Ольга Смирнова: Вслед за тенью. Книга первая

Дисклеймер:

Все персонажи и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными личностями случайны.

Пролог. Под колпаком у «Мюллера»

Как он мог всё от меня скрывать? Я же имела полное право знать то, что творится в моей семье. Но он решил по-своему. Впрочем, как всегда…

И что же теперь? Столько лет пролетело… Как теперь всё исправить?

Всё моё детство прошло под его тотальным контролем. Все эти годы, каждый вечер после ужина, я в деталях отчитывалась ему о том, как прошёл мой день, а затем – вслушивалась в его советы и замечания по поводу того, как правильнее было бы поступить в том или ином случае.

Все эти годы мы жили изолированно. Мой круг общения тщательно им фильтровался и ограничивался. В первый год после того, как всё случилось, круг этот состоял из него самого, Полины – нашей помощницы по хозяйству и дяди Коли – начальника нашей службы безопасности – вот, пожалуй, и всё. Бесспорно, на то были причины: он стремился уберечь меня от опасностей, реальных или надуманных им – неважно. Важно то, что с его гиперопекой всё детство и юность я провела будто в капсуле, лишь изредка высовывая свой любознательный носик за стены нашего уютного и безопасного дома-крепости. Я даже не догадывалась о том, что происходит совсем рядом – в каких-то сотнях метров от его стен – за стенами поменьше, но в полной видимости из окна его кабинета.

Единственным местом, которое я исправно посещала после того, как взбунтовалась против такой тотальной изоляции, – была школа, куда на протяжении десяти лет меня отвозил и строго по расписанию доставлял домой дядя Коля.

Так случилось, что с семи лет воспитанием моим занимался Даниил Сергеевич Громов – мой дед по маминой линии. И сколько себя помню, он всегда ревностно оберегал меня от информации, которую считал лишней или совершенно для меня не существенной. Но рано или поздно всё меняется, а тайное – всегда становится явным. Поэтому, стоило мне закончить школу, как всё начало проясняться.

«Новые вводные, значит», – пробурчал дедушка, когда я радостно сообщила ему о том, что поступила в Универ.

«Дедуль, ну ты чего?.. Не рад, что ли?» – грустно улыбнулась я тогда, заметив одинокую морщинку у него на переносице. Она всегда появлялась, если что-то шло не так, как он запланировал.

«Рад… Конечно, рад. Просто нужно будет продумать некоторые пункты по твоей безопасности. Ввести коррективы…» – устало ответил он тогда.

«Ну, какие коррективы? Что ещё может случиться? Уже десять лет всё тихо—мирно. В прошлом всё, дедуль», – попыталась я успокоить в тот день его паранойю.

«Не спорь, – в своей обычной: авторитарной манере велел он тогда. И подумав, негромко проговорил: – Теперь любая мелочь может выбить почву у нас из-под ног…»

Я тогда не восприняла его слов всерьёз. Списала их на усугубившуюся с возрастом мнительность. А излишнюю подозрительность деда я привыкла объяснять для себя его военным прошлым и тем, что нам пришлось пережить в годы моего неспокойного детства.

Но минувшим летом, уже после того, как обрадовала его своим поступлением в Универ, я стала случайным свидетелем одного странного разговора. Он-то и заставил меня усомниться в уверенности о том, что все наши беды остались позади.

Обычно дед вёл деловые беседы у себя в кабинете, но в тот день…

В тот день мы горячо спорили в моей комнате о том, где мне лучше проживать. Дед считал, что безопаснее ездить на занятия из дома, а я бурно отстаивала свою идею поселиться в общаге. Вот на самой горячей точке нашего спора и раздался тот странный звонок. Мне показалось, дед тогда ответил на него машинально. Он молча выслушал собеседника и холодно предупредил: «Держись от моей семьи подальше или пожалеешь!» И бросив мне: «Позже договорим», вышел из комнаты.

Всю ночь после того разговора я прождала дедушку, не смыкая глаз. Но вернулся он только через два дня. Вернулся и с порога сообщил, что наш начальник СБ – дядя Коля – попал в аварию. В паре слов дедушка рассказал о его состоянии после инцидента, но все мои расспросы по поводу того странного звонка и о том, где он пробыл двое суток, остались без объяснений…

Спустя время произошло ещё одно событие. На первый взгляд странное и совсем несерьезное, оно поставило мою прежнюю размеренную жизнь с ног на голову. События с того дня замелькали словно узоры в калейдоскопе: стремительно и непредсказуемо настолько, что порой я ощущала себя героиней шпионского триллера и наотрез отказывалась верить в то, что всё происходит именно со мной – Катей Громовой – обычной первокурсницей медицинского ВУЗа.

Глава 1 Эльвира. Ход конём

Декабрь того же года.

Наступило утро пятницы. Я спешила в Универ и уже выскочила было за дверь нашей с Марьей комнаты в общежитии, но подруга остановила меня, огорошив новостью.

– Сегодня вечером жду тебя в Москва-Сити, – заявила она своим привычным деловитым тоном, – В 19.00 заруливай в рестик.

– Куда?..

– В ресторан, – объяснила она на понятном мне русском и тут же распорядилась: – Только чур не опаздывать, ясно! Координаты сброшу смской».

– А что, есть повод? – удивленно спросила я, застыв у входной двери.

– Есть, – коротко ответили мне с лукавой улыбкой. Она-то и раззадорила мое любопытство, которое дед называл не иначе, как патологическим.

– Какой? – осторожно спросила я, но не услышав ответа, продолжила «раскручивать» подругу на откровенность: – Ну, Маш… Вчера ж вечером ничего не предвещало…

– Ну, Мааш! – снова воскликнула я, видя, что она не спешит с ответом.

– Вот придешь в рестик – и узнаешь.

– Ну, неет, Маш! Я ж умру от любопытства! Хоть намекни! Маш, ну пожааалуйста. В конце концов: я должна знать, как одеться.

– Форма одежды – парадная, – известили меня, усмехнувшись.

– Па—рад—на—я! – пропела я по слогам. И подмигнув ей, уточнила: —Парадно—деловая или парадно—романтическая?

– Ну ты и зануда, Кать! – рассмеялась Машка.

– Должна же я знать, как одеться! Деловой костюм или платье а ля романтик? Ну, Маш!

– Ладно… Слушай… Я тут замуж собралась, – как бы между прочим известили меня. И с иронией добавили: – Так что в платье чтоб пришла, ясно!

– Ты?! Замуж?! Не может быть!» – только и удалось воскликнуть мне, успевшей за полгода дружбы распознать ее независимый нрав и тягу к «жизни без обязательств». Именно так она называла отношения со своим парнем.

– Для разнообразия – почему бы и нет! – вдруг заявила моя авантюристка.

– Вот это да… Ааа… Это… А Саша в курсе?» – сконфуженно залепетала я.

– В смысле? А кому, как ни ему в курсе-то быть, Кать?! Он весь этот шабаш и замутил, – с коварной усмешкой поделилась она, – вот путь теперь и расхлебывает!

– Ну и дела! – только и смогла снова выдать я. И спохватилась: – Прости… Неожиданно просто… Ещё вчера ж ничего не предвещало…

– Днем – да, а вот ночью… – загадочно проговорила Машенция.

– Так он приходил! А я не слышала… Эх, я и спать…

– Пришел – да был отозван, – подилилась она, очень постаравшись скрыть недовольство. Снова улыбнулась и добавила: – А телефон нам – на что?

– Так он перезвонил потом, да? Ночью? звонил!

– Ты у нас Капитан Очевидность, блин! Позвонил и высказал всё, что не успел при встрече.

– И предложение сделал по телефону, да?

– Служба, чего уж… – Вздохнула подруга.

– Да: служба – есть служба. Так папа говорил… Поздравляю, Маш… Вот просто… от всего сердца поздравляю! Просто это так неожиданно! – сбивчиво затараторила я, прогоняя из памяти день, когда папа сказал мне ту фразу: расстраиваться сейчас мне было ни к чему.

– Это я уже слышала, – смеясь напомнили мне, – Обещай, что будешь сегодня вовремя!

– Обещаю! Конечно, обещаю! – клятвенно заверила я ее и добавила: – Я постараюсь.

– Чтоб очень постаралась, слышишь! – велела она, – А то, знаю я тебя! Беги! На пару опоздаешь!

– Да… уже в пути! Ну ты даешь! – воскликнула я и выбежала, хлопнув дверью.

В ритме вальса пронеслась по коридору, спустилась в холл и толкнула тяжелую дверь на выход из общежития. Вылетела на крыльцо, как пробка из бутылки, и замерла в полнейшем изумлении.

Обожаю зиму! Она у нас замечательная, самая что ни на есть настоящая: студёная, с ледяным воздухом, холодящим горло, с хрустом снега под ногами, со звонким чириканьем воробьев, которым, кажется, любой мороз нипочем. Полина моя любит говорить: «Зимушка наша – своенравна и обожает преподносить сюрпризы». И она права: только вчера было тепло и дождливо, словно осень и не уходила, а за ночь резко похолодало, завьюжило и Златоглавую засыпало с горочкой. Рыхлые мягкие россыпи росли на глазах, застилали дорожки пухлым белоснежным покрывалом и свисали с веток деревьев и кустарников, словно Полинино дрожжевое тесто, как-то «сбежавшее» из кастрюли, казавшейся мне в детстве просто огромной.

Путь мой на занятия лежал через сквер и шла я по нему этим утром, как по настоящему царству Снежной Королевы из любимой в детстве сказки.

Лёгкий ветерок заигрывал с волосами: слегка трепал их и скидывал с прядей вездесущие снежинки. Вдруг более сильный его порыв подкинул несколько локонов на грудь. Я подняла было ладонь, чтобы привычно откинуть их назад, но вдруг расслышала издали насмешливое и настойчивое одновременно:

– Эй, красавица, позолоти-ка мне ручку!

Я обернулась и заметила женщину в чёрной норковой шубе. Она плавно скользила по направлению ко мне, чуть придерживая меховые полы своего гламурного одеяния, из-под которого выглядывали лишь щиколотки ног в чёрных кожаных сапожках. Я взглянула на её лицо, чтобы убедиться, знакомы ли мы, и с уверенностью откинула эту догадку: остановила меня совершенно незнакомая мне женщина.

Пара густых непослушных прядей чёрных как вороново крыло волос выбилась из-под её капюшона, успевшего покрыться снежной паутинкой, и теперь с обеих сторон обрамляла чуть разрумянившееся моложавое лицо женщины.

Нежданная собеседница подошла ко мне и вскинула перед самым моим носом изящную кисть руки с элегантным маникюром.

Я и не собиралась поддаваться на манипуляции этой дамы, ведь никогда не воспринимала всерьёз идею с предсказанием будущего, всегда считала это выдумкой, фокусом, мастерски разыгранным представлением.

К тому же передо мной стояла вполне себе обеспеченная дама, с идеальным макияжем «а ля натюрель» и в роскошной шубе, в которой явно было бы не с руки бродить по улицам в поисках желающих нагадать себе будущее. Дорогой маникюр, опять же, дополнял изысканный образ незнакомки. И только объёмная яркая шаль с длинными, свисающими на грудь кистями, нарочито повязанная поверх шубы, делала даму хоть чем-то похожей на уличную предсказательницу. Броский узор этой шали, вышитой пурпурными розами в золотой окантовке, так и притягивал взгляд. Яркий узор, казалось, плавно растекался огромной разноцветной кляксой по иссиня-чёрному полотну. Особого магнетизма образу моей случайной собеседницы добавляли и выразительные глаза с томной поволокой. Я заглянула в них и чуть не утонула, пробормотав:

– Не надо. Я в это не верю…

Не без усилия отвернувшись от незнакомки, на вдруг отяжелевших ногах я заспешила к «Сеченке», контуры которой уже просматривались в снежной мгле.

– Э… Стой, я не закончила! – выкрикнула мне в след брюнетка. Она догнала меня в два счета и настырно ухватилась за рукав моей дублёнки.

Я остановилась, лишившись дара речи то ли от навязчивой бесцеремонности женщины, то ли от странного магнетизма её взгляда.

– А ты дерзкая! – недовольно воскликнула она, окинув меня внимательным и чуть надменным взором. И продолжила: – Меня обычно выслушивают до конца, если, конечно, хотят добра. Хм… – замолкла она на пару мгновений, всматриваясь мне в лицо и будто что-то обдумывая.