А затем, слегка поколебавшись из стороны в сторону, словно бы принюхиваясь к чему-то, легко соскочила с пня, и резво покатилась по лесной подстилке куда-то вперед.

При этом запросто перепрыгивая толстые древесные корни, встречающиеся на её пути, и филигранно объезжая различной глубины ямы.

– Вот те раз! – полуневеряще-полувосхищенно пробормотал я себе под нос, и быстрым охотничьим шагом пошёл за своим странным провожатым.

Как раз и думая о том, что само понятие странности в моей жизни стало уж сильно размытым, и уже не являлось тем весомым определением чего-то очень непонятного, которым оно было раньше.

Крупная сосновая шишка все продолжала безмятежно катиться впереди меня, а я, идя за ней, все глубже погружался в полутемный мир дикого дремучего леса. В глубине души радуясь тому, что наконец-то выбрался в лес не на охоту на упырей, а скажем так, на прогулку со смыслом.

Ибо весь последний календарный месяц, воюя с нежитью, мне совершенно некогда было смотреть по сторонам, и замечать красоты окружающей меня цветущей буйной природы.

Зато сейчас неспешно идя по летнему сосновому лесу, я с наслаждением вдыхал его, настоянный на хвое и смоле целебный воздух, и с удовольствием разглядывал рыжих белок, о чем-то цокающих друг с другом где-то там, на верхних ветках высоченных вековых сосен.

А ещё сосновая хвоя перед моими глазами, в зависимости от угла, падающего на них солнечного света, постоянно меняла свой цвет, то светлея, до почти что небесно-голубого, а то и темнея, до почти что грозно-фиолетового. В общем, это был, чудо, что за лес, всем лесам лес, и это всего лишь в полусотне километров от огромного мегаполиса Москвы.

Внезапно, сосновая шишка, до этого равномерно катившаяся передо мной, и к спокойному движению которой я уже привык, остановилась, потом на одном месте, обежала замкнутый круг, и даже в его центре подпрыгнула два раза, как бы говоря мне при этом.

– Вот! Вот тут и копай.

Ну, что ж, сказано – сделано, я снял с плеч своё верное ружьё, и небольшой тактический рюкзак со всякой мелочью на всякий разный случай, и прислонив их к стволу ближайшей сосны, самой настоящей садовой лопатой, на этот случай прихваченной с собой, начал копать яму.

Лесной дерн был влажным и рыхлым, и поэтому копался очень легко, крупных корней мне не попадалось, а мелкие, моя лопата с треском легко разрезала. Так что, уже спустя десять минут, я, даже не запыхавшись, на глубине всего лишь в полметра, негромко стукнул лопатой по крышке какого-то небольшого сундучка.

Моё дыхание от азарта, вожделения и предвкушения, буквально перехватило. И тут, словно большой гриб после обильного дождя, передо мной прямо из земли, стал быстро вырастать совершенно белый лошадиный костяк, в свою огромную натуральную величину.

Клац! Пока я любовался на это чудо чудное и диво дивное, крупные лошадиные зубы едва не откусили мне голову. Нет, я, конечно же, помнил рассказ Жозефины, что у некоторых закладных кладов есть свои мистические или магические защитники.

Вот только я думал, что это будет просто обычный лошадиный череп, смирно лежащий на крышке сундука в качестве этакого живого капкана. И я никак не ожидал увидеть такое вот, вот такое проявление магических сил.

Клац! Дзинь! Я лишь в последний момент успел подставить под вновь смыкающиеся лошадиные зубы свою лопату. Которую те, словно это были большие ножницы по металлу, легко и перекусили.

– Ну, ничего ж себе! – удивлённо подумал я, копейным ударом вбивая остатки своей лопаты в пасть, как оказалось, вполне себе хищной домашней скотины, только притворяющейся при жизни спокойной и травоядной.

И одновременно с этим, резким рывком бросаясь в сторону своего ружья, до сих пор мирно стоящим у сосны, где я его перед этим беспечно и оставил. Ага, фиг там!

Костяное копыто злобной не упокоенной зверюги, с такой силой врезалось в мой бок, что я легко изменив направление своего движения, благо, что не врезался своей головой в уже другую сосну росшую неподалёку.

И зацепившись ногой, за корень которой, кубарем полетел на сухую лесную подстилку, загребая полные пригоршни сухой хвои, и такого же сухого лесного мха. И пусть до своего ружья я добраться всё-таки не смог. Но зато такой вынужденный цирковой кульбит всё же дал мне время вытащить свой боевой меч.

Глава 15.
А вот и леший

И теперь хищно набегающий на меня большой и белый костяк, встретил уже не бесполезный сельхозинвентарь, а самая настоящая боевая и прекрасно закаленная булатная сталь.

При встрече с которой, пара больших желтых зубов уже давно мертвой лошади, тут же полетела на сухую лесную подстилку, которую ещё секунду назад вспахивал своим носом я сам.

– Ага, получил свинья! – аж взвизгнул я от охватившего меня азарта, и начал рубить большой конский костяк уже всерьёз.

Впрочем, тот бояться совершенно не умел, и пер на меня, словно танк, как, хоть в первую мировую войну, хоть во вторую. Чем в принципе облегчил мне задачу и сэкономил мне время по своему расчленению.

Короче говоря, уже спустя минуту, под моими ногами лежала целая куча белых изрубленных в труху костей, верх которой венчал разрубленный на четыре части большой и старый конский череп.

– Ну вот, как-то так – я, с чувством выполненного долга, убрал свой меч обратно в ножны, и пошёл смотреть на отбитый мной в жарком бою клад.

Который, впрочем, очень меня не впечатлил. Так как в нём совершенно не было ни блестящего золота, ни больших драгоценных каменьев, а вот серебро было.

– Прямо, как по Фрейду – подумалось мне.

– О чем думаешь, то и случается.

В общем, в небольшом сундучке, видимо сделанного в свое время из крепкого мореного дуба, как раз и позволившему ему пережить все эти века, оказалось никак не меньше трёх килограммов различных серебряных монет, да десяток красивых медных подсвечников, вот и весь клад.

Думаю, что походу дела мне досталась очень давношняя церковная казна. То ли зарытая самими монахами, ещё в далёкие смутные времена, а то ли наоборот, припрятанная разбойниками до лучших времён, видимо которые для них так и не наступили.

Я стукнул друг о друга два сильно позеленевших от времени медных подсвечника, словно чокаясь на свадьбе хрустальными бокалами, послушал их мелодичный постепенно затухающий звон, и ни к кому не обращаясь, заявил.

– А что, для первого раза вполне себе неплохо.

Так как, во-первых, я вполне себе успешно испробовал вполне себе рабочий заговор для поиска различных кладов, а во-вторых, нашёл то, что и искал. А именно старое или даже можно было сказать, что древнее серебро, которое было так необходимо в моей работе, и ценилось в ней даже выше чем золото.

Ибо оно в ней было мерилом не богатства, а самой моей жизни. Так как золотом от упырей, и других представителей злобной голодной нежити, не откупишься и не отобьёшься, а вот серебром запросто.

Ибо патроны, начиненные этим благородным металлом, были той самой безотказной валютой, которую любая нежить принимала и понимала всегда, особенно если в голову, и особенно если дуплетом.

– Кхм, кхм – внезапно раздалось тихое покашливание за моей спиной, от которого я вздрогнул, а затем старческий надтреснутый голос заявил.

– Стало быть, успокоил конягу проклятущую, славное дело сделал, славное.

Я резко обернулся, но только для того, чтобы увидеть перед собой, спокойно сидящего на небольшом пеньке небольшого человечка, ростом не выше моего домового, одетого в совершенно невзрачную одежду, с добрыми глазами цвета дубовой коры и совершенно зелёными волосами.

– Здрав будь лесной хозяин великого леса, зовут меня Белояр – тут же сориентировался я, и сразу же решил польстить местному лешему.

– И ты здрав будь, добрый молодец, зови меня Агафоном – улыбаясь ещё шире, прокхекал лесной дед.

– От дела лытаешь или дело пытаешь?

Поняв, что запас старославянских слов у меня закончился, я ответил просто.

– Клад ищу, дедушка.

– Клад? – как-то игриво протянул этот зелёноволосый дед.

– Клад это хорошо.

– А может быть и мне, добрый человек, подмогнуть чем сможешь?

– А я в долгу не останусь, ты даже в этом и не сомневайся, ибо тогда весь клад себе забрать сможешь.

Уже очень серьёзно, и перейдя на чистейший русский язык, заявил этот лесной дед, и был совершенно прав. В том смысле, что найти в лесу клад и выкопать его, это было ещё полдела. Ты его ещё попробуй из леса вынеси, если его хозяин того не захочет.

– А чего ж не подмогнуть-то – в унисон лешему ответил я.

– И в чём ваша проблема дедушка?

– Вот в них – невысокий хозяин местного леса, резко ткнул своим коротким толстым пальцем куда-то в самую хвойную чащу, из которой, очень издалека, сейчас доносился победный волчий вой.

– Волки? – удивлённо уставился я на лешего.

– Так нет ничего проще – поднял я своё ружьё и расплылся в довольной улыбке, так как после жутких упырей и противных гулей, данные серые лесные хищники казались мне не страшнее декоративных болонок.

– Волки у меня – равнодушно махнул рукой местный леший.

– Всё равно, что дворовые собаки, у вас, у людей – тут же осадил меня дед Агафон, а затем уже более грустно добавил.

– А это оборотни, и моей власти над ними нет, так как они хоть и звери, но всего лишь на половину, а не бывает так, чтобы власть была только наполовину.

– Ибо она, или есть, или её вовсе нет.

– Вот и режут они теперь оленей да лосей в моем лесу, да благо если бы ели, а то просто так играючи, силу свою измеряючи.

– Первогодки они там все, только-только перекидываться научились, вот и бесятся от звериных чувств и силы в себе.

Дед Агафон досадливо сплюнул, сорвал большой красный мухомор, внезапно выросший под его ногами, и да же не морщась стал его есть, причем большими кусками.

Мол, отравлюсь всем назло, и всё тут.

Глава 16.
Знакомство с оборотнями

– Понятно – задумчиво протянул я, думая про себя, а так ли сильно мне было нужно выкопанное недавно серебро, ибо оборотни, это всё же оборотни, и сориться с ними без очень веской причины всё же не стоило.

Вот только причина у меня была, и действительно довольно веская. Так как, как там говаривала моя тётка, когда силу мне передавала. Наш род всегда защищал мир добра от сил зла.

А то, что сейчас и творили расшалившиеся оборотни-живодеры, как раз и было тем самым опасным злом. И пусть оно было, так сказать, небольшим и местечковым, но так и море из капель состоит.

Сегодня, мимо одной несправедливости пройдёшь, завтра, на другую глаза закроешь, а потом, так и не заметишь, как по уши в дерьме окажешься. И будешь ещё удивляться, а как это оно всё так получилось, а откуда это оно?

Местный лесовик, видимо, прекрасно понимал мысли, которые сейчас бродили в моей голове, так как от досады вгрызался в свой мухомор, словно бульдог в баранью ногу. И видимо мой ответ изрядно его удивил.

– Возьмусь, дедушка – весомо заявил я ему, закидывая своё ружье за спину.

– Вот только завтра возьмусь, так как нет у меня с собой серебряных пуль, а без этого идти на оборотней смерти подобно.

– Хоть завтра, да хоть и послезавтра – местный леший откинул далеко в сторону, так и недоеденный им мухомор, радостно соскочил со своего пня, и теперь, словно мартовский заяц, едва ли передо мной не приплясывал.

– Только избави меня от этакой напасти ведьмак, а то ведь подчистую изведут всю животину в моём лесу, что ж мне потом, одними белками командовать.

– Кромешник – вежливо поправил я зеленоволосого старичка, нагнулся за совсем недавно выкопанным мной сундучком, а когда разогнулся, то его уже и не было.

Да и действительно, чего дальше болтать-то, жизнь-то она не слезливый сериал, ибо, как там говаривал мой призрачный предок татарских кровей, дело сделано, в смысле, раз мужик сказал – значит, мужик сделает.