– Элвиоран рассказал мне о ваших проблемах…

Юноша мысленно присвистнул – он впервые услышал полное имя своего личного слуги и друга, а ведь мог бы догадаться, что Элвио – это тоже сокращенное имя. Вот ведь… имя отца назвал, а свое – нет.

– Я считаю идею учебы в Антрайне, с одной стороны, хорошей, – произнес Эглио.

– Где? – переспросил Арвио.

– В Антрайне. Так в обиходе именуется Академия визуальной магии Игмалиона.

– А-а-а… – только и сказал юноша, впервые услышавший это название.

– Так вот, идея хороша; только, чтобы добраться до центрального Игмалиона, вам потребуется довольно много денег и еще больше удачи. Сейчас по всей стране неспокойно, и напряжение возрастает. Недавние бунты в северных провинциях Игмалиона, в которых приняли участие и войска дорских аристократов, взбудоражили обе стороны. Чем ближе к Илайскому перешейку, тем более нервны и озлоблены люди. Конечно, есть вариант морского путешествия, но для этого необходимо добраться до ближайшего надежного порта и найти честное торговое судно, желательно из Игмалиона, что достаточно сложно при сложившейся политической обстановке. В общем, такая затея – извращенное самоубийство. Но если не найдется другого выхода, я дам свое благословение сыну, чтобы он сопровождал вас в пути.

«Интересно, откуда ему все это известно? Из официальной информации такого не узнать». – Не очень-то интересовавшийся политикой Арвио крепко задумался.

Может, пронесет и удастся дотянуть до совершеннолетия?.. Тогда он с полным правом сможет купить подорожную и отправиться в путь. За это время, глядишь, и пограничные волнения улягутся.

– Еще могу вам посоветовать одну не очень известную, но надежную ведающую – много она не возьмет, зато ее советы будут бесценны. Деньги я передам со своим сыном, если вы решите к ней пойти.

Уже наступила ночь, когда в окошко маленькой конторы, занимающейся делопроизводством и составлением различных документов, постучали. Хозяин и его сын смотрели сладкие сны. Других работников в конторе отродясь не было, если не считать писаря, жившего по соседству и изредка нанимаемого в дни особого наплыва посетителей, да и то его все чаще заменял подрастающий сын, что радовало отца.

Ренго Аради решил было не отзываться – ну где это видано принимать посетителей в такое время, однако пришедшие оказались настойчивы, и стук в окно продолжался. Когда же в доме послышалось шевеление и ругань, мужской голос произнес:

– Хозяин, откройте! Мы заплатим вдвое.

Тот, все равно уже проснувшийся, был немало заинтригован этим визитом и пошел открывать. Ограбления он не боялся – хоть и не бедствовал, но и роскошью не выделялся. К тому же местным бандитам было выгоднее поддерживать с Ренго добрососедские отношения.

Когда дверь отворилась, на пороге оказалась странная пара: высокий, статный, довольно молодой мужчина с то ли белыми, то ли седыми волосами и опирающаяся на его руку миниатюрная светлая шатенка с серыми глазами, оба явно аристократы, причем по мужчине это чувствовалось за милю. Настолько светлые волосы, как известно, встречались в основном среди уроженцев Дойна, ныне северной провинции, а еще не так давно – независимого княжества. Аристократию Дойна после присоединения к Дору официально лишили титулов, но поди разберись, кто теперь откуда. Хотя… вполне возможно, он сам скоро все узнает.

Разговор начала женщина, что укрепило Ренго в его подозрении насчет мужчины.

– Эрхи^[6] Аради, мы хотели бы срочно оформить подорожную грамоту на двоих юношей – моего сына пятнадцати лет и его личного слугу, уже достигшего совершеннолетия. Обстоятельства сложились так, что им предстоит отбыть по неотложному делу завтра утром, поэтому мы рискнули побеспокоить вас, зная о вашей надежной репутации и отзывчивости.

«Как же, – подумал Ренго, – догадываюсь я, о какой репутации они наслышаны. Контора не такая уж известная, не считая узких кругов, которые не очень-то любят огласки своих действий. Впрочем, мне плевать, что там у них за дела, лишь бы деньги исправно платили».

Лицо женщины было ему незнакомо, но где он видел этого мужчину?

– Присаживайтесь, да-нери! – Делопроизводитель зажег настольную лампу и, подождав пока посетители разместятся, сел сам. – Будьте добры, покажите ваше семейное уложение или его копию.

Женщина достала две бумаги и положила на стол. Все правильно, вот копия о составе семьи, а вот о штате домашних слуг. Тем временем мужчина достал из кошелька монету и положил на стол, металлический кружок блеснул золотом. Ого! Неслабо! За такую сумму можно выписать пять подорожных. Однако платит все же мужчина… Тем временем женщина собралась что-то сказать, но мужчина посмотрел на нее, и та промолчала. Интересно, что она хотела? А мужчина произнес:

– Вот ваша оплата, надеюсь, что вас не затруднит наше дело.

– На кого вы хотели бы выписать подорожную? – не зная, к кому теперь и обращаться, произнес Ренго.

– Вот, на Арвио Л’Арди, пятнадцати с половиной лет, – произнесла женщина, указывая на запись в уложении.

– И на его личного слугу Элвио Лари, семнадцати лет, – добавил мужчина. – Подорожная нужна до порта Харнад.

– Осмелюсь спросить, да-нери, молодые люди собираются отбыть с полуострова?

– Допустим. – В голосе мужчины послышались металлические нотки. – Я очень надеюсь, что ваша репутация является такой, как о ней говорят.

Ренго понял, что спросил лишнее, и постарался загладить неловкость:

– Да-нери могут полностью в этом на меня положиться. Еще никто не пожалел о том, что доверил мне участие в своих делах. Я просто хотел уточнить, почему именно Харнад, ведь Новайд гораздо ближе?

Мужчина несколько расслабился, но все равно оставлял ощущение взведенной пружины. Не дай Трое^[7] перейти такому дорогу!

– Вы прекрасно знаете, эрхи, что репутация Новайда оставляет желать лучшего. В данном случае быстрее не означает безопаснее.

– Вы правы, да-нери, возможно, молодым людям и не стоит появляться в Новайде. Харнад – честный торговый порт, хоть и не такой большой, но там найдутся суда, отплывающие в любом нужном направлении.

– Ну вот и хорошо, что мы поняли друг друга, – закончил этот эпизод мужчина.

– Уважаемые да-нери, – произнес Ренго через несколько минут. – Кого записать в поручители за данных молодых людей?

– Баронесса Велия Л’Арди, в девичестве Л’Гори, – посмотрела на него женщина. – Этого достаточно?

– Простите, да-нери, но требуется два поручителя.

Женщина с мужчиной переглянулись; кажется, они не знали, что поручительство нужно от двоих совершеннолетних, являющихся гражданами империи, тьфу, теперь уже просто «коренных жителей Дора».

– Нам надо это обсудить, – сказала баронесса и повела своего спутника в другой конец комнаты.

Они говорили достаточно тихо, и Ренго в общем-то не прислушивался, пребывая в полудреме и ожидая, чем закончится обсуждение возникшей проблемы. В том, что спутник баронессы из бывших аристократов Дойна, он теперь уже не сомневался, иначе не встала бы проблема со вторым поручителем. Из блаженного состояния Ренго вывело довольно громкое обращение баронессы к спутнику: «Эглио!»

Внезапно все части головоломки встали на свои места, и почтенному делопроизводителю захотелось сползти под стол и стать как можно более незаметным – он автоматически сопоставил услышанные сегодня имя и фамилию. Эглио, а точнее Эглиолен Лари, Северный Смерч, как его прозвали на границах Дора, после присоединения своей родины к империи в результате последней войны, с небольшим отрядом еще не один год наводил ужас не только на мелкие военные формирования империи, но и на дорские гарнизоны. Мирного населения отряд не трогал никогда, но все равно именем предводителя пугали детей в приграничных селениях. Ренго был выходцем из тех краев, как и баронесса Л’Гори.

Говорили, что во время последней битвы, когда остатки армии княжества уже были окружены, Эглио Лари сверкающим смертоносным вихрем стали прошел через дорские войска, как нож сквозь масло, оставляя позади себя кровавый коридор, по которому вместе с ним ушли несколько товарищей. Последние ряды дорцев просто разбегались при его приближении. Эглиолен с друзьями были одними из немногих, кому удалось вырваться из окружения и уйти в горы. Его портреты рассылали по селениям, обещали немалые деньги даже за информацию о местонахождении, пытались разыскать с помощью магии. Все оказалось напрасным. Летучий отряд так и не удалось поймать, однажды он просто исчез и больше не появлялся.

И вот нынче Ренго довелось увидеть легендарного героя воочию. Хотя он мог уже не раз встречаться с ним в городе, только вот откуда было знать… Сколько Эглио Лари теперь лет? Учитывая, что ко времени той битвы он был уже взрослым, то не меньше семидесяти, а скорее больше, притом выглядит младше сорока – попробуй тут догадайся. По слухам, коренные жители Дойна жили в среднем до двухсот лет, а нередко и дольше, поэтому по их внешности определить точный возраст было трудно.

Тем временем баронесса с графом, а именно таков был настоящий титул Эглиолена в прежние времена, закончили свой разговор и вернулись к столу. Ренго старался не смотреть на графа, но тот обратился к нему сам:

– Судя по вашему лицу, я вижу, что вы догадались, кто я. Это значительно облегчает дело. Нет нужды объяснять, что я по местным законам пока не могу быть полноправным поручителем. Однако вы являетесь полноправным гражданином Дора и можете поручительствовать сами, не так ли?

– Д-да, да-нери, вполне, – промямлил не ожидавший такого поворота делопроизводитель.

– Вот и славно, вашего поручительства вместе с поручительством баронессы будет вполне достаточно, чтобы молодые люди беспрепятственно покинули город и беспрепятственно добрались до порта. Скажу вам вполне откровенно, ничего противозаконного в их поездке, кроме того, что они хотели бы покинуть территорию полуострова и отправиться на обучение в столицу Игмалиона, нет. Проблема только в том, что некто считает иначе и решил распорядиться свободой молодых людей на свой вкус, поэтому поездку пришлось организовывать очень быстро. Надеюсь, вы меня понимаете?

Ренго только кивал. Вот, значит, как. Вероятно, муж баронессы собрался пристроить сына по своему разумению, как это принято в Доре, а жена, хоть и тихоня, решила сделать по-своему. Ну и пусть парни едут учиться куда хотят. Он вспомнил про своего сына, позднего ребенка, выросшего без рано умершей матери, и сердце потеплело. Дальше их городка всем будет наплевать, был ли согласен муж баронессы на отъезд сына или нет, и кто такой Ренго Аради. Возможно, когда-нибудь его имя войдет в историю как поспособствовавшего доброму делу.

– Я согласен с вашим предложением, – ответил он. – Учиться – дело хорошее. Дай боги им удачи в пути!

После этого Ренго быстро дописал документ и вручил посетителям. Те попрощались и направились к выходу. На пороге граф остановился и тихо сказал: «Я буду помнить вашу доброту».

Долго еще делопроизводитель не мог уснуть.

Отчим вернулся довольно поздно, причем слегка нетрезвый, что уже не предвещало ничего хорошего – в таком состоянии он становился напыщенным и въедливым. Арвио даже решил отложить разговор на утро, сделав вид, что ничего не случилось. Герхат Вари, как звали нового мужа матери, сам позвал пасынка.

Когда парнишка вошел в кабинет отчима, тот не выглядел таким угрюмым, как обычно в подпитии.

– Садитесь, юноша, – произнес он. – Я сегодня провел выгодное дело и хочу поставить вас в известность, поскольку оно касается вас.

Сердце Арвио упало: «Вот так… И даже про обучение нет уже смысла говорить…» Он присел на первый попавшийся стул, а отчим продолжил: