Бывший растерянно вытаращился на моего «спутника». Захлопнул поползшую вниз челюсть и переглянулся со мной с немым вопросом в глазах. Я и сама зависла, плохо понимая, что происходит. Не дождавшись ответа, бенефактор вручил мне тяжеленные цветы, приблизился и бережно провёл ладонью по моей щеке, зачёсывая неровно отрезанную прядку за ухо. Потом склонился, делая вид, что целует в шею, и так тихо, чтобы его могла услышать только я, проговорил сквозь зубы уже своим обычным, прохладным тоном:

– Букет для твоей матери, но можешь пока подержать.

– И…извините, – выдавил, наконец, мой горе-бойфренд. – Я всё понял. Не буду вас отвлекать.

– Это вы меня простите. Я мою Нику совсем… затискал. Не даю ни минуты отдыха, она даже позабыла про верных школьных друзей. Вы ведь её бывший… одноклассник?

– Я?.. Да. Можно и так сказать.

– Возможно, у вас будет время пообщаться летом, на встрече выпускников. А пока – не смею задерживать.

Кивнув, парень дрогнувшей рукой вытащил наушник из чехла, снова вставил в ухо и, приподняв плечи, направился туда, куда шёл пятью минутами раньше – в продуктовый отдел супермаркета.

– Ну и зачем вы это сделали?! – рявкнула я, когда бывший достаточно удалился, чтобы нас не услышать. – Что за цирк?! Я вас не просила!

– Это и в моих интересах тоже. Не хочу, чтобы этот тип снова присел на твою сердечную чакру и тянул из тебя энергию через ваши привязки. Мне с тобой ещё работать…

– Вы могли бы рассказать ему всё, как есть на самом деле!

– Слишком долго объяснять.

– Тогда активно подключились бы, как вы любите!

– Лень тратить на это оргон.

Лень ему, видите ли!

– Как вы вообще здесь оказались?! – возмущённо воскликнула я. – Вы что, за мной следите?!

Я хотела добавить вдогонку ещё что-нибудь колкое, чтобы его пристыдить, но в этот момент меня перебили:

– Ника-земляника! Маленькая моя! Как я рад тебя видеть! – из магазина выкатился низенький упитанный мужичок и по-отечески похлопал меня рукой по плечу. – Я тебя совсем крохотной запомнил, а ты уже у нас вот какая!..

– Здрассьте, дядь Ром, – пробормотала я, старательно убирая из голоса раздражение.

Охнув, он перехватил в руке доверху набитый пластиковый пакет – сквозь белёсый полиэтилен я разглядела три бутылки коньяка, мандарины, два прозрачных контейнера клубники, ананас, а сверху на всём этом – огромный торт. Кажется, вечер обещает быть долгим… Чернов молча забрал у генерал-полковника тяжёлую сумку, и тот с облегчением протёр карманным платком лоб.

– А это, Никушка, мой подчинённый. Лев Станиславович. Я сегодня попросил его подвезти меня к вам. В наше опасное время, сама знаешь, без телохранителя никуда…

Бенефактор устало закатил глаза. Казалось, этот приторный разговор вгонял его в скуку.

– Ну что, принцесса, пойдём, посмотрим как там твои мамка с папкой поживают. Ох, и давно же я у вас не был! Показывай дорогу!..

* * *

Родители встретили нас радостно и, похоже, совсем не удивились, что вместе с дядей Ромой на пороге нарисовался Чернов, галантно вручивший маме цветы, а папе – бутылку вина. Если они с самого начала знали, что гость будет не один, то почему ничего мне не сказали?! Я бы тогда хоть переоделась из розовой детской пижамы с котиком во что-то более приличное.

Снимая куртку, я залилась краской. Бенефактор, впрочем, на меня даже не взглянул.

– Вот, знакомься, – доброжелательно, но строгим, практически приказным тоном обратился к нему дядя Рома. – Это мои старые хорошие друзья. Сашка Антипов и его красавица жена, Настенька. А это…

Он кивнул им головой в сторону своего «телохранителя» и осёкся, словно забыв, как того зовут. Пользуясь замешательством, я прошмыгнула мимо них в свою комнату. Сквозь плотно закрытую дверь до меня донёсся голос бенефактора:

– Майор Чернов.

Что, простите?! Мне не послышалось?! Я выглянула через тоненькую щёлочку в коридор. Пожимая руку моему отцу, скрипач добавил:

– Следственный отдел Антикриминального Департамента ФСБ. Очень приятно, Александр Олегович.

От удивления я замерла со снятой пижамой в руках. Из ФСБ, из самого АДа?!

В следующую секунду меня осенило, и я аж похолодела. Разумеется, это всё ложь! Такого никак не может быть! И, конечно, Чернова здесь не ждали! Он просто взял и нагло загипнотизировал сначала дядю Рому, чтобы подобраться к моим родителям, а теперь и их самих! О боже, что же он задумал?!

По-быстрому застегнув лифчик и натянув футболку, я наспех причесалась и выбежала на кухню. Гости как раз рассаживались за стол, и я пулей кинулась к самозванцу, занимая соседний стул. Когда мама отвернулась, чтобы проверить в духовке горячее, я шепнула ему на ухо:

– Это подло!

– Что именно? – довольно равнодушно спросил он вслух.

– Можете делать со мной всё, что хотите! – продолжала шептать я. – Понимаю, я слишком много видела, поэтому вы не сжалитесь. Да и пусть – мне уже всё равно! Можете даже убить! Но родителей не трогайте, слышите?! Даже не подходите близко к моим маме и папе!!!

– Но салатов-то поесть можно? – хмыкнул Чернов.

Настойчиво вклинившись между нами, мама поставила на стол большую стеклянную миску с оливье.

– Скажите, Лев Станиславович, – вооружившись черпаком, она взялась гостеприимно наполнять его тарелку, – а как наша Ника… учится? Вы ей довольны?

Чернов отправил в рот вилку с горочкой салата, закусил бородинским хлебом и долго и тщательно жевал. Наверное, припоминал за это время все мои грехи, с трудом заставляя себя их «проглотить».

– Да, всё хорошо, – ответил, наконец, не вдаваясь в подробности, и поспешил перевести тему. – Анастасия Владимировна, вы прекрасно готовите.

Мама довольно залилась краской и принялась щедро подкладывать ему на тарелку другие вкусности.

Ну, всё понятно, её он уже очаровал – вот так, сходу – долго ли умеючи. И ведь сразу просёк, что похвалу в адрес своей стряпни мама ценит больше, чем комплименты её женской красоте.

– Восхитительное вино, Лев Станиславович! – подал голос папа, тоже неестественно радостный. – Замечательный выбор! Думаю, с него мы и начнём!

Покосившись на него недоверчиво, мама выставила на стол один за другим пять сверкающих пузатых бокалов. Глядите-ка, даже про меня в этот раз не забыла. Удивительно, но ещё летом она бы мне пить не позволила, а теперь, едва стукнуло восемнадцать – оказывается, сразу стало можно…

– Нет, нельзя, – вмешался Чернов, возвращая маме два бокала. – Ни Нике, ни мне. Благодарю. Возьмите.

– Ах да, у вас же в институте студентам… ни-ни. Не разрешают, – вспомнил папа. – А вы сами – почему же?..

– Он при исполнении, – весьма издевательски хохотнул дядя Рома. – Обойдётся. Настюх, а нам с Сашкой тащи стопки лучше!

Мама озадаченно охнула:

– Ну тогда и я не буду…

Папа так и завис со штопором в руках. А потом и вовсе отставил неоткрытую бутылку подальше:

– И впрямь, Ромка, давай сегодня сразу по-мужски.

В ход пошёл коньяк. Мама отвернулась, стараясь не смотреть в сторону папы и вообще всячески себя отвлечь от дружеской попойки. Кажется, ей уже заранее стало понятно, что вовремя эти двое не остановятся.

Когда салат в её тарелке закончился, она принялась довольно внимательно изучать Чернова. Практически прошлась по нему невидимым металлодетектором с макушки до пят – ну, знаете, родители так умеют (особенно если напротив сидит тот, кто совсем недавно спалился за поцелуем с их единственной дочерью). В итоге, подперев голову рукой и заворожено глядя ему в глаза, она проговорила:

– Лев Станиславович, я бы с удовольствием послушала, как вы играете на скрипке.

Меня передёрнуло. Только дьявольской скрипки нам тут сейчас не хватает. Надеюсь, он не привёз её с собой где-нибудь в багажнике машины.

– Простите, в другой раз. Сегодня я… приехал безоружным.

А ведь мама даже и не подозревает, насколько эта отговорка близка к правде!

– Не беда! – вклинился раскрасневшийся папа. – Скрипка – это скучно! Вот если бы гитара!.. Но ничего, мы с Романом и без музыки вам споём!

Ох, и когда он успел так крепко запьянеть?!

Сморщившись, мама подложила ему ещё салата, а потом вспомнила про горячее, но и оно уже не помогло. Совсем скоро мужчины, уговорив на каждого по бутылке коньяка и открыв третью, позабыли, что в кухне кроме них есть кто-то ещё, и сначала принялись травить друг другу весьма откровенные байки, а после, когда память стала их подводить, решили запеть «фронтовые» песни. Тут-то я к своему ужасу поняла, что папа вовсе не шутил.

На первых звуках «Катюши» Чернов со звоном положил – почти что уронил – вилку на тарелку и с неприкрытым отчаянием стрельнул глазами в мою сторону. Ха! Теперь-то он пожалеет, что к нам сунулся! Похоже, стопроцентный музыкальный слух сейчас причиняет своему хозяину невыносимые страдания.

– Анастасия Владимировна, спасибо, всё было изумительно вкусно, – скрипач промокнул губы салфеткой. Рука слегка дрогнула от очередного громкого возгласа поющих. – Ника, может покажешь мне свою комнату?

Честно говоря, слушать вокальные потуги двух вдребезги пьяных мужчин, один из которых, увы, был моим отцом, мне тоже не хотелось – я и без того уже сгорала за него от стыда. Переглянувшись с мамой и заручившись её кивком, я повела гостя за собой подальше от эпицентра музыкальной катастрофы.

Глава 3. Терять себя по кусочкам

Когда за нами закрылась дверь моей комнаты, Чернов с облегчением выдохнул, а мне захотелось прочистить голос:

– Итак, – я указала ему рукой на диван, застеленный махровым розовым пледом, а сама села напротив на крутящийся стул, предварительно сняв оттуда и посадив к себе на колени большого игрушечного зайца, – предлагаю теперь пообщаться начистоту. Без масок.

– Что ты имеешь в виду? – закинув ногу на ногу, бенефактор с любопытством осмотрел детскую, из которой я так резко и бесповоротно выросла – все эти цветастые статуэточки, фенечки, пёстрые тетрадочки и плюшевых зверят. Положил руку на спинку дивана и подметил. – Удивительная атмосфера тут у тебя. Будто бы время в этих стенах давно остановилось…

Посмотрите-ка, быстро же он оклемался – и сразу взялся давить на больное. Да, я, конечно, и сама это чувствую, оттого-то мне здесь так плохо. Словно я уехала из своей любимой, уютненькой комнатки, из тёплого безопасного гнёздышка, а вернулась в холодную спальню совсем другой, едва знакомой мне маленькой девочки… Но нет, Чернов, так просто ты мне зубы не заговоришь!

– Покажите своё настоящее лицо! – прижав зайца к груди, как щит, выпалила я строго.

– Оно настоящее, – он повёл плечом, притворившись, что не понимает.

– Не врите! Ваше настоящее лицо я видела на новогоднем балу! Не стесняйтесь! Будьте как дома!..

– Спасибо, конечно, за гостеприимство, но тогда это был не настоящий я. Ошибка трансформации, не более.

– С чего вдруг ошибка?

– Я потерял одну из разрешающих печатей.

– Потеряли? – переспросила я растеряно. Из моего голоса мигом ушла вся спесь. Кажется, даже широкие уши зайчика упали, повиснув по бокам от вытянутой мордочки. – Или… может, её у вас украли?

Сейчас самое главное – выяснить, подозревает он меня в этом или нет. Потому что если подозревает – дела мои плохи…

– Маловероятно, иначе это бы уже где-то всплыло, – ответил он, не почуяв подвоха, но я всё равно нервно сглотнула. – Как бы то ни было, запрещающая каллиграфия не позволила мне осуществить трансформацию. Я разрушил свою физическую оболочку, а собраться заново в высшей форме уже не смог. Моя аура хаотично мутировала и вышла из-под контроля. Я попробовал себя добить, чтобы «перезагрузиться», но в итоге получилось только хуже – я испугал тебя до беспамятства, а себе так и не помог.

Ну наконец-то! Наконец ему хватило отваги сознаться, что он не человек. Осталось только разобраться, кто же он тогда.