Старший брат

Однажды папа опаздывал к врачу. В дверях уже спохватился.  Нахлобучивая свой любимый чешский берет на клетчатой подкладке, окликнул меня:

– Дочь, карточку забыл, на полке с документами, подай, чтоб грязь не таскать по квартире, – отец подергал за верёвку в латунном с зеленцой колокольчике. Он сам придумал эту импровизированную рынду для таких случаев.

Я как сайгак рванула за важным документом. Покопошилась, руки – крюки опрокинули все содержимое полки на пол.

– Потом соберёшь все как было, – хватая карточку, крикнул папа в дверях. Дома никого не было, наслаждаясь редкой гостьей нашей квартиры – тишиной, с любопытством стала разглядывать бумаги на полу. Мерно вещал англоязычный шепелявый диктор запретной КВ- волны голосом ВВС из приёмника. Привлек внимание странный документ. Свидетельство о рождении. Запись: "Ивлев Олег Анатольевич. Родители: мой папа и неизвестная тётка". Внутри все похолодело. Папа нашёл другую женщину. Он нас бросит? Я быстро спрятала все бумаги в картонную папку. Схватила велик, прокручивая и сопоставляя все факты, крутила педали к дому подруги.  Осенний ветер развевал шелестящую ветровку, вспомнилась фраза любимой Агаты Кристи: «Успокойся. Умный не обижается, сначала он делает выводы». И я успокоилась, сначала надо посоветоваться со Светой. Тайна не моя. Наверное, у папы была причина никому не говорить об этом. Светка первым делом уточнила, год рождения то какой стоял в свидетельстве? Хм, я и не посмотрела. В детской головке столько всего вертится: сосед Сашка, который больше не носит мой портфель, Лёшка из соседнего дома больше не ходит с нами в лес, на каникулы мы поедем в настоящую древнюю крепость шведов, тренировки, шалости, сбор бутылок на новые кеды. Папина тайна осталась только его секретом.

 Прошли годы. Я вышла замуж. В один из душевных семейных вечеров на кухне мы сидели втроём, мой муж решил показать папе свои детские фотографии. Родителей. Друзей. Снимки с соревнований. Отец с интересом рассматривал, напялив на самый кончик носа смешные квадратные очки. Неожиданно подвинул ближе к переносице и прищурил взгляд. Желваки ожили на его скулах, а морщин резко прибавилось.

– Что случилось? – спросила я, и мы с мужем недоуменно переглянулись. – Пап? – я протянула руку к фото из школьного альбома моего супруга. Надтреснутым голосом мой сильный и смелый отец, вмиг превратившийся в хилого старца, спросил:

– Этот парнишка, кто это? – он ткнул пальцем на темноволосого парня рядом с моим юным мужем на снимке.

– А, это, Олег. Он сын нашего директора спортшколы. Мы друзья детства, вместе в лёгкой атлетике бегали, Лесгафта закончили, сейчас реже видимся, а что? – Саша напрягся.

– Можно? – папа бережно вытащил снимок из альбома, прижал к груди, и бесшумно, словно призрак, исчез за дверью своей комнаты.

Мы решили его не беспокоить, но спустя час заволновались. Заглянула в полумрак комнаты, пропахшей валокордином, мой самый дорогой человек привстал на кровати.  Щёлкнул переключатель, свет от тряпичного голубого торшера выхватил бледное фарфоровое лицо отца.

– Садитесь, – указал на плюшевые кресла. – Я уверен, что нашёл сына. Это чудо! Думал, что его нет в живых. Так и умру, и даже не узнаю, где ребёнка могила, – он обхватил голову руками и беззвучно зарыдал.

 Оказалось, что папа был женат. Очень её любил, но она любила тусовки в литературных кругах, светские рауты, модные посиделки запрещённых художников и поэтов. А он любил горы и преодоление себя в длительных походах и свою секретную работу. После возвращения из командировки папа не обнаружил дома ни жены, ни двухгодовалого сынишки. Он искал их долгие годы. Не помогли связи и знакомства. Обрывки информации, которую он собрал, довели его до первого инфаркта. Родня и общие знакомые сообщали факты, в которые невозможно верить. То они сбежали в Америку, то разбились в автокатастрофе под Севастополем, то она вышла замуж за тайного посла и поменяли имена и адреса, как в той песне из «Резидента». Единственное, что отец узнал в своих поисках, что его бывшая уже жена, долго общалась с перспективным на тот момент партийным работником, спортсменом по фамилии Е. Я не представляю, как это прожить всю жизнь с болью, уничтожающей тебя изнутри как раковая опухоль? Каково это – не обнять подрастающего сына?

И мы пообещали папе, что найдём Олега и попытаемся устроить встречу. Но судьба, злой рок… брата я нашла только спустя месяц после папиной смерти. Под подушкой в отцовской кровати мы нашли фото черно – белое карапуза с игрушкой. Почему так распорядилась жизнь, не знаю. Но теперь в моей жизни есть старший брат. Оказалось, он давно уже жил с нами по соседству. С семьёй. Через дорогу. И гулял с собакой на пустыре, там же где любил гулять и его отец. Возможно, они даже перекидывались парой фраз о жизни.