– Так-то за шторкой, ты посмотри: в одном флаконе при тебе и душ, и для другой нужды устройство. А тот клозет – для наших двух комнат. Хошь кизяк потом в удобрение цветочкам, а можно шо покрупнее в пакетике. Имели желание место сэкономить, и поддончик приманстрячили. Наш клозет моментами имеет плохое настроение, так Гоша тут любит посидеть. Вчерашние новости полистать, – Грицацуева зыркнула на мужа. Любитель новостей исчез миражом в глубине квартиры. К тошнотворным запахам добавился флёр ландыша из баллончика. – А обойки-то, глянь, какие! Таких уж и не достать, веселенькие, блестят. Ночью хоть без ночника, и звёзд не надо, – тётя Фира ловким движением послюнявила колбасообразный палец, и пришпандорила оторванный кусок обоины к стене.

– Так продавец-то кто? Родственники инженера?

– Проворовался тот инженер, увезли его в светлые дали, ещё до войны, а мой дед в снабжении при заводе был, многодетный человек с уважением и репутацией, семью инженерскую определил в приличные бараки с печным отоплением. И вся квартира стала наша. Сыну если бы не желали лучшей жизни, не продавали лучшую комнату, – Грицацуева страдальчески закатила глаза, выпятив нижнюю губу.

– Да, интересная история… – я уже держалась за косяк входной двери, оббитой покусанным поролоном.

– Так шо, комнату будешь брать, у нас тут тихо и дружно, – Фира прижала меня к стене пиками Джомолунгмы в синей фланели.

– Я подумаю.

– Шоо тут думать, на лестнице очередь щас выстроится до Московского, только Фира свистнет. Я ж имею желание выбирать соседа. ⠀ Монолог завершила выбежавшая сонная крыса, застывшая посреди коридора в недоумении.

– Ох, эти кооперативщики, к Оксанке, рыжей, уж привыкли, иногда забегает поживиться, а эта серая. Не наша, – драный тапок полетел вслед юркнувшего грызуна в зловонную пасть "молена".

 Шикарные апартаменты на Коли Томчака в районе бывшей Московской Заставы, как вы уже догадались, я не купила.