– Это низшие сущности и неупокоенные души, – бенефактор снова отряхнулся, в этот раз от кладбищенской пыли. – Они обожают кучковаться там, где энергия стоит без движения, как вода в болоте.

– Надеюсь, они больше не станут с нами связываться, – я упрямо взялась за ручку дверцы. Кстати, не припомню, чтобы у неё раньше была ручка…

– Ника, нет! – воскликнул Чернов, и я уловила в его ещё недавно безразличном голосе нотку отчаяния. – Давай на этом остановимся!

– А что вы предлагаете, остаться тут навсегда?!

– Я предлагаю слезть с меня, раскрыть поле красного оргона и поработать. Это место ждало тебя много лет, чтобы ты помогла предотвратить случившееся – а не играла с ним в русскую рулетку.

– Я умею расшифровывать только тот оргон, который идёт от людей. А тут, кроме нас, ни одной живой души!

– За каждой вещью стоит живая душа, и вовсе не обязательно биться в закрытые двери, чтобы услышать её крик или плач. Сделай выдох. Замри. Настройся. Так было здесь не всегда. Этот дом ничем не отличался от других до определённого дня. Что это был за день? Как давно это произошло? Что случилось?.. Представь, что стоишь на вышке, а внизу перед тобой – море ответов, которое ждёт твоих вопросов. Задержи дыхание. Закрой глаза. Прыгни.

Перекрывая его гипнотический голос, вдруг раздался оглушающий протяжный дребезг, будто в мои уши забивали огромным молотком сразу сотни маленьких гвоздиков. Я вздрогнула и со страху потеряла равновесие, а Чернов то ли не успел, то ли постеснялся схватить меня за бёдра. Перекувырнувшись назад, я в беспорядочном сальто упала с его плеч и распласталась на кафельном полу.

На моём лбу проступил пот, как в кошмарном душном сне. Руки похолодели. Я, наконец, поняла, откуда исходит этот невыносимый металлический звук.

Красный телефон зазвонил.

Глава 10. Река времени течёт вперёд

– Когда я сказал тебе «Прыгни», я имел в виду не это, – подметил Чернов, поднимая меня с пола.

Не оборачиваясь на него, забыв даже отряхнуться, я кинулась к двери тринадцатой квартиры. Дверь была не заперта. Телефон звонил изнутри, из тесного маленького коридора, с глянцевой поверхности лакированной советской тумбочки.

– Алло, – проговорила я, подняв трубку, и не узнала своего голоса. Усталый, низковатый и чуть осиплый – он принадлежал женщине лет пятидесяти.

– Мама, ты оказалась права про него! – раздалось отчаянное мне в ответ, девушка на том конце провода всхлипывала на каждом слове, её душили рыдания. – Не нужно мне было ездить так поздно на это свидание! Что мне теперь делать?!

– Где ты? Что случилось?

– Я звоню из таксофона! Я от него убежала, но не знаю, надолго ли. Он крикнул вслед, что найдёт меня. Боже, как я могла согласиться выйти замуж за такого человека!.. Автобусы уже не ходят, даже такси не видно. Здесь пустырь…

– Он приставал к тебе до свадьбы?

– Нет, мама, нет, хуже. Он… он что-то сделал со мной. Ты была права, он не химик! Может быть, в его пробирках наркотики!.. У него руки горят страшным светом, мама. Он сказал, что пошутил насчёт свадьбы, а потом… потом – что заберёт мою душу.

Я потрясённо молчала, а вместе со мной – женщина, разбуженная звонком посреди ночи.

– Я схватила тот скальпель, который ты дала мне… Господи, я считала тебя сумасшедшей, а теперь понимаю, зачем ты это сделала!.. Я ударила его в грудь, а потом полоснула по лицу, но он даже не поморщился, только вытер со щеки белым платком синее пятно. Мама, ты же врач, скажи, он чем-то отравил меня?! Он угощал меня лимонадом из автомата! Что в его пробирках – там яд?! Это всё галлюцинации?!

– Нет, не галлюцинации, – хрипло выдавила я вместо растерявшейся женщины.

– Тогда почему у него синяя кровь?!

– Потому что он не человек, а коллекционер… – проговорила я глухо.

В ответ мне раздался оглушительный визг и отчаянное:

– Мама, он здесь, он по другую сторону будки! Он пришёл за мной!

– Работай, – шепнул Чернов. – Пора.

У коллекционеров нет своего оргона. Символы у него на ладони и колпачки резервуаров светятся цветом ауры его очередной жертвы. Сегодня его пробирка зелёная, а красную энергию излучает женщина, голосом которой я говорю. Мать готова пойти на всё ради спасения своего ребёнка. Даже на невероятное. Даже на преступление. Она не просто принесёт дочери с работы самый острый хирургический нож, чтобы защитить от жениха. Она уничтожит весь мир, если это нужно!

Звякнув, упал на паркет красный телефон. Треснула, отвалившись, крышка динамика. Сердце женщины пропустило удар, дёрнулось болезненно и остановилось, а вместе с ним и время отскочило на минуту назад, застыв в стенах проклятого дома навечно – так, чтобы этот звонок никогда не прозвучал. Так, чтобы её дочь осталась жива. Даже если одновременно оборвутся истории сразу сотни людей, живущих рядом, даже если они сгинут, так и не ступив в завтра – неважно.

Всего один удар сердца пробил реальность и завязал стрелки часов в морской узел, лишая ни в чём не повинных соседей будущего. Если я уберу красный оргон, как предлагает мне Чернов, то снова запущу время, но при этом помогу коллекционеру погубить его жертву. Так нельзя! Вот, где настоящее преступление! Женщина не виновата!

Лопнули стёкла таксофона. Чёрные крылья прошили его насквозь, и в будку ворвался тёплый питерский ветер, а вместе с ним – невесомые парашютики одуванчиков. На улице конец мая, уже начинаются белые ночи, и севшее солнце оставляет за горизонтом светлую полоску. У коллекционера совсем нет совести – это же надо обмануть собственную невесту в начале такой красивой поры. Очаровать, влюбить в себя, зажечь её зелёный оргон, заставить открыться, а потом предательски забрать у неё доверчивую душу!..

– Беги! – толкнув до смерти испуганную девушку, я вылетела навстречу демону с большим осколком стекла, зажатым в кулаке. Может быть, он не боится ножей, но битое стекло ему точно не понравится!

Зелёная пробирка выпала на асфальт и разлетелась мелкими блестящими крошками – словно россыпью изумрудов. Коллекционер вскрикнул и, прижав руку к груди, согнулся вперёд. На пушистые одуванчики, растущие у обочины брызнули ярко-синие капли крови.

– Феникс, ты-то тут откуда? – прохрипел он через боль. – Ты же ещё не родилась!

– Если не отстанешь от меня, я найду тебя где угодно, хоть в будущем, хоть в прошлом! – прошипела я. – И разобью самые ценные экземпляры твоей коллекции! Понял?!

Подняв на меня затуманенные глаза, демон горько ухмыльнулся в усы:

– Самые ценные мои экземпляры, собранные вместе, не идут ни в какое сравнение с тобой! – он осторожно коснулся огромного острого осколка, торчащего у него из груди. Зажёгся на его ладони витиеватый магический символ, и стекло, начало плавиться, капая на землю, будто тающий лёд. – К чёрту души влюблённых дурочек, это слишком банально! Клянусь всей своей богатой коллекцией, феникс, ты будешь моей!..

* * *

– Честно говоря, я надеялся, что ты ликвидируешь красный оргон, развяжешь временную петлю, тем самым дав коллекционеру возможность до конца осуществить его план – он получит душу той девушки, обрадуется, и на этой почве вы с ним помиритесь… – сетовал Чернов, поднимаясь следом за мной по ступеням на четвёртый этаж. – А ты опять натворила дел. И снова работала на вдохе – да что с тобой такое?!

– Ну, знаете ли, – я уверенно шла вверх по лестнице, теперь уже безо всякого труда. – Быть сообщницей этого маньяка я не собираюсь. Дружить с ним – тем более. А ваше задание я выполнила, красный оргон иссяк, дом расколдован. Видите, мы уже на четвёртом этаже. Что не так?

– Всё нормально. Просто начинаю за тебя волноваться. Кажется, сегодня вы окончательно рассорились. Отобрать у коллекционера его добычу – это же надо додуматься!..

– Здесь есть пятый этаж, – взволнованно перебила его я. – Ничего себе! И шестой! Да тут ещё десяток этажей! А как изменился дом! Вы заметили?! Теперь здесь всё чистенькое! Похоже на новостройку!..

Скользя ладонью по гладким блестящим перилам, я поднималась всё выше, читая вслух цифры на этажах: седьмой, восьмой, девятый… Лестничные площадки, выкрашенные свежей светло-бежевой краской, были уставлены цветочными горшками. На стенах висели картины. С глухих металлических дверей на меня смотрели натёртые до блеска камеры видеоглазков.

Этажей оказалось семнадцать, причём последние три из них принадлежали организациям, снимающим помещения под офисы, а на остеклённой крыше располагалась вертолётная площадка, где, судя по огромной цветастой вывеске, мог попробовать себя в управлении железной птицей любой желающий.

Засмотревшись открывшимся видом ночного неба, я в изумлении замерла на пороге и даже не заметила, как ко мне подбежала администратор с красным платочком, повязанным поверх накрахмаленной белой блузки:

– Вы бронировали? – вежливо, но деловито прощебетала «стюардесса». – Фамилию и имя, пожалуйста?

– Нет… – замямлила я. – Понимаете, мы просто…

– Да, – одновременно со мной ответил бенефактор. – Лев Чернов.

Ахнув, я чуть не задохнулась от возмущения:

– Так вы всё-таки заранее это подстроили?! Вы ещё до занятия знали, что мы здесь окажемся?!

– Ты молодец, – Чернов подтолкнул меня к стойке ресепшен, за которую вернулась, надев на лицо профессиональную улыбку, администратор. – Справилась со своими старыми фобиями, и теперь заслужила в награду ещё одну новую.

Вот так награда!

– На вертолёте я не полечу! – оттянув его в сторону, шепнула я. – Прошу, давайте просто спустимся и уйдём отсюда своими ногами!

– Мы столько сил потратили, чтобы сюда подняться, – хмыкнул бенефактор. – Обратной дороги нет.

– Пожалуйста!

– Чего ты боишься, дурёха, у тебя же есть крылья, – расписавшись за нас обоих в журнале по технике безопасности, он добавил уже серьёзнее. – Это очень символично. Река времени течёт только вперёд. Мы не должны возвращаться к прошлому, не должны идти по одному и тому же пути дважды. Не переживай, управлять вертолётом – не сложнее, чем водить авто. Инструктор тебе сейчас всё покажет и объяснит.

– В смысле, объяснит?! Хотите сказать, что я буду за рулём?!

– За штурвалом, – невозмутимо поправил Чернов.

– Вы с ума сошли?! Я не умею летать!!! Да я же нас обоих разобью!!!

– Кажется, ваша девушка слегка боится, – иронично подметила администратор. Улыбка на её лице стала ещё шире. – Вы в первый раз? Не переживайте, у пилота есть дублирующий штурвал, и если что-то пойдёт не так…

– Нет!!! – воскликнула я. – Я не!..

– Ника просто так кокетничает, – мягко взяв за поледеневшую от страха руку, Чернов потащил меня к выходу на крышу. – На самом деле, она у меня опытная. Летает с детства… Да, ангел?..

На вертолётной площадке лютый ветер с воем ударил нам в лицо и осыпал с ног до головы крупинками плотного снега. Пилот – крепкий плечистый дядька лет сорока – посетовал себе под нос, что даже ему «взлететь нужно будет ещё постараться». Услышав это, я внутренне возликовала. Ну конечно! Погода-то, к счастью, нелётная. Нас сейчас отсюда просто развернут, и никто не пострадает!..

– Не переживайте, всё пройдёт легко, – уверил пилота Чернов. – Питерская стихия, как женщина, очень изменчива. Секунду назад злилась, и вдруг уже ласкается как мартовская кошка. Видите?..

Свист ветра смолк. Снежная буря, внимая ему, успокоилась. Кажется, даже немного потеплело. Пилот в ответ на метафору бенефактора почему-то захихикал – наверное, скрипач и с ним умудрился в два счёта сонастроиться и дёрнуть нужную «струну».

– Вот и славно, – подсадив меня в кабину, Чернов положил руку мне на плечо. – Маршрут нехитрый. Мы сделаем круг по городу, опишем небольшой крюк над Финским заливом и сядем на площадку у Английской набережной, откуда до твоего общежития можно дойти пешком.

Развалившись на заднем сиденье, он откинулся на спинку и подмигнул мне:

– Давай, Ника, покажи нам, что такое настоящий ас! Ни пуха, ни пера!