Вдогонку за солнцем (страница 14)
Дед в мешке
Тот летний день 2000-го года я не забуду никогда. Прошло двадцать лет, а эта история до сих пор коронная в любой общей компании с моей подругой. После того случая со мной боялись отправляться в путешествия знакомые. Так родилась традиция – путешествую одна! На вещевом рынке, позже он был снесен с лица земли и растерзан экскаваторами, бурлила в то лето торговля. Мы, челночницы. Гоняли в Москву по два раза в неделю за товаром. Помните тёток в спортивках, на шее с сумкой – антиворовайкой, пузатой от кровно наторгованных, которые тащат волоком «рисовые» сумки, набитые товаром по вокзальному перрону? Это про меня.
Мы с подругой опоздали сделать заявку на доставку товара автобусом. Пришлось стартовать самим, и использовать тощие спины как верблюжьи горбы. Иногда приходилось таскать по шесть – семь баулов с обувью на себе. Вес каждого превышал пятьдесят кг. Уезжали в ночи на поезде, в шесть утра – в Москве. Загрузились в поезд. В нашем купе девочка лет четырнадцати. Провожали ее три мужичка с военной выправкой. Непроницаемые лица универсальных солдат не располагали к беседе. Кивок, и медленно растворились в вокзальное серое утро. Бабка в цветастом платке шуршала пакетами и бухтела, что на верхней полке ей не место. У нас были нижние места, купленные с боем. Я сдалась, предложила обмен.
Поезд тронулся. Мы разлили в стаканы из-под чая пиво. Девочка наверху слушала плеер. Бабуля крехала, ерзала, пинками ног, намекая – на верхней полке ей было бы лучше. Простучал колёсами поезд и покинул окрестности Питера. Было слышно мерное храпение мужчин из соседнего купе, шорканья молодёжи в тамбур и обратно. Бабуле не удалось поскандалить, уползла, расстроенная, к проводнице. Вернулись вместе, привели деда в орденах, опирающегося на костыль. Бравый ветеран, в пиджачке цвета сливы, видавшем виды, брючки а-ля вельвет, присел рядом со мной. Бабка, собрав пожитки и причитая, сменила купе. Дед бряцал медалями и нарочито теребил их, привлекая наше внимание. Мы с Лизкой переглянулись с пониманием, что-то в нем напрягало и фальшивило. Дед шлепнул себя по колену и выставил на столик из сумки пять бутылок Охоты крепкой. Мы уже почали свое пиво из кружек, настроение – пора ложиться спать, но дед только разошёлся. Прорезался басистый тембр, пьяные бордельные шуточки, тут же возник из ниоткуда альбом семейный. По морщинистому лицу, похожему на запечённую картошку, полились слезы, до неприличия, театральные. Я предложила старику закругляться: "Уже три ночи, вам пора бы прилечь, откуда столько здоровья допивать пятую бутылку пива". Дед начал размахивать костылем, звон покатившихся бутылок разбудил вдалеке ребенка.
Моя подруга гном, ростом мне по плечо, поэтому велела не лезть. Я все решу. Попыталась урезонить разбушевавшегося Фантомаса. Он, матюгаясь, сказал, что бабы мы не компанейские, и нас он е....ть бы не стал. Дословно. Я запихнула пожелавшего спать на верхней полке ветерана по месту временной дислокации. Улеглись. Настала напряжённая тишина, такая бывает, говорят перед землетрясением или цунами, звенящая, пугающая. Только мерный стук колес. Снится сквозь полудрему сон: маньяк орудует кинжалом, хлещет фонтаном алая кровь, женщина закрывается руками, надрывно орёт "спасите". Я медленно открываю глаза и вижу, что это не сон. Девочка, закрываясь одеялом, пытается спастись от полоумного старика. Рука в крови. Я бывший мент все же, реакция мгновенная. Скидываю со всей дури вниз извращенца, получаю ногой по голове. Лизке четко отдаю распоряжение открыть рундук и бежать к проводнице. Подруге никто не открыл, она бегала по поезду и кричала: «Убивают!» Поезд затих, все спрятались, притворились умершими.
– Беги в первые вагоны, там или менты или начальник поезда, если никого не найдешь, рви стоп-кран. Мой верный гном умчался. Я прижала коленкой деда, тот барахтался, сплевывая и угрожая. Кое-как утихомирила. Поднялась, чтоб попытаться помочь девчонке. И в этот самый момент та, собрав мужество, из-под одеяла, выливает на меня газовый баллончик. Ощущения адовы! Вернулась подруга, безрезультатен был ее марафон. Соседи по вагону оживали, потому что стали задыхаться от слезоточивого газа, раздирая лёгкие спазмами кашля. До сегодняшнего дня не знаю, кто нажал стоп-кран, поезд остановился. Влетел линейный наряд. Дед был утрамбован в рундуке под моим местом, его вытащили три милиционера и поволокли по вагону. Перебил запах экскрементов все остальные запахи. Он обделался. Поезд стоял в Твери. Врачи скорой на носилках вынесли пострадавшую без сознания. Меня вернули к способности дышать, но я была в состоянии говорящей мумии. Дед оказался сидельцем, только что откинувшимся, сидел всю жизнь. Украл, убил, изнасиловал, в тюрьму. И лет ему было меньше, чем выглядел. И ордена чужие. Промышлял в поездах. Отец девочки, известный предприниматель из Москвы. Его люди нас с подругой позже поблагодарили, совершенно неожиданно. Меня назвали смелым человеком, спасшим жизнь, рискуя собой. История поучительная, будьте внимательны в дороге.
Несостоявшаяся актриса
Говорили мне: такой незаурядный артистический талант пропадает зря. Однажды на рынок, где я имела несколько торговых палаток, с утра заехала съёмочная группа. Именитый режиссёр задумал многосерийное кино «Линии судьбы». Я как Базилио вертелась около известных актёров, мечтая сняться хотя б на дальнем плане заднего фона. Месхиев упорно не замечал королеву базара. Пришлось действовать самостоятельно. Пореченков шёл вдоль аллеи с ларьками, хромая и опираясь на трость.
– Кадр первый, дубль второй, – заверещал помощник режиссёра.
– Уберите бомжиху из кадра, – рявкнул оператор.
В кульминационный момент сцены встречи Пореченкова с бандитами, я открываю неудачно пепси, влезая нагло в кадр. Брызги взбаламученной ржавой жидкости прыскают на светлый пиджак звезды. Он спотыкается и в полете наполняет галькой и щебенкой с базарной площади карманы одежды.
– Стоп кадр, твою мать, уберите эту бабу, – Месхиев орет.
– Можно рядом постою, могу продавца изображать, – взмолилась я.
Ирина Розанова и Гармаш хихикали и травили анекдоты, готовясь к своей сцене. Неудавшаяся актриса рванула к ним, услужливо протягивая горящую зажигалку каждый раз как сигареты оказывались во рту великих мэтров кино.
– С массовки? – пробасил Гармаш. – Там Андрюха Краско водочки искал, организуй.
– Щас, – через десять минут я неслась по аллее из ликеро-водочного, локоны одуванчиком разлетелись во все стороны.
Труппа артистов под тентом наполнили пластиковые стаканчики горячительным.
– В образе девчонка, пусть торгашку сыграет, – Ирина пыхнула дымом, закашлявшись.
Это была моя лучшая роль. Стойку с обувью, возле которой я ровно две минуты изображала продавца, бросили на асфальт три громилы. В сцене драки. Искусственная кровь залила мои драгоценные башмаки, припертые на собственном горбу из Москвы. Кадр вышел с первого дубля. Я же подсчитывала убытки. А потом с замиранием сердца три раза крутила сериал. Колоритную артистку в образе вырезали.
Как я сражалась с танками
Когда сыну было лет тринадцать, он подсел на известные всем "World of Tanks". Я боролась , как могла, прятала компьютер у соседей, не давала денег на развлечения, разговаривала часами, даже не пускала на футбол, который он на год в отместку мне вообще бросил. Эти танки нас давили зависимостью. Сын нашел способ : играл в комп. Клубе и у друзей, продавал вещи, докупал броню и другие прибамбасы. Но я не могла бросить работу. Работала сутками и подрабатывала без сна на второй работе. Однажды я решила вернуть компьютер и сказала: "Можешь не ходить в школу, не есть, не пить, сиди и играй до посинения"– что он сделал. Только не сказала, что я подрезала память в материнке. Игра включалась и все… Он истерил, клялся , что бросит, обещал вернуться в спорт. Но я была непреклонна. И тогда сын для увеличения памяти удалил все-все файлы: мои начатые рукописи, фотографии с 1990-го года. Я все их хранила на компе.
Долго рыдала. И отстранилась, видя, что сын равнодушен. Не могла даже разговаривать с ним. Попала в больницу, в кардиологию с кризом и микроинфарктом.Сын приходил в палату и плакал, я собирала ему в пакеты еду больничную, ведь он был совсем один. А он просил, чтоб я боролась и не умерла. Он обязательно изменится.
Жизнь – лучший учитель. После больницы я потеряла работу и денег не было на еду. Комп его накрылся. Начал мучить моего ребенка хронический диагноз – гастродуоденит.
Чтоб не думать о болях постоянных я уговорила его вернуться в спорт. Через боль. Потихоньку все встало на места. Мы боролись с его диагнозом. С потерями сознания – силой воли и мысли. Таблетки почти не помогали.
Однажды, спустя пару лет, сын сказал: "Спасибо, мама! Какой я был дурак, что столько времени потратил впустую. Я считал, что ты плохая мать. Тебя никогда не было дома". Комп на долгие годы загрустил и постарел. Сын полностью ушел в спорт, начались достижения, успехи, сборы. Он стал подрабатывать. Закончил колледж при Лесгафта.
А недавно в старой книге, которая упала с полки, я нашла чудом уцелевшие, давно потерянные снимки с поездки нашей в Крым. Они все были продублированы на том компе и я считала их утраченными навсегда.
Антошка, поговорим немножко
– Все, хватит с меня работать на дядю! – откинула я в сторону газету "Работа для вас". Протаптывателем тропинок не берут, нужен блат. На вакансии "Собутыльница на час" и "Подружка-подушка, с водонепроницаемой вставкой на плече" – вообще конкурс непомерный. Открываем интернет – магазин! Весь мир блуждает с широко закрытыми глазами только там! Обсудили наболевший вопрос в "переговорке" с мужем, пока соседи по коммунальной стране спят. Нет толчеи на двенадцатиметровой обшарпанной кухне, грохота сковородок, и свиданий "карданов" у плиты.
– Может, сэконд-хэнд, дешево и сердито? Детский? – муж предположил не настойчиво, – На закупку – копейки, за аренду не платим. Ничего и не теряем.
– Точно, я знаю где база! – разгорелся во мне тлеющий огонёк предпринимательства.
⠀Утром мы уже слонялись по огромному складу с запахом хлорки и тошнотворного стирального порошка, напоминающего бабушкины духи "Красная Москва". В горах шмоток, кверху задами, как на грядках дачники, копошились специалисты по продаже вещей из вторых рук. Со скоростью языка ящерицы, поймавшей муху, они выхватывали из гущи вещь и кидали в тележку. Мы ускорились. Побросали самые новые и брендовые вещи к себе в корзинку и на кассу.
– Стопэээ! – дама в бейсболке и грудями, вываливающимися ей на живот из декольте футболки с надписью" FucKтически Твоя", положила ладонь мужу на плечо. Он брезгливо отстранился.
– Вы же первый раз, вам только оптом!
– В смысле, оптом?
– В коромысле, взяли мешок, там двадцать пять кг, и потащили, – продавщица ехидно скривила тонкие губы.
– А откуда мы узнаем, что там?
– Риск – дело добровольное! Детское – там, – она махнула рукой в неопределенную сторону света.
– Ппц, – в один голос сказали мы и побрели за мешком.