С минуту мы обе безмолвно стояли, словно два запорошенных снегом изваяния, как бы опасаясь сделать ещё один шаг к сближению. Впрочем, мне не было страшно в обществе этой дамы. К тому же, моя бунтарка—интуиция, хоть и слегка капризничала, посылая мне вполне здравые идеи поспешить на пару, однако, в общем-то не настаивала на этом и вела себя вполне миролюбиво, похоже, не уловив явной опасности. И только ноги мои оставались неприятно ватными и неповоротливыми, но и они тоже будто не желали нести меня отсюда прочь. Это вызвало во досаду, ведь здравый смысл трубил, что я могла опоздать на пару.

Женщина всё ещё придерживала меня за рукав дублёнки, видимо, давая понять, что не выдаст мне «вольную», пока не выскажется.

– Отпустите меня, – миролюбиво попросила я, взглядом указав на её цепкие пальцы на моём рукаве, и объяснила: – Поверьте, со мной вы зря теряете время. Я студентка, денег у меня немного. Да вам они и ни к чему.

– Вот как! – иронично усмехнулась дама и заинтересовано выдала: – С чего такие выводы?

– Не производите впечатления нуждающейся, – объяснила я.

– Хмм… Верно, явный просчёт в образе… Что ж… Обстоятельства порой берут верх.

– Какие обстоятельства?

– Не важно, – проговорила она, оглядев меня ещё одним острым взглядом. И велела: – Считай, что у меня хобби.

– Хобби? – рассеяно переспросила я, стараясь не концентрировать внимания на её глазах, обрамленных густыми длинными ресницами и буравящих меня оценивающим взглядом.

– Да. Люблю направлять капризных цыпочек…

– Направлять куда?

– В нужное рус…

– Знаете, я не капризная цыпочка, – перебила я её, не постаравшись скрыть обиду. И объяснила: – Просто привыкла сторониться навязчивых дам с маниакальными замашками.

– Маниакальными замашками, – повторила она и снова усмехнулась: – А тебе палец в рот не клади… Что ж, один: один, голубушка, – вполне себе дружелюбно улыбнулась она и добавила: – Ты то, что нужно!

– Нужно кому?

– Хороший вопрос. Схватываешь на лету, – милостиво похвалили меня, – Итак: к делу! Деньги твои мне ни к чему. По темпераменту подходишь… А волосы твои…

– Волосы? Не понимаю…

– Они точно не оставят его равнодушным, – довольно ухмыльнувшись, заявила она.

– Кого «его»? – уточнила я, совсем сбитая с толку.

– Роскошные… Буйные… Непослушные, как их хозяйка, – будто увещевая меня, негромко вещала дама, оставив мой вопрос без ответа.

Голос её теперь как-то странно воздействовал на меня. Негромкий, грудной, тягучий, словно карамельная нуга, он будто лишал сил; будто обволакивал мягкой шалью, окуная в тепло и уют летнего дня. Меня даже стало чуть покачивать, словно на волнах, стоило ей продолжить говорить после короткой паузы: – Он обожает такую длину.

Слова эти отчего-то опалили меня спонтанной радостью. В ногах появилась странная лёгкость. Я вдруг почувствовала себя воздушным шариком, наполненным гелием и подвешенным к потолку. В голове медленно, но неотвратимо сгущался туман. В нём вязли обрывки моих разрозненных мыслей: «О ком она говор…»

– Кто «он»? – пролепетала я, с трудом разомкнув непослушные губы.

– Жизнь твоя будет так же непредсказуема, как их тяжелые крутые волны. – пристально глядя мне в глаза, негромко говорила дама, снова будто не расслышав моего вопроса.

– Волны?.. Не надо! – попыталась возмутиться я, сделав над собой неимоверное усилие. И заметила, как её рука потянулась к одному из моих локонов. Заметила и почувствовала, что совсем теряю волю к сопротивлению, становлюсь покорной, очень послушной – настоящей марионеткой в её руках. Манипуляции над собой я ненавижу с самого детства и позволяю это только дедушке, знаю, что он не причинит мне вреда и всегда будет на моей стороне. Но стоявшая сейчас передо мной незнакомка была не так проста. Чтобы избавиться от странного наваждения, я, по привычке, резко повела головой из стороны в сторону, но сделала только хуже: ещё несколько моих локонов перекочевало на грудь. Их тут же легонько огладили ладонью, но теперь я отчего-то не рассердилась, а улыбнулась, ни с того ни с сего поймав себя на мысли о том, что голос дамы мне нравится. Он для меня – словно манна небесная, поэтому я просто обязана вслушиваться в каждое сказанное им слово.

Обладательница этого голоса увиделась мне вдруг лучшим другом – тем, кто, как и дедушка, желает мне только добра. Стало быть, всё, что она мне сейчас навещает – станет самым важным в моей жизни. Не знаю, с чего я это себе напридумывала, но туман в голове продолжал сгущаться, и любая трезвая мысль, казалось, тонула в нём безвозвратно.

Откуда ни возьмись вдруг навалилась тишина. Полная. Глухая. Ни ветерка, ни шороха, ни чириканья воробьёв, ни гула машин вдали, ни голосов студентов, ещё мгновение назад спешивших мимо нас на занятия. Исчезло всё, кроме казавшихся мне теперь обсидиановыми омутов её серьёзных глаз. В них я вязла всё глубже и глубже.

– На твоем пороге Король Треф, Синеглазка. – в глубокой тиши звучал настойчивый голос дамы. – Ждёт… Томится… С бокалом гранатового сока.

– Ссока?.. Пппочему ггранатового?.. – запинаясь, нерешительно спросила я, снова с трудом разлепив онемевшие губы.

– Потому что любимый, – вздохнув, ответили мне назидательным тоном, словно неугомонному и неразумному ребенку. Следом мне ещё раз огладили волосы, словно гриву норовистой лошадке, и продолжили:

– Сейчас Король Треф – при даме с платиновыми волосами и даже не подозревает, как ты ему нужна…

– При даме… Кто она? – пробормотала я. Собственный голос слышался мне теперь доносившимся откуда-то издали. Он звучал слабо, едва различимо и отчего-то расстроенно.

– Пустое. Она тебе не соперница, – успокоили меня.

– Правда? – уточнила я со странной надеждой в голосе.

– Да, – категорично обнадёжили меня, – Запомни: только тебе суждено быть с ним рядом. Докажи ему это.

«Как?» – захотелось было спросить мне, но выплывшая из тумана интуиция подкинула другой вопрос.

– Зачем мне это? – прошептала я.

– Потому что он – твоя судьба, – прозвучал ответ. И снова было велено: – Докажи ему это!

– Как?

– Просто будь собой, Синеглазка. И не отпускай его от себя больше, чем на неделю.

Я не понимала, кто передо мной и о ком мне сейчас вещали, но ответ мне понравился настолько, что сердце радостно пустилось вскачь. Накатила дикая уверенность в том, что буду следовать этому совету, чего бы это ни стоило.

«Она мне не соперница… Не соперница… Нужно просто быть собой и не отпускать его…» – эхом отдавался в голове настойчивый голос дамы. Он кружил меня в странной эйфории, дарил непонятную надежду и повышал самооценку. Возможно, это был мой собственный внутренний голос. Да, возможно, я сама принялась внушать себе странный постулат дамы.

Где-то на задворках сознания встрепенулась моя интуиция, видимо, попытавшись вразумить свою хозяйку, намекнуть ей, что творится что-то неладное, неправильное.

«Стоп, Катя! Закрой глаза!» – мысленно велела я себе.

Но сделать это оказалось совсем непросто. Неимоверным усилием воли мне всё же удалось вырваться от плена манящих глаз, но скользнув взглядом ниже по лицу незнакомки, я наткнулась на полные губы цвета спелой вишни. Они на мгновение скривились в недовольной усмешке, но сразу же снова сложились бантиком.

– Не отвлекайся, Синеглазка, – было приказано мне.

Предсказательница снова вздохнула и выставила указательный палец перед самым моим носом. Я залипла на ярком остром ноготке и тут же забыла обо всём на свете. Ноготок этот пару раз прошелся у меня перед глазами маятником, отражая утренний свет крупинками перламутра, нанесенными поверх алого лака. Чуть дыша, я наблюдала за движением этого пальца, зачаровано ожидая следующей мерцающей вспышки. Откуда-то издали, словно сквозь плотный ватный кокон до меня докатился ещё один приказ:

– Слушай и запоминай!

Голос, отдавший это распоряжение, изменился: стал жёстче, чётче и больше не укутывал меня теплом и уютом. Теперь он размеренно отбивал ритм, словно встроенный внутри меня, невидимый глазу метроном.

– Рядом с тобой два Короля, Синеглазка, но лишь один из них желает тебе добра. Запомни, душа Короля Червей – черна как ночь!

Я снова качнула головой, пытаясь избавиться от назойливого «счетчика». «Метроном» вдруг стих, и мне показалось, что где-то совсем рядом зажурчал ручей. Я не могла понять, откуда тот взялся в сквере, да ещё и зимой, но сосредоточиться на этой мысли мне не удалось.

– Король Треф благороден. Именно он – твоя судьба.

– Он любит гранатовый сок, – то ли спросила, то ли известила я Голос.

– Верно, – одобрительно заметил Он и продолжил вещать дальше: – Опасность в том, что Король Треф будет видеть в тебе другую. – сквозь монотонное журчание ручейка пробивалось Его звучание: такое отчетливое, навязчивое, с глубоким грудным оттенком. Я сжала кулаки и медленно моргнула, сделав ещё одну попытку избавиться от наваждения.

Пухлые губы напротив снова изогнулись в ироничной усмешке:

– Не сопротивляйся мне, Синеглазка. Слушай и запоминай. Постарайся, чтобы Король Треф разглядел тебя настоящую. Это важно. Тогда будешь жить.

Голос незнакомки вдруг стал нечётким, едва различимым.

– Буду жить? – переспросила я, ничего не понимая. И услышала в ответ:

– Да. Стоит вопрос о жизни и смерти.

– Чьей?.. – спросила я, но ответа так и не получила.

Последнее, что мне удалось расслышать, было: «Берегись человека с каменным лицом».

Почувствовав, что странное притяжение резко ослабло, я устало прикрыла веки, а когда разлепила их, мерцающее пятно перед глазами уже рассеялось. Меня встряхнули за плечи, и знакомый голос приказал:

– Отомри!

Шум мегаполиса ураганом ворвался в уши. Я окончательно пришла в себя, осмотрелась по сторонам и пролепетала:

– Где она, Миш?

– Кто?

– Женщина… Тут стояла…

– Какая женщина?

– Ну… Король Треф… Король Червей…

– Ты чё несёшь-то, Кать? Не было здесь никого. Одна ты стояла.

В ровном голосе однокурсника проскользнул легкий намёк на раздражение. Что ж, хоть какая-то эмоция. Обычно Новиков похож на айсберг. Громадный, благо – рост позволяет, холодный и невозмутимый.

Он выхватил шапку у меня из рук и натянул на мои озябшие уши – и только тогда я поняла, что, выбежав из общаги, совсем забыла ее надеть. А капюшон, который я, видимо, машинально накинула на голову – давно слетел. То, насколько я озябла, теперь чувствовалось по резкой боли, пронзившей пальцы, стоило однокурснику выдернуть из них моего пушистика. Именно так я привыкла называть шапку, которую связала Полина, заменившая мне маму, если, конечно, маму вообще можно заменить… Как бы то ни было, но она очень старалась.

– Как же никого не было, Миш? Я же с ней говорила, – пролепетала я дрожащими от холода губами.

– Задубела совсем, – ответил он и велел: – Вперед! Семь минут до начала представления. Не будем огорчать Аннушку.

– Оставь её в покое, Миш, – в который раз попросила я.

И получила привычный ответ:

– Не лезь не в своё дело!

Меня обхватили за талию и потянули ко входу в Альма-матер. При других обстоятельствах я бы не позволила нарушение личных границ, но сейчас была благодарна Новикову за поддержку.

Глава 2 Неожиданное предложение

Прозвенел звонок с последней пары, и все ринулись из аудитории. Сквозь громогласную толпу студентов пробраться было совсем непросто: в час пик все мы, как по команде, приступаем к выполнению квеста «Будь первым гардероба».

С телефоном у уха я лавировала в плотном потоке и была уже почти у цели, как почувствовала цепкий захват за плечо.

– Стой! – скомандовал Новиков.

– Извините, но сегодня я никак не успею. Позвольте пропустить тренировку, – попросила я тренера по телефону и в шуме едва расслышала его ответ. – Хорошо, спасибо.