Все его внимание, вся ярость и напряжение мгновенно переключились на новую, смертельную угрозу. Я видела, как борьба эмоций отражается на его лице – досада, ярость, разочарование, а затем холодная, привычная решимость воина и правителя, закаленного в битвах. Его обязанность взяла верх над личным желанием.

– Собирай гарнизон у главных ворот! – отрывисто приказал он, уже поворачиваясь к двери и подбирая с пола свой дублет. – Я буду там через мгновение. И чтобы к моему приходу все были в строю!

Когда генерал удалился, Каэлван на мгновение снова посмотрел на меня. Его взгляд был уже другим – без прежней слепой страсти, но с каким-то новым, жгучим и непонятным мне интересом, смешанным с досадой. Он медленно, почти демонстративно, провел пальцем по капле крови на своей губе, стирая ее.

– Наша ночь откладывается, Лира Эмберлейн, – произнес он, и мое имя на его устах прозвучало как приговор и обещание одновременно, страшное и завораживающее. – Но не отменяется. Думай о том, что произошло здесь. Ты выиграла время. Используй его с умом. Потому что когда я вернусь, разговор будет окончен.

С этими словами он развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Глухой щелчок замка прозвучал оглушительно громко в внезапно наступившей тишине.

Я медленно опустила подсвечник на пол.

Ноги подкосились, и я прислонилась к камину, пытаясь унять дрожь, пробиравшую все тело.

Он ушел. На этот раз я избежала неизбежного, заплатив за это своей тайной и увидев в его глазах нечто более опасное, чем гнев. Но в его последних словах была неприятная, пугающая правда. Битва была отложена, но не окончена. И где-то в глубине души, под страхом и гневом, во мне уже просыпалось нечто иное, незнакомое и опасное – странное, щемящее любопытство к мужчине, чье прикосновение обжигало, а взгляд видел меня насквозь. И это пугало куда больше, чем твари его проклятия, рыскающие сейчас по замку.

Глава 9. Лорд Каэлван покинул замок

Тишина после его ухода была оглушительной, давящей, словно сама тьма вцепилась мне в глотку. Я стояла, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре, а затем к отдаленным крикам и звону стали, доносившимся из глубины замка.

Каждый звук заставлял мое сердце бешено колотиться, а во рту пересыхало от ужаса. Битва была близко, совсем близко, и я осталась одна, дрожащая, в полумраке комнаты, с едва заметным, но таким унизительным следом его крови на моих губах и с грузом страшного признания, разрывающим душу на части.

Прошли часы.

Бесконечные, мучительные часы.

Я не могла заснуть, не могла даже лежать спокойно. Каждый шорох, каждый скрип старых балок заставлял меня вздрагивать и вжиматься в подушки. Я словно пыталась стать меньше, незаметнее.

Я прижалась к изголовью кровати, кутаясь в одеяло, но леденящий холод страха проникал глубже любой стужи, сковывая мышцы и заставляя зубы выбивать дробь. Одиночество стало невыносимым, физически болезненным.

Мне отчаянно нужен был кто-то, просто голос, просто доказательство, что я не одна в этой каменной тюрьме.

Собрав последние остатки сил, я подошла к двери и робко, почти неслышно постучала.

– Есть кто там? – мой голос прозвучал слабо и испуганно, словно писк мышки.

Никто не ответил. Тишина в ответ была зловещей. Я постучала сильнее, уже отчаяннее, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. – Пожалуйста! Горничная! Кто-нибудь! – я почти кричала, вцепившись пальцами в дерево.

За дверью послышались осторожные, крадущиеся шаги.

– Госпожа? – это был тихий, знакомый голос моей служанки. – Вам что-то нужно?

– Дверь… она заперта? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе и вытирая слезы рукавом.

– Приказ лорда, госпожа. В замке неспокойно. Это для вашей же безопасности.

Безопасности?

Или чтобы я не сбежала, как загнанный зверек? Горькая усмешка сама собой сорвалась с моих губ.

– Я… Мне страшно, – призналась я, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Это было унизительно. – Не могла бы ты… посидеть со мной? Или просто открыть дверь?

Наступила долгая, тягостная пауза.

Я слышала, как служанка переступает с ноги на ногу по другую сторону дубовой панели, чувствовала ее неловкость и страх.

– Я… я не могу, госпожа. Не могу ослушаться приказа лорда: не открывать дверь. Но я могу попробовать найти ключ. Подождите.

Ее шаги затихли в коридоре.

Я прижалась лбом к прохладному, шершавому дереву, слушая, как они удаляются, унося с собой последнюю искру надежды.

Я ждала. Сначала напряженно, вслушиваясь в каждый звук, потом с отчаянием, а под утро – с пустотой и горьким осознанием.

Служанка не вернулась. Никто не пришел. Я была совершенно одна.

Я провела остаток ночи, сидя на кровати, уставившись на догорающие угли в камине, которые уже не давали ни тепла, ни утешения. Страх медленно сменялся оцепенением, а затем горьким, холодным осознанием своего положения.

Я была пленницей. Красивой, роскошной, но пленницей в золотой клетке, выданной замуж за дракона, который знал мой страшный секрет и, судя по всему, не собирался отказываться от своих прав.

Отчаяние сдавило горло тугим узлом.

Когда первые бледные лучи солнца, наконец, пробились сквозь окно, окрашивая стены в призрачные серые тона, я услышала поворот ключа в замке.

Я вздрогнула, как от удара, и вскочила на ноги, сердце вновь заколотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Кто это? Он… вернулся?

Дверь открылась.

На пороге стояли дворецкий – тот самый немой и бесстрастный, как каменное изваяние – и моя горничная с опущенными, полными вины глазами. За ними в коридоре виднелась фигура другого мужчины, не такого массивного, как Каэлван, но с тем же властным станом и пронзительным взглядом, который заставил меня внутренне сжаться.

Дворецкий жестом, полным холодной учтивости, пригласил меня выйти. Горничная, не глядя на меня, пробормотала запинаясь:

– Госпожа… лорд Каэлван покинул замок. Он преследует тварей проклятия, чтобы отогнать их подальше от наших земель. Его не будет… какое-то время.

Облегчение, острое, почти болезненное и головокружительное, волной накатило на меня, заставив слабо опереться о косяк двери. Он уехал. У меня появилась передышка, глоток воздуха. Но тут же, как ядовитый дымок, подкралась тревога.

Что теперь? Что ждет меня в его отсутствие?

В этот момент мужчина в коридоре шагнул вперед. У него были такие же иссиня-черные волосы, как у Каэлвана, но глаза… глаза были другого оттенка – не ледяной, пронзающей синевы, а теплого, как жидкая медь, цвета. И в них читалось не осуждение, не холодный расчет, а живое, неподдельное любопытство и тень сочувствия.

– Аэлина Эмберлейн, – произнес он, и его голос был мягче, глубже, приятнее, чем резкий бас его брата. Он слегка склонил голову в почтительном поклоне. Он не знал, что я не Аэлина. Значит, Каэлван никому ничего не рассказал. – Я Эстарион, младший брат Каэлвана. В отсутствие брата мне поручено заботиться о вашей безопасности и… скрасить ваше одиночество. Вам позволено бродить по замку, знакомиться с его устройством. Я буду вашим проводником.

Он улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли насмешки, высокомерия или того хищного голода, которые я видела в глазах его брата. Это была просто улыбка – открытая, ободряющая. И в моем измученном страхом и одиночеством сердце она показалась единственным лучом света в кромешной тьме, согревающим и дающим слабую, но такую важную надежду.

– Я… я буду рада, – прошептала я, чувствуя легкий трепет. Сделав первый шаг, я вышла из комнаты. Я покинула свою клетку, шагнув навстречу неизвестности. Впереди ждала новая глава жизни, полная страха и неизвестности, в этом ледяном замке драконов.

Глава 10. И это та самая… «невеста»?

Шаг за шагом, словно призрак, я следовала за Эстарионом по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам цитадели. Каменные стены, покрытые инеем, казалось, впитывали сам свет, а под ногами скрипел ледяной наст, напоминающий о вечной мерзлоте этого места.

После душной, наполненной страхом спальни, холодный воздух замка обжигал легкие, но был освежающим. Я невольно ёжилась, кутаясь в свое тонкое свадебное платье, которое сейчас казалось насмешкой над моим положением.

Мой новый провожатый, казалось, чувствовал мой дискомфорт. Он замедлил шаг, и его взгляд, теплый и внимательный, скользнул по мне.

– Прошу прощения за этот вечный холод, леди Аэлина, – произнес он, и в его голосе звучала искренняя досада. – Проклятие, как пиявка, высасывает из этих стен все тепло. Но есть в этом замке места, где холод отступает. Позвольте предложить вам начать с библиотеки. Там всегда горят камины.

Библиотека.

Это слово прозвучало для меня как спасительный луч, как обещание убежища. В родительском доме, в своем скромном уголке, я находила утешение в книгах. Они были моими учителями, друзьями, окном в другой, не такой жестокий мир.

– Я… я была бы вам благодарна, – тихо ответила я.

Мы вошли в просторное, величественное помещение с высокими сводчатыми потолками, которые терялись в полумраке. Воздух здесь был другим – густым, наполненным ароматом старого пергамента, сургуча, воска и едва уловимого запаха сушеных трав.

Как и обещал Эстарион, в огромном, в рост человека, камине пылал живой, настоящий огонь, отбрасывая на стены и ряды бесчисленных книг, уходящих ввысь, теплые, пляшущие тени. Я невольно протянула руки к теплу, и на мгновение мне показалось, что лед в моей груди начал таять.

– Это одна из старейших и богатейших библиотек во всем королевстве, – с тихой, заслуженной гордостью произнес Эстарион, наблюдая, как мой взгляд с благоговением и жадностью скользит по бесчисленным корешкам. – Здесь хранятся летописи нашего рода, трактаты по древней магии, хроники великих битв… Мой брат, Каэлван, проводит здесь многие часы.

Упоминание о Каэлване заставило меня вздрогнуть, словно от прикосновения раскаленного железа.

Эстарион с его проницательностью, сразу заметил это.

– Он… не такой, каким может показаться при первой встрече, – мягко, почти осторожно сказал он, подходя к одному из массивных дубовых столов. – Бремя власти, ответственность за весь род и это проклятие… все это тяготит его, меняет в худшую сторону. Порой он забывает, что грубая сила – не единственный путь к решению проблем.

В его словах не было оправданий, лишь глубокая, затаенная грусть. Я молчала, сжимая пальцы в кулаки. Что я могла ответить? Как я могла обсуждать человека, который несколько часов назад едва не взял меня силой, чье прикосновение обжигало и унижало?

– Вы свободны приходить сюда, когда пожелаете, – продолжил Эстарион, ловко меняя тему, за что я была ему безмерно благодарна. – И пожалуйста, не стесняйтесь просить о чем угодно. Вы здесь не пленница, леди Аэлина. Вы наша гостья. И… наша надежда.

Последнюю фразу он произнес почти шепотом, но я уловила ее.

«Надежда».

Да. На спасение от проклятия.

Я была всего лишь инструментом, ключом, который нужно было повернуть в нужной замочной скважине. Горечь подступила к горлу.