– Потому что после оповещения о надвигающемся буране все гости вернулись в свои апартаменты. Все, за исключением вашего ближайшего окружения. Мои гости, опять же – за редким исключением, – на этом замечании была сделана многозначительная пауза, – люди ответственные… Они умеют просчитывать риски… – с расстановкой разъясняли мне, – и вовремя прислушиваться к предупреждениям об опасности… К тому же они привыкли не выносить сор из избы.

– То есть, вы заставили их всех держать язык за зубами?

– Это лишнее. Все они отлично осведомлены о правилах игры. Без дополнительных внушений. Думаю, разумнее будет ограничиться лицами, заинтересованными в вашей персоне лично. Попробуйте обозначить их круг, Миледи. Я верю в ваши ментальные способности.

– Благодарю покорно, Милорд, – пробурчала я. И принялась размышлять вслух: – Маша… Не думаю… Зачем ей это? Я ее не просила… Тогда кто?

– Вы разочаровываете меня, Миледи.

– Почему?

– Потому что ответ на ваши вопросы лежит на поверхности. Пожалуй, соглашусь с мнением профессора Вяземского.

– С его мнением о чем?

– О зафиксированной им заторможенности.

– И в чем же это, по-вашему, выражается? – в тон ему поинтересовалась я.

– В вашей неспособности сопоставить и пары фактов из беседы с профессором.

– Но я их и сопоставляю! Он заявил, что звонила подруга. Я пытаюсь сообразить, кто бы это мог быть. Машу я исключаю сразу. Алиса – вторая моя подруга, тоже звонить не могла – она не в курсе того, что со мной приключилось. А подруг у меня всего две, чтоб вы знали!

– Я запомню.

– Тогда кто звонил?

– Да это в общем-то не важно, – вдруг выдал мой настойчивый визави.

– Как это неважно?! – возмутилась я, – Кто-то из моих близких строит мне козни – и это неважно?!

– Без паники, Миледи. Надо же, как вас зациклило на исходнике.

– Что?! Не могли бы вы выражаться понятнее, Милорд! – начала я раздражаться всерьёз.

– Извольте, – спокойно ответили мне, – Позвонить мог кто угодно. Не обязательно одна из ваших подруг. Думаю, звонившая представилась подругой, чтобы облегчить себе задачу. Целью было предстать в разговоре с секретарем лицом, заинтересованным в улаживании ваших дел по учёбе, и не вызвать у той подозрений. Позвонившая, – продолжал рассуждать Орлов, – могла бы представиться и вашей сестрой. И матерью. И даже тётушкой, всерьез обеспокоенной состоянием бесценного здоровья любимой племянницы. Повторю: кто звонил – не суть важно. Гораздо важнее то, что позвонившая… или тот, кто за ней стоит, – в курсе того, что таковых родственников в вашем окружении нет. Просто допустите такой вариант развития событий и перестаньте ходить по кругу в своих рассуждениях. Сосредоточьтесь на иной информации, которую вы получили от Вяземского.

– Сдача зачёта отложена на неопределенное время, – выдала я.

– И всё?

– Мне важно только это!

– Вы всегда мыслите настолько узконаправленно, Миледи? Или это досадное последствие вашего фееричного приземления с холма?

Этот человек всё больше выводил меня из себя. Делал ли он это без задней мысли или намеренно – было непонятно, но такая манера вести беседу мне не нравилась. После разговора с профессором я и без того ощущала полнейший раздрай. А то, что до сих пор так и не пообедала, только добавляло раздражительности. Поэтому нападки Орлова с изощрённым налётом стёба, как его «методу» окрестила бы Маша, все больше выбивали меня из колеи. С каждой минутой мне было всё сложнее сдерживаться и демонстрировать уравновешенность.

– Я мыслю конкретными фактами, Милорд! – громко начала я. – Факт номер один: в моё окружение просочилась «крыса», как выразилась бы Марья. Эта самая «крыса» успела разжиться информацией, которую – на секундочку! – ваши проверенные в кавычках гости, похоже, успели разнести по свету! И это несмотря на знание каких-то там правил игры, о которых вы упомянули, – вовсю понесло меня, – Факт номер два: если я не вычислю «крысу» как можно скорее, моя безопасность полетит к чертям, а свободная жизнь, которую я выиграла у деда, накроется медным тазом! И что вы на это скажете?!

– Только то, что лексикон вашей подруги весьма специфичен.

– Причем тут какой-то там лексикон?!

– Мда… Неужели горячность Ольги таки победит рассудительность Василия? – негромко задался вопросом мой «экзекутор».

– Что?.. – прошептала я. Весь мой запал сразу сдулся, как воздушный шарик.

– Продолжим анализ, Миледи. Я всё ещё надеюсь на то, что ваш темперамент более сбалансирован. Не разочаровывайте меня.

– А вы зануда, Милорд, – едва слышно пробурчала я. Но меня расслышали:

– Иногда без этого не обойтись… Возьмите себя в руки и вспомните, чему вас учил отец.

Это было сказано настолько спокойно и доброжелательно, что мне стало стыдно за свою вспышку гнева…

– Он учил меня собирать информацию… – тихо ответила я. И отчего-то разоткровенничалась: – Помню, мне плохо тогда удавалось произнести это слово… Поэтому папа заменил его на «вводные». Сказал, что так говорят все агенты… значит и я должна выучи…

– Со словом не складывалось, – прервал меня Орлов, – а с навыком как? Помню, Василий вас нахваливал. Неужели зря?

– Когда нахваливал? Недавно?

– Неважно. Покажите, что вы умеете работать с вводными. Начнем с начала. Поступил звонок. Дальше?

– Я ответила… Профессор поинтересовался моим здоровьем, сказал, что позвонила подруга и отменила зачёт… Какая подру…

– Следуйте дальше. В строгой последовательности.

– Профессор сообщил, что примет зачёт у Новикова… Вместо того, чтобы принять у меня… Почему? Новиков же тоже катился с горы… Вместе со мной.... И пострадал не меньше меня… Даже больше, ведь ему даже потребовалось дополнительное обследование в клинике… Почему моя, так называемая подруга не сообщила об этом секретарю профессора? О моей травме сообщила… А о его – нет… Почему? Это же не справедливо…

– Потому что перед звонившей стояла определенная цель. И она была достигнута.

– Цель сорвать мне сдачу зачёта?

– Думаю, есть ещё одна.

– Какая?

– Подумайте, Миледи. Сопоставьте факты.

– Протащить на зачёт Новикова?

– Верно. Дать ему возможность сдать его первым.

– Первым?

– Первым из вас двоих.

– Зачем? Бред какой-то… Кому это вообще нужно? Мы с Михаилом не конкурируем. Каждый занимает свое место.

– Ошибаешься. Положение Новикова нестабильно. Он укрепляет свои позиции.

– За счёт меня?

– Все выглядит именно так…

– Так вы думаете, это он отменил мой зачёт?

– Есть любители незаметно дёргать за веревочки… – как-то туманно ответили мне.

– Вы говорите о своём родственнике? – вдруг спросила я, ни с того ни с сего вспомнив о портсигаре. Вспомнив совершенно не к месту…

– Кого конкретно ты имеешь в виду? – Орлов внимательно на меня взглянул.

– Каменнолицего, – ответила я, пожав плечами.

– Кого? Позволь… Пример ассоциативного мышления? Скорее всего… Знакомая особенность восприятия… – принялся рассуждать вслух мой дотошный собеседник. – С чем ассоциируешь в данном кейсе? С внешним сходством?

– Кейсе? В данном случае, – вслух догадалась я. И объяснила: – У него лицо неживое. Каменное.

– Потеря мышечной активности. Значит, говоришь о Жарове.

– Так вы намекаете на него?

Меня оставили без ответа.

– Любитель дергать за веревочки – Жаров? – настаивала на нём я.

– Необязательно… – ответил Кирилл Андреевич через паузу. И отвел взгляд. Всего на пару мгновений, но я заметила.

Такая реакция мне не понравилась. Совсем. И сам ответ прозвучал более, чем туманно. Настороженно вглядевшись в интересное сосредоточенное лицо напротив, я постаралась понять, не выгораживает ли он своего родственника, не заодно ли он с ним. Мне было важно это для себя прояснить здесь и сейчас, но меня лишили этой возможности: лицо моего собеседника в миг стало беспристрастным, будто на него наспех натянули маску спокойного безразличия. К тому же мне отчаянно не хватало вводных о жизни самого Кирилла Андреевича и его истинных взаимоотношениях с Каменнолицым. И что-то мне подсказывало, что от Кирилла Андреевича мне их не дождаться.

Глава 6 Неожиданные откровения

– А может любитель дёргать за веревочки – именно вы? – усмехнувшись, попыталась я спровоцировать своего собеседника хотя бы на какие-нибудь откровения. Тщетно – он «не повёлся», как сказала бы Марья, ограничился лаконичным распоряжением:

– Объяснись!

Подкатив кресло к кровати, на которой я сидела, он расположился в нём и воззрился на меня с демонстративным интересом. Мне отчего-то показалось, что он был доволен тем, что я перевела тему с его родственника на него самого.

– Попробую… Признаться, в ваших владениях чувствую себя марионеткой. Вы держите меня под личным контролем, ограничиваете общение с друзьями…

– Вопрос твоей безопасности… – прозвучало короткое и довольно обтекаемое объяснение.

– Мне кажется, вопрос не только в этом…– не согласилась я, – Вы явно желаете что-то выяснить. Но что? Спросите прямо – я отвечу. Зачем использовать меня «в тёмную»?

– В темную? – переспросил он. Правая бровь его на мгновение дернулась вверх. Я кивнула в ответ, а он продолжил: – Я не использую тебя в темную… Но действительно хочу кое-что выяснить.

Между нами повисла пауза. Я бы не назвала ее неудобной, поймав себя на мысли, что с Кириллом Андреевичем мне комфортно было бы и просто помолчать. Но сейчас меня съедало любопытство. Я рассчитывала на то, что он задаст свой главный вопрос, я на него отвечу и всё прояснится. Но собеседник мой делать этого не спешил. Он сидел в своем кресле, напротив меня и молча буравил меня взглядом – фирменным Орловским: сканирующим. Я не выдержала этого взгляда и опустила глаза, а когда подняла их снова, то на меня уже смотрели по-другому: как на нечто обременительное, что ли, нежданно попавшееся на пути. Так смотрят на то, чем заниматься сейчас не досуг, но и пройти мимо нельзя, то ли от того, что заинтригован, но пытаешься это скрыть, то ли от того, что положение обязывает. Мои сумбурные размышления прервал его приглушенный голос:

– Порадовала, – похвалил он меня, – в логике тебе не откажешь.

«Логика должна быть железной», – вдруг вспомнились мне чьи-то слова, но чьи именно – так и не припомнилось.

– Благодарствуйте, барин! Но цели вас радовать у меня и в помине не было! – с вызовом парировала я, постаравшись за бравурством скрыть смятение и погнав прочь нежданное воспоминание.

– Вот как! – Орлов недовольно покачал головой – тон мой явно пришелся ему не по нраву.

– Прошу прощения… за дерзость, – виновато проговорила я.

– Прощаю, – спокойно ответили мне и негромко рассмеялись, в миг рассеяв возникшее вдруг напряжение.

Завороженная плавным звучанием низких ноток, я снова поймала себя на мысли о том, что мне нравится, как он смеется. Так обычно смеются уверенные в себе люди. И сидевший передо мной человек ничуть не сомневался в том, что в два счета переиграет меня в любом споре. Переиграет и добудет нужную ему информацию.

– Знаете, меня не отпускает странное ощущение, – начала я и замолкла, раздумывая стоит ли продолжать атаковать.

– Не томите, Миледи… Возможно, я помогу вам с ним справиться, – негромко подбодрил он меня.

Тон его голоса вдруг стал другим: приглушенно—интимным. Провокативный, он мигом разгорячил мне щеки и будто просочился под кожу. Стало немного душно. Я втянула носом прогретый комнатным отоплением воздух и напряженно повела плечами, желая сбросить накатившее вдруг ощущение струны, вдруг натянувшейся между нами.

– Миледи, – послышалось рядом. Имя, которым он меня наградил, прозвучало так… волнующе-настойчиво, что я на мгновение прикрыла глаза.

– Ммм… – попыталась я собраться с мыслями. Собралась и чуть нетвердым голосом выдала: – В «Империале» всё не то, чем кажется, Милорд.