– Правда? – уточнил мой собеседник. Усмешка коснулась его губ. Она оказалась настолько мимолетной, что я не успела определить: коварной она была или лукавой, но поймала себя на том, что смотрю на его губы не отрываясь. Сконфуженно моргнула и сместила взгляд выше – на глаза цвета молодой травы. Они смотрели на меня в упор.

– Да, – ответила я, ведь он ждал ответа. И честно поделилась своим ощущением: – Даже его владелец, похоже, не тот, кем кажется, – Поделилась и осеклась, заметив его реакцию на мои слова.

– Вот как! – В голосе Кирилла Андреевича послышалось удивление. Искреннее. Совершенно неподдельное. – Не будете ли вы столь любезны порадовать меня конкретикой, Миледи? – спросили меня уже в иронично—витиеватой манере.

– Почему бы и нет, Милорд, почему бы и нет… – Тон его голоса, удивленный и не потерявший иронии, придал мне смелости. – Начнем с ресторана «Империала».

– А что с ним не так? – лукаво усмехнулся мой коварный собеседник.

– В нем всё необычно, – поделилась я, небрежно взмахнув ладошкой. Задумалась на пару мгновений, как ещё дать ему понять, что пора бы и пообедать, и продолжила: – Зал стилизован под шахматную партию. Знаете, Милорд, эти вкусные оттенки кофе с молоком и горького шоколада… ммм… Я бы с удовольствием это попробовала…

– Попробуешь, – пообещали мне. Правый уголок его губ лукаво подернулся. – Так что по залу?

– По залу?.. – переспросила я, слегка растерявшись, – А, да… – пробормотала я и выдала: – Там всё в разгаре.

– В разгаре чего? – уточнил он.

– В разгаре игры. Я говорю о шахматной партии.

– Конкретнее.

– Когда я пришла туда пообедать, – напомнила я ему, сделав ударение на именно слове «пообедать», – у меня создалось впечатление, будто я ворвалась… посреди большой игры, понимаете… Да, мне определенно, почудился миттельшпиль… – подтвердила я задумчиво, вспомнив час, когда появилась в зале ресторана.

– Играешь в шахматы? – с интересом спросил Кирилл Андреевич.

– Только с дедушкой.

– Почему только с ним?

– Потому что с ним интересно, – объяснила я, немного растерявшись.

– Часто играете?

– Сейчас – намного реже. А раньше – да, часто играли, – отчиталась я. Смутилась под его изучающим взглядом и замолчала.

– Кто чаще выигрывает?

– Дед…

– Заверши мысль, – велел он мне.

– Про наше с дедушкой шахматное хобби? – не поняла я.

– Про хобби я все для себя прояснил. Про «всё не то, чем кажется», будь добра, – мягко велел Орлов, показав мне, кто из нас двоих, по сути, и модерирует беседу.

– А… Ну да… Стоило войти в ресторан, я почувствовала себя пешкой… Причём, пешкой в очень слабой позиции… – доверительно сообщила я своему настойчивому собеседнику. И чуть слышно добавила: – Проигрышной…

Он расслышал то, что я прошептала скорее себе, нежели ему. Расслышал и едва заметно кивнул. И тут же иронично меня приободрил:

– Не отчаивайтесь, Миледи. У каждой пешки есть шанс стать Королевой.

– Это единственное, что меня тогда успокоило, Милорд, – ответила я ему в тон. И негромко добавила, уже без всякой иронии: – Правда, не уверена, что хочу стать Королевой… именно в этой партии…

– Правда? Неожиданно… – задумчиво выдал Орлов.

– Почему?

– Полагал, что у вас больше амбиций…

– Почему? – как попугай повторила я.

– Прослеживается некоторый диссонанс с целями.

– Диссонанс с целями? Моими?

В ответ Орлов медленно кивнул, не отводя с меня проницательного взгляда.

– А какие у меня цели, по-вашему? – смутившись уточнила я.

Он не спешил с ответом.

– Хоть намекнули бы… Ладно… – вздохнула я, так и не дождавшись разъяснений. И заявила, очень надеясь, что намек на то, что пора бы уже и что-нибудь съесть, будет понят и принят к сведению: – Знаете, что меня больше всего впечатлило в ресторане?

– Что?

– Ассортимент! – смело выдала я и облизнулась.

Его реакция оказалась совсем не той, на которую я рассчитывала. В зелени глаз напротив шевельнулось нечто странное, я бы сказала: двусмысленное…

– Впечатляющий ассортимент… – проговорил он, то ли утвердительно, то ли вопросительно – я так и не поняла. Но радужка его глаз изменилась: она потемнела и обрела странно—притягательную глубину.

– Я бы с огромным удовольствием полакомилась бы прямо сейчас… – выдала я и растерялась ещё больше, не в силах разорвать контакта со взглядом потемневших зеленых глаз.

– Клубникой со сливками?

– Эмм… На десерт – да… Определенно, – пролепетала я. Осеклась на пару мгновений – и выдала со всей уверенностью, на которую была сейчас способна: – Но сначала – мясо. Устроит даже слабой прожарки. Чтобы долго не ждать.

Орлов вскинул на меня брови и негромко рассмеялся. Я совсем растерялась и собралась было выяснить, что смешного он нашел в моих словах, но…

– А ты кровожадная, – заметил он, всё ещё негромко смеясь. И выдал уже без смеха, но с иронией: – Вы получите свой дессерт, Миледи. Всему своё время. По фишкам «Империала» у вас всё?

– Гмм… Не совсем, – разочарованно вздохнула я, сообразив, что допрос не окончен, время обеда откладывается, а сам он может плавно перейти в ужин.

– Что ещё заметила? – дожимал меня «экзекутор». Дожимал настойчиво, будто тестировал незнакомую пока программу.

– Есть некоторые несостыковки в конструкции здания… ммм… То есть Базы.

– Надо же… На конструкцию замахнулась? Лихо! – иронично откликнулся мой настойчивый собеседник.

– Это потому, что аппетит у меня сейчас зверский. Я бы сейчас и слона съела, но слона нет – придется грызть Базу, – удручённо пробормотала я. Но меня услышали, едва слышно пробормотали: «Гмм…» и сообщили, взглянув на экран моего, «дремлющего» на тумбочке сотового:

– Потерпи ещё немного, недолго ждать осталось. Так что по конструкции заметила?

– Ладно, – не стала спорить я. И заявила я с видом эксперта по строительству и архитектуре чуть ли не мирового уровня: – Думаю, что в здании имеется цокольный этаж.

– О, как! И как же вас угораздило прийти к такому невероятному выводу, уважаемый эксперт? – поинтересовался Кирилл Андреевич, не потрудившись скрыть иронии.

– Почему же невероятному? Очень даже вероятному! Понимаете, если сопоставить пропорции здания, то… – предположила я и замолкла.

«А не сочтет ли он меня шпионкой? – вдруг промелькнула шальная мысль, – А если уже счел, то не утвердится ли в этой мысли?»

– То? – с интересом уточнил Кирилл Андреевич, не оставив мне выбора.

– То можно легко заметить, что фундамент слишком высок… Чуть ли не с мой рост. А о чем это говорит?

– О чем? Поведайте, уж не томите. – Правая бровь моего собеседника снова провокационно полезла вверх.

– Это как раз и говорит о наличии того самого этажа. Возможно, технического… Правда, входа туда днем с огнем не сыщешь…

– А вы искали?

– Не особо. В общих чертах в объектив рассмотрела и пропорции на глаз сопоставила.

– На глаз?

– А там ничего сложного, всё наглядно. А вход точно есть! То есть должен быть… Как-то же туда нужно проникать.

– Логично… И в архитектуре, значит, разбираетесь, Миледи… И швец, и жнец, и на дуде игрец…

– Не преувеличивайте, Милорд, – возмутилась я.

– Ничуть… Чувствуются Громовские замашки: перфекционизм – наше всё… – задумчиво проговорил Кирилл Андреевич.

– Не наговаривайте на дедушку, пожалуйста. У него не замашки, а цели.

– Ну, да, конечно…

– И в архитектуре больше разбираюсь не я, а подруга!

– Стоцкая?

– Нет, не Маша.

– Значит вторая. Их же у тебя всего две.

– Да. Вторая… В прошлом году я помогала ей с чертежами… Она готовилась к поступлению и занималась по какой-то навороченной программе. Как-то ей лень было читать материал, а выполнить задание было нужно… В общем, она попросила меня их изучить и вкратце ей пересказать. Я прочитала, запомнила и рассказала… Но всё равно мы тогда ошиблись в расчетах… Именно в пропорциях фундамента и ошиблись, понимаете?

– Понимаю, – ответил Орлов, как ни странно, внимательно выслушавший мою болтовню. И, помолчав, объяснил: – Здание стоит в низине. Возможны подтопления. Имело смыл сделать фундамент повыше.

– Странно… В кадре она не просматривается… Ландшафт относительно ровный. Холмы – да, присутствуют… Но в некотором отдалении…

– Что ещё заметила?

– В самом здании Дома отдыха? То есть Базы?

Он молча кивнул. А я поделилась:

– Я бы предположила и наличие четвертого этажа… Но хода туда тоже нет. Лестница ограничивается третьим… Ну и так – по мелочи: некоторые стены превращаются в двери. Как в том же ресторане, например… Интересно, сколько таких стен всего? Хотя нет, не интересно.

– Почему?

– Лишняя информация. Гораздо интереснее, что творится в моем номере.

– А с ним-то что не так?

– В нём появляются и исчезают предметы мебели. И не только… Вот где, например, тумбочка, которая стояла рядом с кроватью в вечер моего заселения?

– Стоит на месте. Соблаговолите взглянуть налево.

– Стоит, да не та!

– Вот как? И в чем же разница?

– У той был небольшой дефект на задней стенке. Скол или мелкая такая зазубрина. Об неё ремешок моего сотового зацепился. А у этой – ничего подобного нет.

– Во внимательности тебе не откажешь…

– Я давно занимаюсь фотографией. Научилась наблюдать и фиксировать необычное. Зачем тумбочку заменили?

– Сама же говоришь, на задней стенке имелся скол. Непорядок.

– Не стоило заморачиваться. Я все равно ею не пользуюсь.

Избегая острого взгляда Кирилла Андреевича, от которого вдруг захотелось поежиться, я огляделась по сторонам и заметила…

– Вот что это там, например?

– Где?

– На подоконнике, рядом с которым вы недавно стояли и о чем-то размышляли! – обвинительным тоном заявила я. – Утром этого здесь точно не было!

– А это… Это парик, – как-то нехотя ответил он. Так обычно отвечает дед, когда я подлавливаю его на чем-то провокационном.

Глава 7 Первая встреча

– Парик? А он-то тут зачем?

– Молодец, – похвалили меня, – Внимание фокусируешь.

– Вот говорю же – любитель дергать за веревочки… – в недоумении прошептала я. И спросила: – Какие ещё заначки у вас припрятаны?

– Не торопите события, Миледи. Всему свое время, – ответил он и заговорщицки подмигнул.

– Покажите реквизит, – просьба моя больше походила на распоряжение. Видимо, от того, что любопытство разгорелось не на шутку и терпения ждать объяснения было практически на нуле. – Пожалуйста, – всё же смягчила я тон. И нетерпеливо добавила: – Неспроста же он тут появился!

– Верно. Неспроста, – ответил мой «мучитель», не без удовольствия наблюдая за моим нетерпением.

Он неспешно выбрался из кресла и направился к подоконнику. Подхватил белокурую штуковину и в той же манере подошёл ко мне. И вдруг ловко подкинул парик в мою сторону. Я и глазом моргнуть не успела, как волосатая «посылка» пулей просвистела расстояние между нами и шлёпнулась прямо мне в руки, заставив инстинктивно вонзить пальцы в упругую шелковистость этого небольшого белокурого «коврика». Он приятно холодил ладони и вдруг показался мне отдаленно, но навязчиво знакомым. Будто когда-то я уже прикасалась к нему. И даже держала в руках. Так же цепко, как сейчас.

Перед глазами неожиданно пронеслась вспышка. Яркая, мимолетная, как комета из детства, напрягающая память настолько, что я ощутила ломоту в висках. А следом я почувствовала нечто прочное, стягивающее, словно мне на голову натянули леску. И леска эта обручем сковала голову. Ощущения эти были для меня в новинку. Никогда раньше я не чувствовала от воспоминаний столь явного физического дискомфорта. Поэтому сжала зубы и прикрыла веки, очень надеясь, что эта скованность пройдет.