Крылья рассеялись, от них остался только едва заметный, пахнущий канифолью дымок. Спрятав запонку обратно в шкатулку, я взялась за метлу и принялась сгребать осколки в одну кучу.

– Я пока поговорю с комендантом, – вздохнула Чародеева, снимая с вешалки свою студенческую форму. – Наплету ему, что ты всех нас спасла от неизвестной страшной сущности, и попрошу, чтобы не сдавал тебя куратору…

Да, заговаривать зубы Лизка умеет прекрасно. Надеюсь, у неё и в этот раз получится, и расследовать подробности произошедшего комендант с Черновым не будут. А то ведь так и до обыска недалеко – придут осматривать место «преступления», найдут у меня волшебную запонку – и вот тогда мне точно крышка. Чернов, в отличие от коллекционера, ударит без промаха…

* * *

Во всех ведомостях и документах, где Яшке нужно было указывать фамилию своего бенефактора – Агеев – он умышленно писал её строчными символами и без буквы А. Первая буква просто убегала в неизвестном направлении – или «случайно» не пропечатывалась, если текст набирался на компьютере. Казалось бы, мелкая пакость – а змею всё же было приятно в который раз отравить репутацию нерадивого отца.

– Ты на каникулах домой ездил? – спросила Лизка, с хлопком открывая бутылку оранжевого оргона. В воздух над холлом взвилось облачко едва заметных прозрачных пузыриков. – Они всё ещё вместе?

– Да, – сморщился Сыроежкин, изминая пальцами ведомость об очередной индивидуалке, которую он как всегда прогулял, но снова получил «отлично». – Мать переехала к нему в Петербург. Звали меня с ними жить или хотя бы в гости, но я, разумеется, отказался.

– А комнат там сколько? – деловито поинтересовалась Чародеева. – Далеко от института?

– Нет, здесь рядом, на Васильевском острове. Пять комнат и терраса на крыше, – ещё сильнее скривив нос, буркнул Яшка.

– Понты! За эксперименты над людьми хорошо платят! – рыжая сделала пару глотков из бутылки. – Я бы съездила на разведку. Всё лучше, чем тухнуть в общаге.

– А ты сама-то! – огрызнулся Яшка. – Зачем папины хоромы на общагу променяла?

– У меня важная миссия – я переехала, чтобы защищать Нику! И, как сегодня выяснилось, не зря!..

– Тоже мне нашлась телохранительница… – бухтел Сыр, не желая слушать. Подписавшись под словами «с оценкой ознакомлен», он махнул ручкой, как волшебной палочкой, в сторону проходной. – Вон, пусть ваш ненаглядный некромант её защищает.

Убирая пропуск в карман куртки, в холл действительно вошёл Колдунов, да ещё и не один, а с Юлей. Блондинка на ходу тыкала пальцем с длинным ногтем в телефон, держа нового кавалера под руку. Пару раз она споткнулась и чуть не упала со своих высоченных каблучищ, но и тогда в реальность не вернулась. Паша же, напротив, шёл очень осторожно, встревожено озираясь по сторонам. Боится, что увижу их вместе?.. Скривившись, я отвела взгляд.

– На этого бабника надежды нет, – допив оргон, Лизка с грохотом бросила пустую бутылку в урну. – У него теперь свои дела. Вчера даже на занятия не явился – небось, Юлька за выходные выпила все соки. А сейчас, глядите, проспался и притащил свою задницу в институт. Ещё и не палится, смотрит так наивно. Наверняка у него уже и объяснение готово – о том, что ты «всё не так поняла». Ника, не ведись! Не вздумай говорить с ним!

Взяв под локоть, рыжая уверенно потащила меня к лестнице, ведущей наверх.

– Малышка, доброе утро! Как дела?

Едва ли сегодняшнее утро можно назвать добрым. Да и дела мои хуже некуда, но я лучше промолчу – всяким предателям знать это вовсе не обязательно. Чародеева настойчиво потянула меня за руку, мол, не задерживайся. Отвернувшись, я стала подниматься за ней по ступеням.

– Эй, девчонки, вы куда?..

Бережно, но быстро усадив Юлю на банкетку в холле, парень поправил рюкзак на плече и сорвался следом за нами.

– А действительно, куда мы? – шепнула я на ухо подруге.

– Какая разница! – тоже шёпотом ответила та. – Туда, где он не будет тебя доставать. Если ничего лучше не придумаем, то в женский туалет! Главное – не оборачивайся!

– Подождите!..

Сизо-фиолетовый оргон, потянувшийся за нами снизу, сковывал ноги, и создавалось ощущение, что мы передвигаемся в желе. Как в кошмарном сне – пытаешься убежать от монстра, но путаешься в одеяле. Лестница казалась бесконечной, и когда мы, наконец, прибежали наверх, обе вымотались так, словно поднимались на вершину небоскрёба.

На третьем этаже было людно и шумно, голоса студентов сливались в один сплошной монотонный гул, однако стоило сиреневой дымке доползти до коридора, все как по команде притихли. Время замедлилось. В гробовой тишине, протяжно и ниже, чем обычно, прозвенел звонок, и ребята, пошатываясь, словно зомби, начали медленно разбредаться по аудиториям.

Паша догнал нас прямо у уборной.

– Ника! – поймав за руку, он развернул меня к себе. Кажется, это был первый раз, когда он обратился ко мне по имени, без всех этих «малышей». – Поговори со мной!

– Не о чем ей с тобой говорить!.. – Лизка попыталась оттолкнуть его, но парень прохладно её осадил:

– Не лезь не в своё дело.

– Что?! – задохнулась та. – Как ты со мной разговариваешь! Это моя лучшая подруга вообще-то!..

Паша легонько коснулся мизинцем её плеча. А может быть даже, не коснулся, просто его рука ненадолго зависла в воздухе рядом с девушкой, и та, побледнев, резко замолчала. По её щекам, как трещины по сухой земле, побежали тёмно-лиловые изломанные полосы – это почернели и вздулись под кожей её одеревеневшие вены. Она качнулась, словно у неё подкосились колени, юркнула в уборную и выкрутила до упора холодную воду, пытаясь смыть с себя магию. Мы с Пашей остались наедине в опустевшем коридоре.

– Малыш…

– Катись к чёрту! – рявкнула я и постаралась быстро улизнуть обратно на лестницу. Но куда там – теперь Паша бежал за мной уже вниз, а впереди него тёк по ступеням, сбивая меня с пути, парализующий фиолетовый оргон. Споткнувшись, я чуть не потеряла ботинок – он наполовину слетел с ноги – и схватилась за кованые перила, чтобы не упасть.

– Осторожно! – парень в два счёта оказался рядом. Он хотел меня придержать, но я увернулась. – Что происходит? Почему ты избегаешь меня?

– А ты сам не понимаешь?! – я попыталась вдеть ногу обратно в обувь, но без ложки это было не так-то легко.

– Не понимаю. Иначе бы не носился за тобой по всему ЛИМБу, – он произнёс это спокойно, не повышая голоса, просто чуть быстрее, чем обычно. – Что стряслось? Опять проблемы с бенефактором?

– Мои проблемы тебя не касаются! – наспех ослабив шнурки, я, наконец, обулась и распрямилась, чтобы посмотреть ему в глаза. – Лучше расскажи, как ты отдохнул тут без меня на каникулах?

– Так себе.

– Не ври! Я всё знаю про вас с Юлей!

– Малыш, я думал, мы давно уже обсудили эту тему с алхимическими андрогинами и пришли к пониманию. Пожалуйста, не злись на нас. Юля недавно рассталась с парнем, ей сейчас и так нелегко, она вынуждена принимать антидепрессанты…

– Зачем антидепрессанты, если есть ты!

– Не понял.

– Ты вернулся в Питер её утешать, и до последнего дня каникул вы жили вместе! Депрессию, полагаю, сняло как рукой! Я очень рада! – в моём голосе звенели слёзы. – Только немного переживаю за вас. Видимо, вы так влюблены, что часов не наблюдаете, вот и прогуляли вчера весь учебный день! Плохая, знаешь ли, идея – прогуливать занятия на последнем курсе. Так и вылететь за миг до триумфа недолго!..

– Что?! – на его лицо на секунду сошла тёмная тень, в зрачках мелькнул злой огонёк. – Что за чушь?!..

Я непроизвольно поёжилась, по ногам начал мурашками подниматься леденящий мороз, как будто я стояла босая на снегу. Паша резко стал другим – таким бессердечным и холодным я помню его разве что в день нашего знакомства в клубе. Потом в какой-то момент он просканировал меня, подстроился, надел живую маску. Вплоть до сегодняшнего дня только пальцы, лишённые тепла, выдавали его настоящего, а сейчас маска слетела, и я увидела за ней чужого человека, всё это время прятавшегося в тени. Бесчувственного. Мёртвого. Стало страшно – как в фильме ужасов про теневую часть личности, который мы с ним когда-то вместе смотрели в кино…

Вверх над моими плечами поплыл чёрный дым. Забыв зашнуроваться, я побежала дальше по лестнице. Догнав, Паша снова схватил меня, на этот раз за предплечье, а когда я развернулась, готовясь перевоплотиться и испепелить его в прах, он вдруг молниеносно расстегнул свой рюкзак и вытряс всё содержимое мне под ноги.

Воздух взорвался фиолетовым оргоном. Я оглохла, обмякла, мысли резко смолкли. Стало спокойно и как-то чересчур тихо. Поверх учебных папок, файлов и исписанных альбомных листов бесшумно лёг, выпав с самого дна сумки, паспорт, из которого торчал розоватый железнодорожный билет.

– Я не прогуливал занятия. Кузнецов официально дал мне академ на понедельник, потому что в выходные поезда не ходили.

Подняв документ, некромант раскрыл его и подставил мне под нос. Деревня Люболяды – было выбито светло-серым шрифтом место отправления. Путь не близкий, с пересадкой в Луге. Плацкарт, верхняя боковая полка. В конечный пункт – Санкт-Петербург – поезд прибыл сегодня в шесть утра.

– До последнего дня каникул я оставался у бабушки, – глухо пояснил Паша. – Она застудила суставы, и от боли не могла встать с кровати. Нужно было привезти продукты и лекарства из города. Набрать воды из колодца. Убраться. А ещё у неё хозяйство: куры, гуси, коза, собака. Скоро ей будет восемьдесят пять, но она сама всю зиму о них заботится. Как ты уже знаешь, её сын – мой отец – умер двадцать лет назад. А после смерти дедушки в прошлом году помочь ей больше совсем некому. Поэтому я и поехал туда – не смог бросить её одну в трудный час. Когда-нибудь она тоже уйдёт за черту, и тогда мне не нужно будет никуда ехать, чтобы с ней пообщаться. Но не сейчас. Не сейчас. Пока ещё не время…

Под ворохом его мертвецки спокойных объяснений я опешила. Фиолетовый туман рассеялся, чёрный дым тоже. Перестали колоться током напряжённые лопатки. Теперь кололо только в груди. Было жутко совестно.

– Почему ты подумала, что я тебя обманул? Кто тебе такое сказал?

– Никто… – проблеяла я. – Паша, извини меня, пожалуйста. Я ошиблась. Просто… мне… это приснилось.

Карие глаза, моментально смягчившись, сощурились в улыбке:

– Ох, иди сюда, глупенькая… – прежний Паша вернулся. Притянув меня к себе, он ласково провёл холодными пальцами по моим волосам. – Малыш, да, я всё понимаю. Твой дар совершенствуется с каждым днём, и тебя всё чаще могут посещать видения, до мелочей сбывающиеся в реальности. Так бывает, это нормально. Но всё же иногда сны – это просто сны…

Придерживая за плечи, он осторожно, как несмышлёного ребёнка, повёл меня по ступеням на нижний этаж:

– Не бойся, малышка. Я тебя не обману. Я тебе предан и буду ждать столько, сколько понадобится. И давай отныне договоримся: если тебя что-то тревожит, сначала обсуди это со мной, и только потом уже – с другими. Хорошо?..

Спиной, напряжённым онемевшим затылком я почувствовала, что следом за нами на площадку у лестницы вышел, оставив своих студентов в аудитории, Чернов. Прислушался к обрывкам нашего разговора. Принюхался – то ли к фиолетовому оргону, то ли к клубам угольного дыма, которые, медленно переплетаясь, поднимались к куполу института…

Скрестив руки на груди, он ещё долго смотрел нам вслед, и взгляд его был мрачнее тучи.