– Ника, не бойся, они ничего не чувствуют, – глухо ответил мне парень, не выходя из транса. – Это просто электричество. Я создаю волны тета-ритма в их нервной системе, поэтому они двигаются, будто живые, и даже демонстрируют некоторые условные рефлексы, память о которых сохранили при жизни. Но как только я перестану на них воздействовать, они снова замрут…

Вскоре повара сами прибежали с кухни на шум, а через пару минут безуспешной ловли беглецов к ним присоединились ещё несколько официантов, хостес и управляющая. Всем скопом они принялись охотиться на живчиков, но влажные осьминожки ловко выскальзывали из их рук и снова разбегались по углам.

– Можем ли мы рассчитывать на скидку? – Макс обворожительно улыбнулся администратору, когда она в очередной раз пробегала мимо, и добавил уже серьёзнее. – Моя девушка испугана до смерти тем, что у вас тут происходит.

Менеджер взглянула на меня – видимо, роль испуганной до смерти в этот момент больше подходила мне, а не Лизке – и нервно потеребила вспотевшими пальцами манжет безупречно-белой блузки:

– Конечно-конечно, молодые люди! Ваш сегодняшний ужин будет за счёт заведения! И сейчас я ещё попрошу, чтобы вам принесли чай и наш фирменный десерт…

– Надеюсь, десерт у вас вегетарианский? – спросила, хмыкнув, Чародеева, чем окончательно добила милую даму. Женщина посерела, начала глотать ртом воздух – прямо как чёрный сом, плавающий у барной стойки в аквариуме – а потом опустилась на свободный диванчик и тихо потеряла сознание.

* * *

– Парень так старается! Поставил на уши весь ресторан, чтобы тебя развеселить – и всё зря! – сетовала Лизка, подкрашивая губы перед огромным, начисто отполированным зеркалом в туалете. – Ты уже отдала своё сердце другому!..

Да уж, развеселил так развеселил. Раньше я думала, что нет ничего страшнее Пашиной способности работать с миром мёртвых, но сейчас, когда он вторгся в мир живых, это было ещё более жутким зрелищем. И даже сегодняшнее чудесное воскрешение казалось мне чем-то убийственным.

А всё-таки, кто солгал мне про Пашину измену? Чародеева?.. Нет, Лизка не стала бы врать. Она может исказить правду самым отвратительным образом, вывернуть всё наизнанку, но врать она мне не будет.

– Ничего я никому не отдала! – с опозданием поспорила я. – Хватит! У меня с Черновым завтра просто индивидуальное занятие. Поняла? Не свидание. Даже не дружеская встреча. Ничего такого. А цыплёнком он меня назвал, потому что издевается.

– Это ты издеваешься. Над Колдуновым. Слушай-ка… – рыжая прочистила голос. – Я скажу честно, как спец по оранжевому оргону: тебе нужно поскорее сделать выбор. Самая опасная для тебя же самой ситуация – это когда выбор ещё не сделан или не озвучен. Пока вы все в подвешенном состоянии, вы будете терять огромное количество энергии. Это как сохранять равновесие на тонком канатике, протянутом через открытый космос. Никогда не знаешь, в какую сторону мотнёт, поэтому держишь в напряжении каждый мускул. Вам сейчас жизненно необходима почва под ногами, а не вот это вот всё! Особенно Пашке – ты же видишь, он уже на грани нервного срыва…

– Лиз, я не…

– У выпускников большая нагрузка, – настырно продолжала она, убрав в сумочку помаду и доставая расчёску, – на носу госы, защита и поступление в магистратуру. Его алхимическую компаньонку кроет от антидепрессантов, а у него самого – уже полгода никакой личной жизни. Ещё и ты со своими интрижками. Думаешь, он не понимает, что происходит?.. Пожалей парня, а? И всех нас заодно. Если некромант сорвётся и психанёт, это будет реально крипово. Сегодняшние осьминожки – только начало…

– Ты права, Лизка, – ответила я и тут же оговорилась. – Ну, то есть, вообще-то ты не права. Но про Пашу я с тобой согласна. Спасибо. Я поговорю с ним на днях.

– Да не говорить вам надо! – воскликнула, изображая отчаяние, Чародеева. – Не говорить! Ты уже с сентября ему зубы заговариваешь. Хватит слов! Приступайте к делу!..

Глава 9. Красный телефон

– На моём зачёте ты работала на вдохе, это было довольно смело. Я бы даже сказал, дерзко.

Стемнело. Зажглись фонари. Мы стояли на смотровой площадке Исаакиевского собора, и я любовалась тем, как красиво пушистый белый снег ложится на крыши домов. Чернов, как всегда, курил. Круг татуировки на его запястье сейчас казался ярче – похоже, недавно ему обновили рисунки магических печатей.

– А в чём разница? – после небольшой паузы я всё же решила уточнить.

– Когда ты задерживаешь дыхание на выдохе, без воздуха в лёгких, то внутри твоей ауры создаётся пустое место, возникает тяга, как в вакууме, и энергетика вбирает в себя окружающее пространство. Если же задержать дыхание на вдохе, то аура, напротив, расширяется, ты выходишь за рамки своего тела и транслируешь себя наружу. При обычном сканировании безопаснее втягивать информацию в своё биополе. Оно полностью тебе подконтрольно, и если что-то пойдёт не так, ты быстро это остановишь. Но если нужно получить большое количество важных данных в рекордные сроки и без искажений, то приходится вылезать из панциря во внешний мир и работать на вдохе. Правда, это чревато такими приключениями, как у тебя. Твоё тело воспринимает увиденное слишком буквально. Болит, плачет, кровоточит, теряет волосы…

– Я не потеряла, мне их отрезали!

– Не тебе. Ворожеевой. Ты чересчур плотно с ней соединилась. Попрошу тебя больше так не делать. Если не будет особых указаний, то ты работаешь на выдохе. Договорились?

– Хорошо. Но я так и не поняла, что с ней случилось? Она жива или нет?

– Пока да, – спокойно, будто говорит о сроке годности булочек из ближайшей пекарни, ответил Чернов.

– Что значит пока?! – всполошилась я. – Кто её убьёт? Светлоликий?!

– Время, – Чернов постучал пальцем по мундштуку. Хлопья серого пепла, смешиваясь со снегом, полетели над вечерним городом. – Ворожееву, как и других студенток, перенесли из нашего мира в астральный. Это похоже на то, как вы каждый учебный день ненадолго покидаете материальный Петербург и переходите в невидимый простому глазу ЛИМБ. Разница лишь в том, что после пар вы возвращаетесь из института – кто домой, кто в общежитие – и за ночь ваши физические тела полностью восстанавливаются. Похищенные девушки уже давно не возвращались в материальный мир. Чем больше времени они проводят в астрале, тем сильнее истощаются и слабеют их биологические оболочки. Однажды наступит день, когда они потеряют возможность вернуться.

– То есть, погибнут?

– Если ассоциировать человека исключительно с физическим телом, как мы все привыкли, то да. Их фантомы ещё на несколько лет зависнут на острове, потом бесследно растворятся – так же, как происходит после насильственной смерти.

– Сколько времени у нас есть, чтобы успеть вернуть их живыми?

– У нас?.. – бросив очередную затяжку, Чернов пристально посмотрел на меня.

– У тех, кто остался здесь, – смутившись, пояснила я. – У тех, кто их ищет.

Он тут же потерял интерес к разговору и опять принялся травиться ядами, отстранённо наблюдая за тонущим в снегу городом.

– Если вы действительно приехали в Питер, чтобы спасти всех этих девушек, – так и не дождавшись ответа, я снова подала голос, – то почему запретили мне снять беса с Милы Феечкиной?

– Моя задача не спасти девушек, а выяснить, кто за этим стоит.

– Разве это не одно и то же?

– Как видишь, нет, – Чернов устало выдохнул дым и пояснил. – Я поставил на беса якорь. Что-то вроде астральной камеры, чтобы проследить его глазами за происходящим на острове. Увы, тогда вы с ребятами сломали фотоаппарат и не дали прихвостням Светлоликого довести похищение до конца. Сектанты испугались и легли на дно, расследование встало. И лишь недавно на зачёте ты самостоятельно настроилась на это место, смогла попасть туда и вернуться без особых потерь – если не считать волос. Но так мне даже больше нравится.

– Что?!

– Волосы хранят часть ауры своего владельца. Через ритуал пострига ты подключилась к эгрегору секты, а это значит, что если они снова сменят частоту вибраций, как делают каждое новолуние, ты автоматически проследуешь за ними, – невозмутимо пояснил бенефактор. – Теперь, благодаря нашему алхимическому каналу, ты будешь моими глазами. К сожалению, пока мы можем только смотреть. У Светлоликого очень мощная защита, остров окружён сотнями крылатых агрессивных тварей, а его неофитки, чья энергия заключена в ритуальных дольменах, готовы отдать жизнь во имя хозяина. Девушек он вербует давно, на протяжении семи последних лет. За это время его астральную резиденцию пытались несколько раз штурмовать силой, но безуспешно. Там пропала без вести уже не одна группа оперативников из Департамента, а следователи менялись как перчатки. Вплоть до прошлого года, когда начали похищать студенток ЛИМБа. Тогда всполошился уже не только АД, но и правительство – и расследовать это дело поручили мне. Отказаться я не мог. Чтобы избежать смертной казни, я дал два обещания: первое – никого больше не убивать, второе – исправно работать на следственный отдел. А исправно в понимании моего начальника – это без права на промах. До недавней поры мне удавалось выполнять все его приказы, но тут я сразу понял, что дело дрянь. Тогда я решил действовать под прикрытием и попросил выделить мне огромный срок – полтора года, надеясь, что за это время или Светлоликий выдаст себя или начальник сдохнет. Но увы, у командира отменное здоровье, а Светлоликий слишком аккуратен и нигде не ошибается. На данный момент я в тупике. Задержать «Великого Отца» возможно только в реальном мире – когда он в очередной раз вернётся, чтобы восстановить силы, однако я до сих пор не смог установить его личность. Его адептов из ЛИМБа, руками которых он похищает девушек, я вычислил в первый же месяц. Я посещал кружок по созданию сверхандрогина и настолько примелькался среди юных «химиков», что они считают меня за своего. Я даже раскрыл преступление, о котором меня не просили, и задержал вашего извращенца-историка. Но всё бесполезно. Никто не видел Светлоликого без маски. Никто не понимает, что на самом деле происходит на острове. Никто не знает, как именно планируется использовать собранную с молодых людей энергию и содержимое золотой чаши… А что касается твоей новой причёски – если тебя в данный момент это интересует больше всего – ты не ослышалась. Тебе правда идёт.

Я притихла, растерявшись.

– Ещё вопросы будут? Не стесняйся. Давай, наконец, разрушим непонимание, которое легло между нами.

Да уж, непонимания между нами столько, что оно не просто легло – оно возвышается непреступной горой. И если про ситуацию с расследованием мне теперь более-менее ясно, то кое-что до сих пор скрыто за плотной вуалью тайны.

– Зачем вы убили Хромого? – выпалила я прежде, чем успела сообразить.

От неожиданности он подавился дымом и закашлялся, прикрывая рот рукой в кожаной перчатке:

– Кого?! – переспросил хрипло.

– Скажите мне правду. Я постараюсь понять.

– Кто такой Хромой?!

Тут до меня дошло, что Чернов и впрямь мог не знать, как называли погибшего. Тем более, до конца не ясно, настоящая ли это фамилия или просто кличка, которую ему дали в кругу друзей. Зря я сразу после той драки во всём не призналась! Теперь будет сложно объяснить, что мы с ребятами хотели как лучше…

Сигаретный окурок полетел вниз, описав дугу над парапетом смотровой площадки. Бенефактор снял перчатку, и горячие электризованные пальцы легли мне сзади на шейные позвонки. О ужас, если он сейчас полезет в мои воспоминания, то мне крышка!

– Ого, ты снова была на острове, – я зажмурилась, но его рука, вместо того, чтобы меня придушить, поправила мне шарф, прикрывая горло от ветра. – И навела там много шума. Как только не попалась?! Да не дрожи так, эти девушки живы, хотя отведённое им время ты своей выходкой порядком сократила…

Я потрясённо молчала.

– Больше ты на остров без меня не ходишь. Понятно?

– Да, но я не…