы, причем пользуетесь незаслуженно.

«О нет, только не это!» – Арвио вздрогнул, очнувшись от своих мыслей. Он никогда не гордился своим дедом. А наставник, увидев, что на его слова наконец обратили внимание, продолжил:

– Встаньте и расскажите всем эту историю, раз вы неприкрыто демонстрируете неуважение к моему изложению событий.

«Нарвался. Не надо было вертеться и глазеть в окно, а лучше, как обычно, созерцать лысину наставника», – запоздало подумал парнишка и встал, сумрачно глядя на преподавателя.

– Ну что же вы молчите?! Мы вас слушаем. Расскажите, как ваш доблестный предок снял из лука предводителя вражеского войска.

– Не буду! – в сердцах ответил Арвио, у которого имелись свои соображения по поводу деяний «доблестного предка».

По рассказам домашних слуг, часть которых была родом как раз из Дойна, он слышал совсем другое описание происходящего в те времена. А уж про деда немало кому известно, что, будучи награжденным кроме дворянства еще и кругленькой суммой денег по личному приказу короля, все еще именовавшегося императором, тот погряз в пьянстве и кутежах, от чего и скончался, не прожив после войны даже десяти лет.

– Вы отказываетесь отвечать?! – громко спросил возмущенный наставник, но в его тоне сквозили и нотки удивления.

– Да! – Арвио уже понимал, что сам роет себе яму, однако остановиться не мог. «Пропади все пропадом!» – в сердцах подумал он.

– Тогда, – в голосе наставника послышалось откровенное злорадство, – вы отстраняетесь от учебы за неуважение к школе. Вернуться сможете только после письменного извинения от вашего отчима.

Кто-то из учеников вздохнул, то ли представив себя на месте Арвио, то ли зная о вздорном и нудном характере его отчима. Возможно, это был Сареди – единственный его близкий приятель в их учебной группе.

– Хорошо! – с вызовом ответил подросток и, запихнув в сумку письменные принадлежности, не глядя ни на кого, вышел из комнаты.

Теперь он шел и думал: «Доигрался!..» Мало было утреннего скандала с отчимом по поводу его жизни после окончания школы, из-за которого Арви и вспылил на занятии. Теперь отчим с полным правом постарается сбыть его с рук, к примеру, пристроить работником в какой-нибудь из храмов, о чем уже не раз намекал.

Отчим считает, что пасынок даром ест его хлеб. Отчасти это правда. Родной отец Арвио перенял все пороки его деда. В результате помер три года назад неизвестно от чего, но скорее всего от неумеренной пьянки. К тому времени в доме не осталось почти никаких сбережений. Отчим, работавший до этого приказчиком в мелкой конторе по делопроизводству, позарился только на титул молодой вдовы. После выгодной женитьбы он открыл свою контору, которая благодаря деловой хватке бывшего приказчика, чего нельзя отнять, успешно развивалась. Теперь у него растет собственная дочь, сестра Арви, и отчим предпочитает тратить деньги на нее, а не на «никчемного мальчишку».

Правда, недавно один из жрецов храма бога Знаний и Света, при котором и существовала школа, намекнул Арвио, что у того, весьма вероятно, есть скрытый дар к визуальной магии. Как назло, жрец уведомил об этом и отчима. И вот теперь тот старался пристроить своего пасынка в какой-либо храм на более выгодных условиях, чем раньше. Хорошо бы отправиться в академию для визуальных магов в столице Игмалиона, о которой рассказал жрец. В нее принимают за государственный счет всех имеющих дар. Только для этого надо дотянуть до совершеннолетия, не угодив в храмовую кабалу.

Вот так! А тут еще эти дорские войны, будь они неладны, которые окончательно вывели Арвио из себя! Но ведь по воспоминаниям дойнцев, работающих у них слугами, все происходило совсем не так, как описывал наставник. Дорцы были просто захватчиками, а армия и народ Дойна защищали свою землю. Потом на завоеванных территориях дорцы делали что хотели. Подростку рассказывали далеко не все, но он и сам прекрасно понимал по недомолвкам, зная дорские обычаи. Многие бежали в Дор в надежде выжить, хотя беженцы не получали никаких прав. Даже сейчас выходцам из Дойна сложно найти приличную работу на основной территории полуострова.

Да, со слов слуг, не гибель принца Дойна – предводителя войска от стрелы его деда принесла победу Дору. Дойнцы знали, что обречены на поражение в той битве, но все же…

За такими размышлениями мальчишка не заметил, как дошел до ажурных кованых ворот в глухой каменной ограде, окружающей семейный особняк, расположенный ближе к окраине, где сплошные стены домов уступали место небольшим усадьбам.

– День добрый, молодой хозяин! – приветствовал его с улыбкой старый привратник, щурясь от солнца.

– День добрый, Рио! – Арвио улыбнулся в ответ. – Старшие дома?

– Нет, молодой хозяин, да-нери Велия^[4] отправилась в гости к подруге, а ее супруг еще не возвращался.

– Спасибо, Рио! – Настроение мальчишки несколько улучшилось – скандал по поводу посещения занятий откладывается на потом.

Надо же, старые слуги дома продолжают называть отчима без упоминания имени. Да, впрочем, за что бы им его любить?..

От входа в дом Арвио сразу свернул налево по коридору и поднялся в свои покои по боковой лестнице. Притворив дверь, неудачливый школяр бросил сумку на пол и бухнулся на тахту.

– Элви! – воззвал он в пространство.

В дверях, ведущих во внутренние комнаты, тут же появился стриженый мальчишка приблизительно его возраста с почти белыми волосами и голубыми глазами, в костюме слуги.

– Я здесь, хозяин, – отозвался он с легкой усмешкой.

– Иди сюда! Я тебе дам затрещину за «хозяина»!

– Как изволите, – притворно наклонил голову слуга, подходя.

Арвио подскочил и попытался дать ему затрещину, но мальчишка, легко отклонившись, поставил блок. Вскоре они катались по ковру в попытке взять верх. На этот раз победил Арвио, прижав товарища своих детских игр к полу, правда, тот не очень-то активно сопротивлялся. Тяжело дыша, «хозяин» встал с пола и уселся обратно на тахту. Приятель сел рядом.

– Чего на тебя вдруг нашло, что я превратился в «хозяина»?

– Да твой отчим сегодня устроил мне и еще нескольким слугам разнос за не слишком почтительное обращение к нему и другим хозяевам дома, – ответил парнишка, возведя глаза к потолку.

– Это он может… Ему главное – соблюдение буквы уложений. Пень замшелый! Вечером выволочка будет мне, – вздохнул Арвио.

– Что-то случилось? – посерьезнел Элви.

– Да так… – поморщился Арвио. – Выгнали с занятий… за непочтение то ли к наставнику, то ли к «доблестным дорским воинам» типа моего деда, завоевавшим вашу страну.

– Зря ты пошел на конфликт. Случившееся этим не изменишь, а твой отчим будет зол, причем не только на тебя.

– Ну не выдержал, сорвался, – опустил голову тот, о слугах юноша и не подумал. – Он сам с утра меня вывел из себя – все спит и видит, как меня сплавить в храм в качестве хоть кого, лишь бы отступные были побольше.

– Это уже серьезно. Он своей затеи не оставит. Цепкая скотина!

– Вот и я про то. Хоть из дома беги… Я тебе не рассказывал, что один из старших жрецов нашего храма предположил, что у меня есть дар к визуальной магии?

– Нет. Ну ты даешь! О таком не рассказать! Это ж здорово!

– Как сказать… Теперь расценки отчима на мою душу изменились – он хочет взять подороже и все-таки найти место, где меня хоть чему-то научат. Маг в доме – престижно. Я только боюсь, что самые богатые храмы – совсем не те, куда бы хотелось попасть в здравом рассудке. Да и сбежишь из них не очень-то.

– Я поговорю с отцом, может, он что-нибудь подскажет.

– А что он? Я вот думаю, как бы добраться до игмалионской столицы. Там Академия визуальной магии есть, причем принимают туда бесплатно. Жрец мне рассказал. Вот только как туда добраться?!

– Может, обратиться к опытным ведающим?.. У них дар другой, но что-то посоветовать смогут.

– А деньги? У меня денег нет.

– Спроси у матери, она тебе не откажет.

– Тогда придется все рассказать ей…

– Дурак! Лучше, чтобы она услышала все со слов отчима?!

– Пожалуй, ты прав, надо поговорить с ней.

К сожалению, мать вернулась довольно поздно и сразу занялась делами. Арвио не решился ее беспокоить, хотя с каждой минутой все сильнее чувствовал, как тучи над ним начинают сгущаться.

Не зная, чем себя занять, подросток начал перебирать свои вещи, обдумывая, что бы он взял с собой, если бы пришлось покидать родной дом. Сначала скопилась довольно большая куча. Поняв, что столько не увезет даже на тирсе^[5], которого у него в общем-то и нет, Арвио стал откладывать то, без чего можно обойтись, но куча все равно оставалась слишком большой. В отчаянии он сел на пол и чуть не заплакал. Прожив всю жизнь в городе, юноша совершенно не представлял, что надо брать в дальнюю дорогу, а главное, как ее преодолеть, ведь скоро начнет холодать…

Он сидел, задумчиво глядя на груду шмоток, когда от дверей раздался мелодичный мужской голос:

– Вы позволите войти? Мой сын просил поговорить с вами.

Арвио обернулся, на пороге стоял отец Элви – Эглио, статный мужчина средних лет с аккуратно уложенными хрустально-белыми волосами. Его полное имя было Эглиолен, но, понятное дело, что слугу так никто не называл, да и вряд ли многие знали об этом, он всем представлялся как Эглио, сократив свое имя до более типичного в Доре. Юноша даже вздохнул, с тайной завистью глядя на него: вот кто действительно аристократ до мозга костей – всегда безукоризненная одежда, сдержанная речь, изящные, но строгие манеры.

Арвио замешкался с ответом, засмотревшись на отца своего друга, и второпях произнес:

– Да-да, входите. – Юноша никогда не мог называть его на «ты», как других слуг. – Присаживайтесь, – добавил он.

Эглио сел и, подождав, пока Арвио пересядет с пола, заговорил: