Я осторожно провела пальцами по синяку, и ледяное прикосновение тут же отозвалось жгучей болью. Я зажмурилась, но всё же продолжила: боль помогала чувствовать себя живой. Возможно, ребро треснуло, но я всё равно надеялась, что обошлось без перелома. В любом случае это уже не имело значения.

Придётся справляться так.

В мире, где вся медицина сводится к бинтам, антисептикам и старым таблеткам, сломанное ребро – не самое страшное. Но теперь адреналин понемногу начал отпускать меня, уступая место тупой, изматывающей боли, которая разливалась по всему телу.

Я начала обрабатывать порезы. Антисептик жёг кожу, проникая в раны, я стискивала зубы, шипела, но всё равно продолжала. Самые глубокие порезы заклеила пластырем, оставив менее серьёзные раны на потом.

Когда я, наконец, натянула чистую одежду, её ткань казалась слишком мягкой, слишком непривычной после грязных, порванных вещей. Приведя в порядок волосы, я провела рукой по мокрому от пота лбу и с глубоким вдохом направилась обратно.

Остин сидел на земле рядом с Лео. Мальчишка уже до конца пришёл в себя и, улыбаясь, показывал куда-то в небо, объясняя что-то про летающих над нами птиц. Их маленькие крылья мелькали в лучах солнца, создавая иллюзию спокойствия, которого у нас не было.

Услышав мои шаги, Остин обернулся, а Джесси подняла голову.

– Я готова, – произнесла я и мой голос чуть дрогнул от усталости.

Быстрым движением я вытащила из машины сумку Лео. Его вещи казались такими лёгкими, но каждая из них напоминала мне о хрупкости этого малыша. Переложив одежду в свой рюкзак, я оставила пустую сумку возле машины и подхватила лежащий рядом рюкзак Остина.

– Мэд, отдай его, – тут же вмешался Остин, облокачиваясь на машину и вставая с земли. Он потянулся к сумке, но я только крепко сжала лямки, убирая её за спину.

– Нет, – отрезала я, подняв на него взгляд. – Я пострадала меньше всех, так что понесу его сама.

– Мэди, он тяжёлый, – не сдавался Остин, нахмурив брови.

– А ты сильно ранен, – парировала я, стараясь смотреть прямо в глаза, надеясь, что моя решимость сможет его убедить.

Дядя замер на мгновение, оценивая меня. Затем вздохнул, его плечи опустились, а на губах появилась едва заметная усмешка.

– Упрямая девчонка, – пробормотал он и сделал шаг в сторону, пропуская меня вперёд. – Но я всё равно его у тебя заберу, как только ты отвлечёшься.

– Посмотрим, – ответила я, стараясь скрыть улыбку, которую вызвала его мнимая капитуляция.

Проходя мимо капота, мой взгляд зацепился за торчащий уголок бумаги. Подойдя ближе, я потянула за него, стараясь не порвать, и вытащила из-под металла сложенную карту. Она была немного помята, но в целом осталась в хорошем состоянии.

– Она нам точно пригодится, – заметил Остин, увидев находку. Он достал из машины своё ружьё, привычным движением повесил на плечо и забрал карту.

Развернув её, он что-то внимательно изучал, проводя пальцем по местам, которые узнать мог только он.

– Мы где-то здесь, – сказал он, указывая на небольшой участок восточнее Литл-Фолс.

Я сделала шаг ближе к Остину, чтобы лучше рассмотреть. Оценив расстояние от нашей точки до границы с Канадой, я почувствовала какую-то беспомощность, накатившую волной. Гигантское расстояние. И у нас практически ничего нет. Выбора тоже. Всё сводилось к двум вариантам: идти пешком и случайно погибнуть или не делать ничего и всё равно погибнуть.

Так себе перспектива.

– Нужно идти на север, – наконец произнёс Остин, указав на густой лес, начинающийся сразу за обочиной.

Я посмотрела на тёмные заросли. Лес всегда был опасным местом, особенно сейчас. Но дядя был прав. Здесь, на открытой местности, мы были слишком уязвимы.

– Идти по дороге слишком рискованно, – добавил он, сворачивая карту и убирая в карман джинсов. – Мы как на ладони.

Я кивнула и повернулась к Лео и Джесси, которые подошли ближе, и присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Лео.

– Сможешь идти сам? – спросила я тихо, погладив его по щеке.

Лео устало кивнул, после чего почесал затылок, чуть нахмурившись.

– Если будет тяжело, скажешь. Договорились? – я внимательно смотрела на него, ловя малейший намёк на сомнение. Но в то же время понимала, что если мне придётся тащить на руках ещё и Лео, то я точно не пройду больше ста метров.

– Договорились, – прошептал он.

Я сжала его руку, стараясь вложить в этот жест всю свою поддержку, ту, что ещё оставалась во мне.

– Хорошо, – я поднялась на ноги. Боль отдалась в рёбрах, но я старалась игнорировать. Закинув рюкзак на плечи, произнесла громче: – Тогда выдвигаемся.

Мы начали идти, шаг за шагом углубляясь в лес, который встречал нас прохладной тенью, но вместе с тем создавал ощущение ловушки. Солнце едва пробивалось сквозь густую листву, и окружающий мир казался мрачным и зловещим. Будто весь лес наблюдал за нами, тая́ в себе неизвестные угрозы.

Каждый звук заставлял сердце сжиматься: крик птицы, шорох ветра в ветвях, треск веток и сухой травы под ногами. Я инстинктивно сжимала пистолет в кармане, готовая к любому развитию событий.

Остин шёл чуть впереди, его плечи были напряжёнными, шаги тяжёлыми, но решительными. Лео следовал за ним, стараясь держаться ближе, а Джесси шла чуть позади, время от времени поддерживая мальчишку. Я замыкала нашу маленькую колонну, чувствуя, как на мои плечи ложится ответственность за всех нас.

Тяжесть рюкзака больно впивалась в плечи, а рука немела от сумки Остина, которая, казалось, с каждой минутой становилась всё тяжелее. Но я упрямо продолжала идти, зная, что жаловаться бесполезно. Даже самой себе.

Часы тянулись бесконечно. Лес сменялся равнинами, заросшими высокими травами, снова лесом, снова полями. Иногда казалось, что мы ходим по кругу, возвращаясь туда, где уже были. Это ощущение становилось всё сильнее, выматывая не меньше, чем жара.

Солнце было нещадным. Оно обжигало, будто решив растопить последние остатки нашей решимости. Жажда становилась всё сильнее, делая каждый шаг испытанием. Мы двигались всё медленнее, как будто тянули за собой груз, который невозможно было сбросить.

После нескольких остановок у нас осталась одна-единственная бутылка воды, наполовину пустая. Каждый глоток был на вес золота и этого было недостаточно даже чтобы утолить сухость во рту.

– Давайте остановимся, – простонала Джесси. Голос подруги звучал так, будто силы окончательно покидали её. Она рухнула на землю посреди равнины, закрывая лицо руками.

Лео тут же присел рядом, спрятавшись в её тени. Он выглядел таким маленьким, уязвимым, что сердце сжалось от чувства вины.

Остин обернулся, его взгляд задержался на Джесси и Лео. Он ничего не сказал, но даже по этому молчанию можно было понять, что он был на пределе. Лицо покрыто потом, который струился по его вискам и смешивался с грязью. Тёмные круги под глазами стали почти угольно-чёрными, как будто он не спал вечность. Но самое худшее было в другом – его рана. Кровь снова проступила через пропитанный бинт, и тёмное пятно на рубашке начало расползаться.

– Ещё немного, – произнёс дядя, смахивая капли пота с лица и втягивая воздух сквозь зубы. Его голос звучал спокойно, но я видела, как он напрягается, чтобы не выдать боль. – Нужно найти источник воды. Если мы не пополним запасы, нам не выжить. Здесь где-то должна быть река или хотя бы ручей.

Я взглянула на наполовину опустевшую бутылку, что торчала в боковом кармане рюкзака. Она выглядела жалкой, как символ нашей почти исчезнувшей надежды.

– Остин прав, – поддержала я, хоть силы уже покидали меня. – Ещё немного, и мы что-нибудь найдём. Обязательно найдём.

В глубине души я не была уверена в этих словах, но сейчас нам всем нужно было за них зацепиться.

– Если верить карте, то где-то в двух километрах отсюда есть ручей, – сказал Остин, раскрыв карту.

– Два километра? – простонала Джесси, устало потирая глаза. – Это как целая вечность!

– Нам надо идти, – твёрдо произнёс Остин, сворачивая бумагу и засовывая её обратно в карман.

Я перевела взгляд на Джесси, сидящую на земле, и Лео, который лежал рядом, едва шевелясь.

– Остин, – обратилась я к нему, и он повернул голову. Я кивнула в сторону его раны, откуда уже почти струйкой текла кровь. – Может, сперва перевяжем твою рану?

– Сначала вода, – упрямо ответил он, и его голос прозвучал так, будто это было последнее слово в разговоре.

Дядя развернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Что ж, в упрямстве мы с ним точно были похожи.

– Хорошо, – выдохнула я, хотя всё внутри сопротивлялось этому решению. Закинув его рюкзак на плечи поверх собственного, я почувствовала, как позвоночник жалобно хрустнул под тяжестью. По ощущениям, он готов был рассыпаться прямо сейчас.

Я подошла к Лео, присела на корточки и протянула руку.

– Давай, малыш, – сказала я тихо.

Он схватился за ладонь, и я помогла ему встать. Малыш тяжело вздохнул, поморщился от боли и протёр глаза, щурясь от солнца. Его лицо, несмотря на усталость, всё ещё сохраняло остатки детской наивности, и это почти разбило мне сердце.

– Попей ещё немного, – сказала я, протягивая бутылку. Его губы, потрескавшиеся от жажды, были очень сухими. Я могла терпеть – несколько часов без воды для меня были не смертельны, а для Лео каждая минута была пыткой.

Он взял бутылку дрожащими руками, сделал маленький, почти символический глоток, словно боялся, что вода закончится слишком быстро, и вернул мне. Шишка на его лбу распухла и потемнела, а на щеках появились лёгкие ожоги от палящего солнца. Как же жаль, что у меня не было времени найти ему кепку или хотя бы бандану. Лео выглядел таким уставшим, но его стойкость поражала. Он не жаловался, не просил остановиться, даже не говорил о своей боли. Просто шёл вперёд, шаг за шагом.

Джесси встала следом, её губы сжимались в тонкую линию, а из них вырывались ругательства, которые я впервые слышала от неё. Она никогда не была такой грубой, но сейчас эта злоба была направлена не на нас, а на весь этот чертовски несправедливый мир.

Мы продолжили идти вперёд, каждый шаг становился настоящим испытанием. Жажда впивалась в нас, как невидимый враг, истощая остатки сил. Казалось, воздух сам по себе был сухим, будто вытягивал последние капли влаги из наших тел. Каждый вдох отдавался горькой сухостью в горле, превращая простое движение в мучение.

Минуты растягивались до бесконечности. Я пыталась не думать о боли, но с каждым новым шагом она напоминала о себе всё сильнее. Рёбра ныли, словно кто-то сжимал их стальными тисками, а ноги начали подрагивать от судорог. Все движения отдавались тяжёлыми стонами в голове, но я сжимала лямки рюкзака, почти врезаясь пальцами в ткань.

Не показывать виду. Никогда не показывать виду, что мне больно.

Вдруг Остин резко поднял руку, и мы все застыли, как по команде. Он повернул голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно нашему восприятию.

– Слышите? – прошептал он, оглядываясь.

Я вслушалась, затаив дыхание. И вот, где-то вдали, едва различимый, донёсся мягкий, журчащий звук. Это был шум воды. Моё сердце тут же забилось сильнее.

– Это ручей! – прохрипела я, и голос сорвался от эмоций.

Мы ускорили шаг, забыв об усталости, о боли, и о том, что нас окружает. Только одна цель – вода. Она звала нас, обещая облегчение и спасение хотя бы на короткое время.

Спустя несколько мучительных минут мы наконец вышли к низине, где узкий ручей протекал среди высокой травы. Его прозрачная вода блестела на солнце, играя бликами, будто дразня́ нас. Это было наше маленькое спасение.