Губы его горели, как раскаленный металл, и этот жар проникал вглубь, разливаясь по жилам жидким огнем, выжигая все мысли, все страхи. Я все еще пыталась вырваться, слабо упираясь ладонями в его грудь, но его объятия были стальными тисками.

Он не просто целовал – он исследовал каждую линию моих губ, требовал ответа, поглощал мое дыхание, насыщаясь им. И самое ужасное, самое постыдное… мое тело начало отвечать ему.

Тот самый странный, дремлющий жар, что пробуждался во время омовения, вспыхнул с новой, неистовой силой.

Холод страха таял, сменяясь волной незнакомого, всепоглощающего желания, темным, сладким вихрем, затягивающим с головой.

Руки, которые только что отталкивали его, сами собой разжались и вцепились в складки его бархатного дублета на плечах, ища опору в этом бушующем море ощущений.

Где-то в глубине зазвучал тихий, но настойчивый голос: «Он твой враг. Он убьет тебя, если узнает».

Но он был заглушен гулом в крови. Во рту остался вкус – дыма, дикого меда, корицы и чего-то первозданного, самого сердца вулкана.

Когда он, наконец, отпустил меня, в зале стояла гробовая, оглушительная тишина.

Я тяжело дышала, губы горели, распухшие от его поцелуя, а сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

В его глазах, темных и бездонных, плясал триумф, удовлетворение хищника и то самое дикое пламя, что теперь жгло и меня изнутри, сжигая последние остатки сопротивления.

– Теперь ты моя, – произнес он тихо, но так, чтобы слышали все обитатели замка, чтобы даже тяжелые камни запомнили его слова. Его рука скользнула по моей щеке, палец провел по распухшей губе, и по телу пробежала новая, сладкая дрожь. – И мы закончим наш разговор… в спальне, без свидетелей.

Он взял меня за руку, и его прикосновение уже не обжигало – оно обещало жар, обещало погрузить в тот огонь, что пылал в его глазах.

Я позволила увести себя из зала, слыша за спиной сдержанный, многоголосый шепот. Игра изменилась навсегда.

И я, обманутая и преданная собственным телом, уже не знала, кто в ней охотник, а кто – добыча. И не была уверена, что хочу это знать.

Глава 7. Твое тело хочет…

Он вел меня по коридорам, и его шаги были такими же неумолимыми, как биение моего сердца. Его ладонь, охватившая мою руку, была не просто теплой – она была живым очагом, от которого жар растекался по всему моему телу, напоминая о том поцелуе, на церемонии.

О том, как мое собственное тело предало меня, ответив ему с той же дикой страстью.

Дверь в его – наши? – покои закрылись с глухим стуком, окончательно отрезав меня от внешнего мира. Комната была огромной, мрачной и по-мужски аскетичной. В центре стояла массивная кровать под балдахином из темного бархата. Пламя в камине отбрасывало тревожные тени на стены, усиливая ощущение ловушки.

Каэлван отпустил мою руку и повернулся ко мне. Его фигура в свете огня казалась еще более монументальной и опасной.

– Брак между драконом и его избранницей, – его голос прозвучал низко и весомо, – это не просто слова и клятвы. Это магический союз. Чтобы он вступил в силу, его необходимо… скрепить. Консумировать.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и неумолимое. Ледяная волна страха смыла остатки того опьяняющего жара. Я отступила на шаг, спина уперлась в прохладную деревянную дверь. И я вдруг поняла, что бежать некуда.

– Нет, – вырвалось у меня, голос дрожал. – Пожалуйста… не сейчас. Дай мне время.

Он медленно приблизился, его глаза, те самые, что только что пылали триумфом, теперь изучали мое лицо с непроницаемой серьезностью.– Время? – он мягко повторил, остановившись так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. – У нас его нет. Ритуал начался. Проклятие моего рода не будет ждать.

– Но я не могу, – вновь попыталась воспротивиться, но, кажется, все было бесполезно.

– Не можешь? – он мягко повторил, остановившись так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. – Или не хочешь? Твое тело говорило иначе… там, в зале, – насмешливо закончил он, приподняв пальцами мой подбородок и посмотрев в глаза.

Он знал.

Он чувствовал мою ответную дрожь, слышал мой стон. Стыд обжег меня жарче любого огня.

– Пожалуйста, – снова прошептала я, но это звучало уже как мольба, а не отказ.

Он не ответил.

Вместо этого его пальцы потянулись к застежкам моего платья. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах остановить его. Его движения были удивительно медленными, почти церемонными.

Одна за другой, застежки расстегивались с тихим щелчком. Тяжелый алый шелк зашуршал, сползая с моих плеч, и упал к моим ногам, образуя у ног багровую лужу. За ним последовал тонкий льняной подъюбник.

И вот я стою перед ним в одной лишь тонкой рубашке, от холода и стыда покрываясь мурашками.

Он отступил на шаг.

Его взгляд, тяжелый и неотрывный, скользнул по мне – от дрожащих плеч до босых ног. Он смотрел, как я вся горю под этим испепеляющим взглядом, как затвердевшие соски напрягаются под тонкой тканью, выдавая мое возбуждение.

Он видел все – и страх в моих глазах, и предательский румянец на щеках, и то, как бедра непроизвольно ищут хоть какое-то облегчение от этого мучительного, нарастающего напряжения.

Мой муж не прикасался ко мне. Просто смотрел. И в этом молчаливом созерцании было что-то более интимное и унизительное, чем любое прикосновение. Воздух гудел от невысказанной страсти.

Я видела, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы на шее. Он сдерживал себя. Сдерживал дракона, рвущегося наружу, готового захватить свою жертву, подмять под себя и уже не отпустить.

– Ты дрожишь, – наконец произнес он, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемого желания.

– От холода, – солгала я, едва шевеля губами. Хотя лжи тут не было. Мне было холодно, страшно и… что-то еще. Новое для меня чувство, которое я раньше никогда не испытывала.

– Лжешь, – он мягко возразил, и в его глазах вспыхнула та самая знакомая золотая искра. – Ты дрожишь от того же, отчего дрожу я. Твое тело знает меня. Оно помнит мой огонь. Оно хочет…

И самое ужасное, что он был прав.

Между моих ног пульсировало влажное, настойчивое тепло, напоминающее о его поцелуе. Каждая клеточка моего тела кричала о нем, в то время как разум цеплялся за остатки страха. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за эту власть надо мной. И ненавидела себя за то, что жажду его так же сильно, как и боюсь.

Он сделал шаг вперед. Теперь между нами не было и дюйма.

– Скажи "нет", – прошептал он, его дыхание обожгло мои губы. – Скажи, и я остановлюсь. Но будь честна, говори то, что подсказывает тебе сердце.

Я не могла.

Слова застряли в горле, подавленные стоном, который рвался наружу. Я могла только смотреть в его горящие глаза и чувствовать, как последние остатки сопротивления тают, как воск от пламени свечи. Мое молчание было всем ответом, который ему был нужен.

– Ты не можешь, – усмехнулся дракон и, приблизившись ко мне, накрыл мои губы поцелуем.

Глава 8. Твое «не хочу» ничего не значит

Его губы обжигали, требуя ответа, подчинения, полной капитуляции. Но вместо страсти во мне вскипела ярость – отчаянное сопротивление, подпитанное унижением и страхом. Я не буду просто игрушкой в его руках, разменной монетой в этой игре, которую решили разыграть мои родители и это чудовище!

Я укусила его за губу.

Не сильно, но достаточно, чтобы он отстранился. На его лице застыло изумление, быстро сменившееся темной, опасной волной гнева. Капля крови выступила на его нижней губе, алая, как мое платье, лежащее на полу, словно символ только что пролитой между нами крови.

– Не трогай меня! – выкрикнула я, отскакивая к камину. Сердце колотилось так бешено, что звон стоял в ушах. – Я не вещь! Я не отдамся тебе только потому, что этого требует твой проклятый ритуал! Ты говоришь о долге, о союзе, но это не союз! Это насилие!

Его глаза вспыхнули тем самым адским огнем, что я видела в тронном зале. Он сделал шаг ко мне, и в этот момент я заметила на каминной полке тяжелый серебряный подсвечник. Рука сама потянулась к нему, пальцы сомкнулись на ледяном металле.

– Не подходи! – голос мой дрожал, но я крепко сжала свое импровизированное оружие, подняв его как щит. – Я не позволю тебе сделать это против моей воли. Я не Аэлина! Я Лира! И я заслуживаю большего, чем быть просто сосудом для твоего проклятия!

Последние слова вырвались у меня воплем, полным отчаяния и горькой правды, которую я хранила все это время. Я выдала свой самый страшный секрет, но в этот миг мне было все равно. Лучше смерть от его руки, чем такое унижение, чем потерять себя в его объятиях без любви, без желания, только из-за долга.

Каэлван замер.

Его взгляд, пылающий всего секунду назад, стал пронзительным и холодным. Он скользнул от моего искаженного страхом и гневом лица к подсвечнику в моей дрожащей руке, затем к капле крови на его губе, и на его лице появилась странная, почти уважительная тень. Гнев в его глазах уступил место хищному, аналитическому интересу.

– Лира, – произнес он тихо, растягивая мое имя, словно пробуя его на вкус, изучая каждый звук. Не «Аэлина». Лира. – Так вот в чем дело. Подмена. – Он медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение моей дерзостью. – И все же… ты здесь. Ты произнесла клятвы. Ты моя жена. И этот брак будет скреплен. Сегодня. Сейчас.

Его настойчивость граничила с безумием. Казалось, сама угроза проклятия, нависшая над его родом, лишила его всякой способности слышать меня, видеть во мне человека.

– Нет! – крикнула я снова, отступая вдоль стены. – Я не сделаю этого! Ты слышишь меня? Я не хочу!

– Твое «не хочу» ничего не значит! – его голос прорвался, наконец, низким рыком, в котором слышались отголоски драконьей ярости. – Это не прихоть, женщина. Это вопрос выживания моего рода. Каждое мгновение промедления приближает нас к гибели; Ты думаешь, у меня есть выбор? Ты думаешь, я жажду взять женщину, которая смотрит на меня с таким страхом и ненавистью?

– Мне все равно, – огрызнулась я, – живой я тебе не дамся.

В этот момент в дверь постучали. Три резких, отчаянных удара, нарушивших напряженную тишину, висевшую между нами.

Мой муж повернулся и оскалился.

– Кого еще нелёгкая принесла, – прошипел он и вновь посмотрел на меня, его пальцы сжались в кулаки от ярости, – сейчас важнее нас ничего нет.

Стук раздался снова. Дверь приоткрылась, и человек из коридора, убедившись, что мы не заняты чем-то недозволенным, вошел в комнату.

Его лицо было пепельно-серым от ужаса.

– Мой лорд, простите за вторжение, но… это срочно.

– Генерал? – нахмурив брови, лорд был явно удивлен, что этот человек был сейчас здесь. – Говори.

– Твари проклятия… они прорвались через восточную стену. Защитные руны гаснут одна за другой. Они уже в нижних залах. Мы не можем их сдержать!

Каэлван резко выпрямился.