Глава 8. Знак свыше

Увидев Чародееву, Яшка побледнел, как полотно, только не понятно – от испуга или от внезапно нахлынувшей радости. Пробормотав что-то про синий оргон, который «водопадом хлещет из пробоя», он усадил её на своё место рядом со мной, а сам пересел назад и положил обе руки на затылок девушке. В такой позе он сидел половину пары по биологии, не шевелясь и впервые за всё время отказавшись записывать новый материал. Анна Александровна ничего ему не возразила. Похоже, переглянувшись с ним, она без слов поняла, что сегодня он занят практикой, а не теорией, поэтому просто посоветовала позже переписать лекцию у меня.

Правда, мне тоже оказалось не до учёбы. Тучи сгущались со всех сторон – нужно было что-то делать. Поколебавшись несколько минут, я прикрылась учебником и всё же написала сообщение Чернову:

– У меня проблемы. Утром мы снова чуть не сцепились.

Молчать дальше смысла нет. Бенефактор явно прожигал меня глазами не просто так. Видимо, комендант всё же настучал ему о моей утренней выходке, и чем дольше я теперь буду прятаться, тем больше подозрений на себя нашлю.

– Ты о Паше? – ответа не пришлось долго ждать, но он поставил меня в тупик. Почему Чернов притворяется, что не в курсе?.. Решил воспользоваться излюбленным трюком следаков на допросе? Закосить под дурачка, чтобы усыпить бдительность, развязать подозреваемому язык и выведать максимум подробностей?.. Нет, я на это не поведусь. Нужно сразу идти в наступление.

– Я о коллекционере. Если это не ваш розыгрыш, если вы не специально натравили на меня эту тварь, то теперь вы сами видите, что я не справляюсь одна! – напечатала я быстро.

– А что с Колдуновым? Он не обидел тебя?

Хороший вопрос вообще-то. Я ведь и сама не знаю, обидел он меня или нет. То, что он сделал с Лизкой, ужасало. И хотя подруга утверждала, что это был очень мягкий энергетический удар, скорее даже шлепок, мне всё равно стало не по себе. Слишком уж пугали эти на секунду помрачневшие, жестокие холодные глаза. Возможно, зайди ссора чуть дальше, он ударил бы и меня.

– Неважно, – не желая дискредитировать Пашу перед научруком, я снова перевела тему. – Скажите лучше, вы не хотите мне помогать с коллекционером из-за того, что я отказалась содействовать вам с расследованием?

Прошла пара минут. Ответа не было. Прочёл – и молчит.

– Это месть? Делаете всё, чтобы я почувствовала себя в вашей шкуре?! – настрочила я вдогонку.

Снова тишина. Может быть, тоже какой-то психологический приём – пытка молчанием?.. Ещё сильнее разозлившись, я закидала его целым ворохом сообщений:

– Нас с вами нельзя сравнивать! Вы справитесь с вашими делами самостоятельно, а вот я одна – нет!

– Разве не за тем вы стали моим бенефактором, чтобы мне помогать?!

– Знаете, для вас это всё просто игры, а кому-то может стоить жизни!

– Почему вы игнорируете очевидное?

– Такие стычки с коллекционером опасны не только для меня, но и для окружающих! Как же вы не понимаете!..

Чернов снова появился онлайн и выдал сухое:

– Антипова, я пока ничего не понимаю. Расслабься. Дай мне тебя просканировать.

Расслабься! Легко сказать! Да я уже полгода всё никак не могу расслабиться, а он вечно только подливает масла в огонь!.. Откинув телефон, я закрыла глаза. Выдохлась так, будто все эти слова я не писала, а кричала. Нет, Анна Александровна, простите, но учиться я сегодня не в состоянии. Придётся нам всей компанией потом переписывать лекцию у старосты…

– Энергетические тела человека спрятаны друг в друга, как составные части матрёшки, – проговорила в этот момент с кафедры биологичка. – Когда вы проникаете глубже, чтобы добраться до сути проблемы, помните, что с каждой новой итерацией человек становится всё уязвимее, всё восприимчивее к вашей диагностике…

По венам бежали электрические змейки мурашек, разогревая тело изнутри, будто воду в чайнике. Ползли и щекотно лопались под кожей невидимые маленькие пузырики воздуха. Чернов, в отличие от Анны Александровны, не церемонится и залезает в ауру по самые уши, наводя там кавардак. Пытка продолжалась безумно долго – по ощущениям, четверть часа, не меньше – но когда я снова взяла в руки телефон, услышав вибрацию, оказалось, что не прошло даже двух минут.

– Не переживай, сегодня вы всё сделали правильно. Коллекционеров сводит с ума вид разбитого стекла, они не выносят смотреть на осколки. Однако это вовсе не значит, что в следующий раз, едва он появится, тебе обязательно нужно всё вокруг ломать. Попробуй установить с ним контакт. Извинись, в конце концов. С такими, как он, вполне можно договориться.

– Трудно договориться с тем, кто воспринимает тебя как дичь. Он хочет меня поймать. Мне нужна ваша помощь!

– Как я уже говорил, он для тебя не опасен, но твой страх перед ним делает тебя дичью, поэтому ты и ведёшь себя соответствующе – неразумно, будто глупый цыплёнок, а не феникс с двенадцатью спиралями.

– Прекратите меня оскорблять!

Только этого не хватало! Не просто отказывается помочь, но ещё и издевается! Спасибо хоть не курицей на этот раз назвал! Рассерженно заблокировав телефон, я швырнула его на край парты. Лизка, устало открыла глаза и шепнула:

– Эй, подруга, опять с Пашкой ссоришься?

Отмахнувшись, я схватила ручку, подвинула к себе тетрадь и принялась прямо посреди фразы показательно записывать за биологичкой лекцию. Тему занятия я прослушала и теперь совсем не понимала, о чём идёт речь, но решила хотя бы сделать вид, что взялась за ум.

Телефон коротко провибрировал, экран снова ожил. Мы одновременно вздрогнули, ручка беспомощно зависла у меня в руке, едва я прочитала текст ответного сообщения.

– Вау! Вот это поворот! – Чародеева присвистнула и смахнула с затылка Яшкины ладони, прерывая целительский сеанс. – Так, Сыр, хорош, мне уже полегчало!

Всю дурноту с её лица и впрямь сняло как рукой. Голубые линзы в глазах засветились кокетливыми звёздочками, на губах заиграла улыбка, и даже щёки мигом порозовели. Жирно-прежирные буквы всплывающего уведомления излечили её быстрее, чем волшебные руки уробороса.

«Ладно, цыплёнок, не злись, – писал Чернов. – Приходи ко мне завтра в 18:00».

* * *

В модном японском ресторанчике, окна которого выходили на набережную, было многолюдно, но при этом уютно и спокойно. Квадратные восточные светильники над столами испускали лишь слабый рассеянный свет, а мягкие бирюзовые диванчики с высокими спинками надёжно скрывали нас от других посетителей. Можно было представить, что мы тут одни, и не бояться, что кто-то увидит или услышит наши странные разговоры.

Макс крутил в пальцах бамбуковые палочки для суши, как барабанщик. Лизка листала меню. Паша, сидя напротив за столиком, с самого начала вечера держал меня за руку – словно боясь, что убегу. В иссиня-чёрной строгой рубашке он казался ещё бледнее, чем обычно – будто не медиум, а призрак.

– Ребята, не стесняйтесь, заказывайте всё, что приглянется, я угощаю.

После занятий Паша, под пристальным взглядом лучшего друга, долго извинялся перед Лизкой – разве что на колени не встал – а потом пригласил нас всех поужинать. Он говорил, что поступил утром так грубо вовсе не со зла. Что я на самом деле безмерно ему дорога, и его бросило в нестерпимый холод от одной только мысли меня потерять, а дальше всё произошло само собой – он не сдержал этот холод внутри, и теперь очень переживает, что пострадали другие люди.

Лизка его, вроде бы, простила – во всяком случае, от ресторана не отказалась – но ко мне аппетит так и не пришёл. Даже моя любимая «филадельфия», завёрнутая в авокадо и так заманчиво сияющая с картинки, у меня тёплых чувств не вызвала, и когда к нам подошёл официант в чёрном азиатском переднике, я заказала «цезарь» – первое, что пришло в голову, просто чтобы не сидеть с пустой тарелкой. Макс с Лизкой взяли один большой сет роллов на двоих. Паша, с укором глядя на меня, выбрал себе салат из маленьких осьминожек с морскими водорослями.

Разговор не клеился. Темы для обсуждения задавал в основном Макс, а Лизка разве что изредка хохотала над его шутками. Я молчала, ковыряя «цезарь» вилкой. Паша, поглядывая на меня, тоже не притронулся к своему блюду. И только когда ребята уже доедали свой огромный поднос с роллами, он вдруг подмигнул мне, слабо улыбнувшись:

– Кажется, тебе здесь не понравилось. Я с тобой согласен, тут слишком скучно и уныло. Так пресно, что даже васаби не спасёт ситуацию. Вроде бы все эти люди пришли сюда по какому-то поводу – кто-то отмечает день рождения, кто-то годовщину, а у кого-то девичник перед свадьбой – но по их аурам так и не скажешь. И лица у всех блёклые и ничего не выражают, будто они умерли. Будто их сварили – прямо как еду у них на тарелках. Им нужно волшебство. Какой-то знак свыше, чтобы проснуться. Малыш, хочешь, я немного оживлю для тебя этот ресторанчик?

– Что ты имеешь в виду? – осторожно уточнила я.

– Магия некроманта может оживлять – парадокс, да? Но это именно так. Я могу вернуть их всех к жизни. Одних в прямом смысле, а других – образно.

Сначала ни до кого из нас не доходило, что он задумал. Тогда парень недвусмысленно посмотрел в свою тарелку и подтолкнул палочкой к краю одного из бейби осьминожек. Осьминожка в ответ на укол слабо дёрнулась. Мы с Лизкой изумлённо ахнули, а Макс расхохотался. Паша шикнул на него, попросив не шуметь. Потёр ладони одна о другую, разогревая кровь, и поочерёдно дотронулся мизинцем до брюшка каждого скрюченного зверька. Провернувшись на пальце, блеснуло в тусклом свете лампы его широкое серебряное кольцо с выгравированной латинской надписью «Non decederis supra mortis». ¹

– А разве тебе не надо для этого делать что-то особое? – удивлённо переспросила Лизка в образовавшейся тишине. – Ты не будешь стучать в бубен, как жрецы вуду или… в шаманский барабан?

– Нет. Мой барабан… – Паша ненадолго прислонил правую руку к груди, – стучит вот тут.

Чародеева притихла. Кажется, мы с ней даже забыли как дышать – так пристально уставились в тарелку с азиатским салатом. Время стало вязким и замедлилось. Мои ноги онемели, но сейчас я не мёрзла. Скорее было похоже, будто меня окунули в огромное облако пушистой ваты. Вата попала мне в глаза и уши, сковала мягким шёлком тело, и я потеряла способность ясно слышать, осязать и различать краски.

– Видели?! – голос Лизки заставил меня вздрогнуть. – Он опять шевельнул лапкой!

– Щупальцем, – поправил её Макс. Его всё происходящее, кажется, почти не удивляло. Наверное, Паша не раз устраивал что-то такое в своей группе на занятиях.

И вот уже крохотные морские жители, отряхиваясь от зелёных ниточек водорослей, бодро выныривают из тарелки и, как тараканы, расползаются по столу. Самый упитанный из них, резво подскочив к моей руке, хотел запрыгнуть мне на ладонь, но я отпрянула назад. Вилка с тонким звяканьем упала в проход между диванчиками.

– Что-то не так? – в ту же секунду подбежал к нам официант. Едва взглянув на наш столик, он уронил любезную маску с лица и замер, как вкопанный.

– Не так, – спокойно подтвердил Макс. – Осьминоги в вашем салате – живые.

– Но… – лицо мужчины вытягивалось всё сильнее. Порозовевшие зверёныши, спрыгивая со стола, разбегались по залу. – Это невозможно! Они… они ведь маринованные!

– По всей видимости, их недомариновали, – с трудом пряча улыбку, нашёлся Макс.

За соседними столиками закричали. Один из моллюсков запрыгнул в сумку к очень важной даме в деловом костюме, ещё один – на блестящую лысину её компаньона. Сразу парочка шаловливых осьминожек полезла по ноге другой посетительницы, оставляя скользкие следы на тонком чулке.

– Прошу, простите нас! – официант очнулся только когда к нам подбежал охранник – с осьминогом, распластавшимся, как морская звезда, на нашивке с эмблемой «ЧОП Посейдон». – Это какое-то недоразумение! Мы сейчас же всех их поймаем и отнесём обратно на кухню!

И тут я встрепенулась:

– Нет! – перегнувшись к Паше через стол, воскликнула я шёпотом. – Повар сварит их заживо, и им придётся ещё раз умереть!