ЛИМБ (страница 14)
– Ну конечно, – бухтел Яшка, поднимаясь, – если на расстрел, то первый как всегда я…
– Громче, Сыроежкин, не стесняйся.
– Я говорю, он болел, Лев Станиславович. Черепно-мозговая травма в детстве и как следствие – бессонница. А после смерти отца у него открылся необычный дар, он начал видеть духов. Кажется, пытался убежать от своих видений в монастырь, но это не принесло ему спокойствия…
– Уже интереснее. Продолжай.
– Я сказал всё, что почувствовал. Извините.
– Композитор умел выходить сознанием из тела и общался с сущностями из нижнего астрала, – пришла ему на выручку девочка из группы «У». – Его считали бесноватым.
– Лярвы и черти посещали его даже в годы затворничества в монастыре, – подключилась её соседка.
– Он не является автором произведения, которое ему приписывают, – сверкнули жёлтым глаза ещё одного змея.
Не желая следом за магами всем скопом получить двойки, ребята начали «вытягивать» друг друга, по крупицам собирая сквозь время и пространство нужную информацию.
– И кто же настоящий автор? – практически с издёвкой переспросил Чернов. В ответ честная компания только развела руками. – Ладно, садись, Сыроежкин, три. Остальным ничего не ставлю, так как подтвердить или опровергнуть данные гипотезы, пользуясь историческими источниками, не представляется возможным.
Ребята с облегчением выдохнули. Кто-то стёк по спинке стула, кто-то размял затёкшие плечи, кто-то положил в рот мятную конфету.
– Антипова, теперь ты. Удиви нас.
Колени слегка подрагивали. Хотелось спрятаться, воздуха не хватало. Порыв ветра снова подхватил меня, и я действительно спряталась – там, далеко-далеко, высоко-высоко над пахнущими влагой деревьями. Как хорошо было бы на самом деле улететь сейчас отсюда подальше!
Картинка расщепилась. Я видела два места одновременно и второе из них начала описывать безэмоциональным, глухим голосом:
– Старая железная дорога рассекает напополам густой лес. Изгибается, виляет между высокими тёмно-зелёными елями и соснами, которым нет конца и края. Мелькают потрескавшиеся, мокрые деревянные шпалы. Несмотря на сильный ливень и шквалистый ветер, поезд несётся так быстро, как может, пока его не останавливает поваленное ураганом дерево…
Чернов вздёрнул бровь. Потом, нахмурившись, стал тереть подбородок.
– Где-то далеко шумит крупный город, а рядом с ним разливается большое чистое озеро – как настоящее море. Но я не там. Я лечу над тёмными густыми лесами, кроме которых ничего не видно, а если расширить обзор выше и вправо, то дальше, за лесом, начнутся горы, и у подножья раскинется маленькая неприметная деревенька на десять домиков. Сейчас их десять, один старый деревянный и девять кирпичных, но когда-то было в два раза больше, а позже – всего один-единственный. Остальные разрушила буря… – я прервалась и добавила неуверенно. – Мне продолжать?
– Да, – выдохнул Чернов. – То есть, нет. Спасибо, Антипова, этого достаточно. Садись. Четыре.
– А почему не пять? – вклинился Яшка.
– Я могу нарисовать карту! – воскликнула я, вернувшись в реальность. – Я не очень точно передаю словами мелкие детали, нарисовать будет проще!..
– Не нужно, – строго одёрнул меня Чернов. – Я просил тебя считывать мелодию. Мелодию, Антипова, а ты что читала?.. Настраиваешься ты неплохо, но в следующий раз потрудись правильно услышать задание.
Я почувствовала шлепок, будто меня кто-то больно ударил по руке. Или даже по крылу?! Меня вышибло из контакта, и подключиться больше не удавалось. Прочная металлическая стена с колючей проволокой, которая вдруг выросла вокруг кафедры, надёжно глушила все попытки снова открыть канал.
– Только что вы прослушали первую часть сонаты Джузеппе Тартини в соль-миноре, более известной под названием «Дьявольская трель», – пояснил Чернов, убрав скрипку в кейс. – Как утверждал композитор, эту мелодию он впервые услышал во сне в исполнении самого Дьявола – в те годы, когда прятался в монастыре от римской полиции. Кто знает, возможно это был вовсе не сон, а выход в астрал, где он и повстречался с Его Величеством Сатаной? В таком случае, справедливо ли будет сказать, что смертный человек действительно не имеет отношения к авторству данного произведения?..
Его вопрос повис в воздухе, оставшись риторическим. Эта информация уже никого особо не волновала, интерес к загадочной сонате иссяк, и вообще, вступать в полемику никто больше не хотел.
Ха! Кажется, мини-юбки отменяются. Ещё недавно очарованные студентки теперь смотрели на Чернова с неприкрытой ненавистью. Ну наконец-то вы увидели его истинное лицо!
– Ника, что ты там предлагала? – мрачно буркнула Лизка, ткнув меня карандашом в спину. – Коллективную жалобу ректору?
Глава 11. Ничем не напугать
Часы в золочёной раме громко тикали на залитой светом стене. Сердце билось тихо и глухо, щекоча горло. Может, зря мы всё это задумали? Что если нас застукают?! Как мы будем выкручиваться? Как объясним всё это Кузнецову?!
– Лиз, ты уверена?.. – прошептала я, замерев от скрипа двери в ректорскую.
– Шшш! – шикнула та на меня. – Проходи давай! Сыр, ты на стрёме! Если что, отмотаешь время!..
– А вдруг у меня не получится? – шипел тот, сверкая глазами. – Тебя-то батя опять отмажет, а нам с Никой как тогда быть?!
– Хватит каркать! – огрызнулась Лизка, утягивая меня за собой и прикрывая дверь. – Сами же говорили, что нам нужны улики! Ну, на крайней случай, не улики, а хотя бы зацепки…
В приёмной никого не было, кабинет тоже пустовал. Иван Иванович и его секретарша на большой перемене любили хорошо покушать в столовой – прямо вместе со студентами, как простые люди – чем мы и воспользовались.
– И что теперь? – подойдя к массивному дубовому столу, я оглянулась на подругу. Золотая птица-статуэтка, раскинув крылья, осуждающе на нас смотрела. – Ключ от ящиков Кузнецов всегда носит с собой. Не взламывать же!
– Зачем ломать мебель, когда есть компьютер! – дёрнув мышкой, Лизка вывела ректорский ноут из режима сна. – Он только на реальных ключах и замках помешан, а сюда пароль не ставит!
Палец со свежим френч-маникюром беспардонно защёлкал по папкам:
– Вот, пожалуйста! У него тут «компромат» на всех преподов! Сейчас мы всё про этого Чернова узнаем!..
Но уже через полминуты оптимизм Чародеевой куда-то испарился:
– Хм, странно… – протянула она. – Видишь, у остальных есть подробное досье, а у него – ничего. Как будто он вообще к нам официально не трудоустраивался.
– Как такое может быть? Он что, самозванец?
– Навряд ли. Скорее, его папку Кузнецов по дружбе куда-то тщательно спрятал, и мы её так просто не найдём, – сняв с запястья резинку, Лизка собрала волосы в хвост. – Ладно, раз уж мы здесь, то давай тогда посмотрим, было ли что-то общее у пятерых пропавших девочек…
Пока она хладнокровно изучала личные дела жертв, я вся взмокла. Казалось, прошла уже целая вечность, и Кузнецов вот-вот нагрянет, а мы, вместо того чтобы делать ноги, тратим время зря.
Судя по анкетам, три девушки учились на первом курсе в группе «М», одна на втором в группе «У» и ещё одна на четвёртом – тоже в «У». Работали с разными видами оргона. Двое были отличницами, остальные хорошистками. Одна, как выяснилось, не жила в общаге, а снимала рядом квартиру, а ещё одна – урождённая петербурженка. Цвет глаз, цвет волос, рост, вес – всё отличается. Разве что в пункте под названием «Активация Кундалини» у всех стоял прочерк, но когда я указала на это Лизке, она только отмахнулась:
– Это мы и так знаем.