– Поэтому, я безусловно счастлива, что ты так деятельна, мооя дорогая. Я уже и забыла дорогу в сад, потому что очень устаю, а теперь, когда дорожка находится в таком состоянии… наверное, я с радостью буду чаевничать там с тобой до того момента, когда ты покинешь этот дом. Но… ты будешь навещать меня. И я планирую сделать тебя своей наследницей, милая, – довольная, леди закончила свои речи.

– Леди, у меня есть к вам вопрос, и я могу заблуждаться… имею ли я право на него… – начала я, и только потом поняла, что в словах леди было что-то на тему «покину дом». По спине вдруг пробежал холодок. И я прикусила губу, вспоминая что же конкретно она сказала.

– Спрашивай, дорогая. Если ответа я не буду иметь, я так тебе и скажу, – улыбка несколько сползла с ее лица, и мне стало неуютно, а еще, я услышала, как за моей спиной резко вдохнула Лизи, словно воздух, в зависимости от моего вопроса могут перекрыть.

– Если я не выйду замуж, у меня будет право как-то воспользоваться своим приданым? – выпалила я, боясь как-то не так спросить.

– О! Ты совсем потеряла надежду? Вопрос этот очень кстати, потому что я как раз собиралась сообщить, что завтра после обеда я представлю тебя трем лордам. Их не особо интересует твое приданое, и им больше нужно твое имя. Как ты знаешь, оно… м-ммм, – Лилит, видимо, выбирала слова, – имя Верде не совсем желательно в высоких кругах, но они не метят туда. Скорее, женихам больше необходимо получить статус лорда.

– И? – только и нашлась, что спросить я, когда образовалась пауза.

– Возможно, они не захотят детей, поскольку все уже имеют наследников. Ты принесешь их фамилиям возможность войти в палату, где принимается не мало решений для всех этих мужских дел, – она мягко улыбнулась, и, не найдя, чем еще занять свои руки, взяла чашку с чаем, но та оказалась пустой, и Оливия поспешила ее наполнить.

– Значит, выйдя замуж, я могу оставить приданое себе? и еще, что не маловажно, тетушка, – рискнула я назвать ее именно так, и проследила за реакцией хозяйки дома, – я могу увидеть документы?

– Какие? – вполне спокойно безо всяких перемен в лице и голосе уточнила Лилит.

– Все документы наследования! Все, что касается меня? – уточнила я, не зная, как правильно их назвать. Но здесь, наверное, если я буду изъясняться путанно, это мне сыграет даже на руку, потому что девушка в этом свете в идеале – вообще не должна ничего понимать в них.

– Да, конечно. Завтра, вместе с претендентами на твою руку я могу вызвать Ричарсона. Этот человек, как и его отец, и дед, ведет дела вашей и моей семьи. Мы должны будем озвучивать все детали, касаемые тебя.

– Каждому жениху? – спросила я.

– Конечно! – удивленно ответила леди. Они должны удостовериться, что получают не кота в мешке.

«А кошку в шляпе» – я еле сдержалась, чтобы не произнести это.

– Я имею право отказаться от женихов? – теперь уже точно, боясь разгневать Лилит, уточнила я.

– От двоих! У тебя будет время подумать. Утром мы отправим посыльного к одному из претендентов. Милая, я знаю, как тебе страшно, я знаю, что уход к незнакомым людям, где тебя, возможно, не примут вовсе, пугает… я сама прошла это, Стефания, – тетка сглотнула, а потом вспомнила о чае, и отпила немного. – Проще быть вдовой, чем старой девой, и, увидев всех троих, уверена, ты поймешь, кого нужно выбрать! – леди улыбнулась, потом снова вернулась к разговору о завтрашнем приеме, а после и вовсе, начала объяснять Оливии, как будут проходить встречи.

– Я настаиваю, чтобы завтра ты была в чулках и корсете! – не зло, но твердо порекомендовала тетка. В ответ я качнула головой в знак согласия.

Я, не выходя из-за стола, попрощалась с тетушкой, и когда та ушла, вынула из кармана тугой комок чулок. Благо, что она не заметила, где я их нашу, а еще лучше то, что она даже не представляет, кто держал их в руках. Потому что я не оставила их на стуле – уходя из сада, я переставила мебель так, как посчитала лучше. Вероятно, они выпали из кармана передника, и он нашел их.

Выйти на вечернюю прогулку я не решилась. Окно было открыто – ночь стояла теплая, безветренная и тихая. Единственное – кваканье лягушки где-то вдали нарушало тишину, но та, сделав ровно пять «куа-аа» замолкала на пару минут.

Лизи спала уставшая от сегодняшних дел, а еще, ванны, которую я принимала здесь же, в своей комнате. Тяжеленную, медную, с витиеватым изгибом спинки, на невысоких, кряжистых ножках, ее принесли четверо мужчин из обслуги, потом они нескончаемым муравьиным бегом приносили ведра с водой и наполняли ее. А когда Лизи помогла мне помыться, все повторилось в обратном порядке. На это ушло больше трех часов.

Я тоже устала, но не физически, а морально. Думать о предстоящем замужестве было невыносимо.

Я понимала, о чем мне напекает леди – выбрать самого старого из них. Но я-то знала, что некоторые «боровички» похлеще молодцев – живут себе, скулят о болящем организме, показывают кулаки врачам, «совсем не занимающихся их здоровьем, и получающим деньги просто так», а сами преспокойно, без чьей-либо помощи, усаживаются на берегу реки, кормят уточек. Некоторые, и помоложе, позволить себе такого не могут.

Здесь тоже могли быть подобные экземпляры. А я ни за что не смогла бы торопить чью-либо смерть. Не могла бы навредить. Да, злилась бы, строила, наверное, козни в ответ на обиду, но не навредить. А вот эти… их наследники, некоторые из которых могут быть и постарше меня… вот кого я боялась больше всего. Сыновья моих претендентов могли жить с ними, и, естественно при своей жене и многочисленном выводке чад.

И если я не хотела даже видеть Диану, то жить с очередной фурией я не представляла себе как.

Додумав до того, что жить мне придется как в аду, поймала себя на том, что дышу так, словно пробежала стометровку.

Вспомнила, как учила меня моя любимая Милочка: «Бабуля, если не спится, выбери слово, обозначающее предмет, а потом на каждую букву этого слова вспоминай слова».

– М-ммм… – в темноте я осмотрелась и взгляд упал на очертания стола, – стол….стул, солнце, серебро, сердце, саламандра, сэм…глаза, нос, губы, ямочка на подбородке…

Глава 14

Утро наступило как-то совсем неожиданно, поскольку мне показалось, что я всего лишь моргнула. Вспомнила эту дурацкую систему по быстрому засыпанию, а потом вспомнила, что сегодня меня ждет парад женихов и застонала.

– Леди, я опять проспала? – испуганный и какой-то шальной голос Лизи напугал меня в добавок ко всему, что я уже вспомнила.

– Рассвет только-только начался. И я не понимаю, почему я проснулась так рано, я привстала и посмотрела на большие напольные часы, стоящие у входа. Ни громко тикали. И показывали ровно пять утра.

«Неужели они как-то звенят каждый час, а я до сих пор так и не заметила этого?» – подумала я. Состояние было, будто вчера вечером я выпила бутылку домашней вишневой наливки, которую готовила моя любимая подруга – настоящая бабушка Милы.

Как-то раз мы с ней привезли из леса целую гору грибов, и пока их чистили, перерабатывали, она предложила «сбрызнуть» такую удачную «охоту».

Ну, мы и сбрызнули, да так, что в итоге решили прокрутить все грибы на грибную икру, и до поздней ночи пели песни. Утром я чувствовала себя точно так же, как сейчас.

Понимая, что уже не засну, встала и налила себе в стакан воды, потом подошла к окну и замерла: Сэм, которому имя шло так же, как корове седло, чистил дорожку перед домом. Но он не просто капал, он аккуратно вырывал траву между кирпичиками, которыми была уложена вся территория перед домом.

– Хм… – не сдержалась я и зашла за тонкую занавеску. Окно было чуточку приоткрыто, но работал он так тихо, что вряд ли стал причиной моей ранней побудки.

– Леди, я должна спуститься в низ и помочь Оливии с завтраком, – Лизи села, быстро оделась, и вышла. Я воспользовалась ее отсутствием по прямому назначению.

Когда она вернулась минут через десять, и заторопила меня с одеждой я хотела-было уже поставить ее на место. Но она заполошно выдохнула:

– Леди, уже скоро восемь утра. Завтрак готов, и Оливия прямо передо мной вошла в комнату леди. Думаю, она хочет проводить ее к столу.

Как мы метались по комнате, сшибая все на своем пути, искали этот чертов корсет, потом натягивали совсем не тянущиеся свежие чулки, возились с волосами, не мог себе представить никто!

Не знаю, сколько ушло на это время, потому что часы и правда, стояли все еще на цифре «пять». Но когда спустились, Оливия укладывала салфетку на колени Лилит.

– Вы проспали? – судя по выражению лица, Лилит была тоже не в духе.

– Часы в комнате, оказывается, встали, леди, – ответила я, присаживаясь за стол как можно прямее, потому что чертов пыточный аппарат на моей талии давил, казалось, даже на шею, хоть ее и не касался.

– Лизетта, но ты должна сама просыпаться вовремя. Твоя помощь просто необходима утром в кухне. Теперь Оливия будет поднимать тебя каждое утро, – тихо, и так же угрюмо, растягивая слова, и назвав Лизи этим странным именем, протянула хозяйка.

Я не знала, правильно ли было спрашивать тетку о ее здоровье, но мне казалось, сегодняшний день будет тяжелым для всех.

– Я расскажу тебе, Стефания, как вест себя при гостях. У Дианы нет этих знаний, потому что коли есть деньги, обладать ими вовсе не обязательно, – в голосе тетки я чувствовала ее нелюбовь к Диане, но, опять же, не чувствовала любви к себе.

– Хорошо, леди, – кратко ответила я, приступая к поданной каше, щедро посыпанной черникой. Чего было не отнять у хозяйки дома, так это чревоугодия.

Мне, как никому знаком этот грех, ставший в связи с образом моей жизни, наверное, единственным, если не считать злословия. Можно ли было называть злословием нашу с Милочкой любовь к перемыванию костей соседям с этажа выше, меняющимся ежемесячно, поскольку квартира сдавалась? Я на всякий случай этот грех признавала.

Но в любви к «вкусно откушать» мы с Лилит были едины. И то, с каким аппетитом она доедала миску до дна, как долго пережевывала, смакую вкус пищи, она была буквально моим зеркалом.

– У вас очень вкусно, леди, – решила я сделать комплимент и хозяйке, и Оливии.

– Диана все еще кормит Даниэля травой и отварной индейкой? Экономить на еде – большой грех. Лучше бы она уняла его любовь к картам! – все еще жуя, ответила леди.

– Да, все отварное… и совсем не соленое… и порции маленькие, как для ребенка, – наконец, вывалила я чистую правду о своей снохе.

– Кто-то сказал ей, что жареное вредит, каши вредят, масло вредит, – откуда Лилит была в курсе дел Дианы я не представляла, но она сейчас открыла мне на семью брата глаза – они экономят! Неужели дела идут так плохо?

Лилит после завтрака усадила меня в кресло, показала, как держать спину, куда поставить ноги, и что делать, если они затекут. Я молила своего знакомого уже прежнего и на всякий случай местного Бога, о котором планировала расспросит Лизи, чтобы женихи не шли чередом, и у меня было несколько минут на то, чтобы пройтись, размяться. Потому что даже репетиция меня так замучила, что я готова была согласиться на первого жениха.

До обеда оставалось еще время, и я, приказав Лизи вынести в сад чай, отправилась к своим столикам. Да, мне хотелось увидеть Сэма, а еще больше хотелось понять, что вчерашнее помутнение было явным последствием вспышки на солнце, как и сегодняшняя головная боль.

Вышеупомянутый в этот самый момент устанавливал столб в вырытую уже ямку, и в своей промокшей от пота сорочке выглядел как Бог. Поняв, что дело совсем не во вспышке, и уж точно не на солнце, я плюхнулась на стул и моментально пожалела.

Все «кости», какие были в пыточном корсете, воткнулись в меня. Стараясь не наклоняться больше, я вскочила с него с такой скоростью, что не поняла сама – отталкивалась ли я вообще ногами от земли.