Она начала вытягивать себя наружу, осторожно, стараясь не задеть осколки стекла и не причинить себе ещё большего вреда. Её лицо исказилось от усилий, но она продолжала двигаться.

Когда она оказалась снаружи, я осмотрела её с ног до головы. На её теле были лишь царапины, а на лбу виднелась большая синеющая шишка.

– Садись, – мягко произнесла я, поддерживая её под локоть и осторожно усаживая рядом с машиной. Её ноги подгибались, а лицо оставалось бледным, словно из него вытянули все краски. Убедившись, что Джесси устроилась удобно, я глубоко вздохнула и направилась к противоположной стороне.

К этому моменту Остин уже успел вытащить Лео. Он лежал неподвижно, его лицо было бледным, но грудь едва заметно поднималась и опускалась – он дышал, и это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться в отчаяние.

Остин сидел рядом, держа его за руку. Его лицо было бледным, мрачным и напряжённым. На лбу блестел пот, смешиваясь с кровью, но он продолжал гладить Лео по руке, словно этим мог передать ему силы.

Я села на корточки рядом.

– Он очнётся, – тихо сказал Остин, не отрывая взгляда от Лео.

– Знаю, – ответила я, оглядываясь и надеясь, что вокруг больше не было мутантов. – Нам нужно перевязать твою голову и бок. И найти укрытие.

Мой взгляд скользнул к дороге. Всё вокруг было мрачным и мёртвым, несмотря на то что утро было всего лишь облачным. Лес, окутанный густым туманом, казался тюрьмой, а трупы претов на дороге – напоминанием о том, как близко мы подошли к краю.

Заглянув в машину, я нащупала свой рюкзак, а заодно вытащила рюкзак Остина. В его сумке была аптечка – это было нашей маленькой удачей. Открыв её, я достала антисептик и бинты.

– Сначала голова, – сказала я, прижимая проспиртованную салфетку к ране на его лбу, а затем на щеке. Остин вздрогнул, но не издал ни звука, лишь закрыл глаза, позволяя мне работать.

Когда-то Роуз и Рут показывали мне, как нужно действовать в ситуациях, если кто-то поранится. Но это ограничивалось лишь тем, как обработать порез и налепить пластырь. В своей жизни я никогда не сталкивалась с такими серьёзными ранениями, какие были у Остина сейчас.

Вероятно, мне придётся сильно импровизировать.

– Нужно достать осколок, – сказала я, завязывая бинт в узел на голове Остина.

Он коротко кивнул и осторожно положил Лео чуть в сторону, куда уже подползла Джесси. Она, не сказав ни слова, придвинулась ближе, уложив голову Лео к себе на колени. Её дрожащие пальцы начали нежно поглаживать его по волосам, словно это могло каким-то образом прогнать боль и страх.

– Ложись, – скомандовала я, заставляя голос звучать решительно, хотя внутри всё клокотало.

Остин, скрипнув зубами, опустился на спину и медленно приподнял рубашку. Картина, которая открылась передо мной, заставила на миг зажмуриться: большой осколок стекла торчал из его левого бока, а вокруг расплывалось алое пятно, грозившее превратиться в кровавое озеро.

– Ладно, – пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Я полила руки антисептиком, стараясь игнорировать его жгучий запах.

– Готов? – спросила я, бросив взгляд на Остина.

Он кивнул, стиснув зубы, а я тяжело сглотнула, чувствуя, как дыхание становится частым и неглубоким.

Только не дрожи. Держись.

Медленно, предельно осторожно, я обхватила стекло пальцами и начала тянуть. Остин тут же выгнулся, его стон резанул слух, как нож, но я не могла остановиться. Его мышцы напряглись, лицо побледнело ещё сильнее, а дыхание сбилось в судорожный ритм.

– Всё хорошо. Всё нормально, – шептала я, успокаивая то ли себя, то ли его. – Ещё немного… ещё чуть-чуть…

Осколок выскользнул из раны, и я облегчённо выдохнула. Он оказался меньше, чем я ожидала, но зияющая дыра пугала меня. Кровь тут же хлынула новой волной, и я быстро прижала к ней бинт, чтобы замедлить кровотечение.

– Остин, – окликнула я его, глядя, как он морщится. – Прижми рану рукой. Мне нужно её зашить.

Он кивнул, перехватив бинт и прижимая его к боку. Я достала из аптечки набор для зашивания и дрожащими руками начала заправлять нить в изогнутую иглу. Это казалось непосильной задачей, но спустя несколько мучительных мгновений, всё же справилась.

– Я постараюсь сделать это быстро, – прошептала я, облизав пересохшие губы.

Остин сжал губы в тонкую полоску. Его лицо было бледным, как мел, но он даже не пытался жаловаться.

Мои руки тряслись так сильно, словно я пыталась держать равновесие на краю пропасти, но я заставила себя двигаться. Первый стежок. Второй. Кожа поддавалась с трудом, а кровь, вытекающая из раны, только добавляла паники. Болезненные вздохи Остина резали мои перепонки, но он держался, изо всех сил не позволяя себе кричать.

– Почти всё, – тихо сказала я, завершая последние стежки. Приложив чистую повязку к зашитой ране, я помогла ему приподняться и обмотала бок бинтом, стараясь сделать это туго, насколько было возможно.

Закончив, я откинулась назад, прислоняясь к машине и закрывая глаза. Оставалось только надеяться, что это поможет, пока мы не найдём укрытие или помощь. Мы рассчитывали на Мэтью, но я сомневалась, что он знал, где мы находимся. Возможно, он теперь думает, что мы мертвы. Где ещё нам искать помощи? Я не знала. И не знала, можно ли кому-то ещё доверять в этом мире.

– Ты… молодец, Мэд, – прохрипел Остин, заставив меня открыть глаза и вырваться из мыслей.

Я устало улыбнулась и скользнула взглядом к Лео. Он всё ещё лежал без сознания. Его дыхание было ровным, но бледное лицо вызывало в груди боль, тяжёлую и глухую. На его лбу набухала огромная шишка, такая же, как у Джесси, которая всё ещё сидела рядом, механически гладя его растрёпанные волосы.

Я тяжело опустилась на землю, вытягивая ноги вперёд. В груди что-то кололо, а дыхание было тяжёлым. Достав бутылку воды из рюкзака, я сделала жадный глоток. Вода освежила потрескавшиеся губы, вызывая неприятное жжение, но это было ничто по сравнению с остальным: всё болело, щипало и чесалось.

Мы оказались в ловушке. И теперь совсем без защиты. Каждая минута делала нас всё более лёгкой добычей для тех тварей, что могли притаиться где-то поблизости. Я посмотрела на Остина. Он лежал, измотанный до предела, то закрывая, то открывая глаза. Дядя явно был на грани, но в глазах даже не было намёка на то, что он решил сдаться.

Время текло медленно, словно вязкая жидкость. Мы молчали. Ни один из нас не находил слов, которые могли бы хоть немного облегчить то, что все переживали.

– Нам нельзя здесь оставаться, – выдавила я наконец.

Чёрт, это должно было прозвучать более решительно, но больше было похоже на жалобный хрип.

Встав на дрожащие ноги, я почувствовала, как мышцы протестуют, словно каждое движение было битвой с собственным телом. Я глубоко вдохнула, заполняя лёгкие воздухом, пахнущим бензином, кровью, влажной землёй и… претами. Осмотревшись, я поняла, что вокруг простиралась лишь пустота. Разбитая дорога уходила вдаль, окружённая мрачным лесом с обеих сторон.

Я обошла машину кругом, собирая наши разбросанные вещи. Рюкзаки, несколько бутылок с водой, и спальники, едва уцелевшие в аварии. Всё это я сложила в кучу. Несколько красных канистр с топливом валялись на обочине, но я знала, что они больше не пригодятся. Без машины они были бесполезны, как и наша надежда на скорое спасение.

– Мэди! – раздался голос Джесси. – Мэди, скорее!

Её слова заставили меня рвануть вперёд, пока сердце пропускало несколько ударов. Я подошла ближе и замерла, услышав слабый, почти неразличимый стон. Мой взгляд тут же устремился на лицо Лео.

– Лео? – прошептала я, наклоняясь ближе.

Его веки едва заметно дрогнули. Через несколько секунд он медленно открыл глаза, но тут же зажмурился от яркого солнца. Снова и снова он пытался приоткрыть их, слишком часто моргая.

– О, Лео, – сорвалось с моих губ, и голос предательски дрогнул. Я опустилась рядом с ним, чувствуя, как по щекам скользят слёзы облегчения. – Как же ты меня напугал, – прошептала я, прижимая его к себе, стараясь не задеть голову.

– Голова… болит, – простонал он, морщась.

Я поджала губы, чувствуя острую боль от его слов, будто это именно я была причиной его страданий. С трудом сдержавшись, я подтянула к себе рюкзак и выудила из маленького кармана обезболивающие таблетки Джесси. Вложив одну в рот Лео, я поднесла бутылку воды к губам, чтобы он смог её запить.

– Скоро станет лучше, – прошептала я, проводя рукой по его растрёпанным волосам.

Лео моргнул и посмотрел на меня. Его глаза казались немного мутными, но в них начала появляться осознанность.

– Мы… перевернулись?

Я успела только кивнуть, как его губы дрогнули в уже знакомой мне улыбке.

– Это было… круто, да?

Я застыла, не веря своим ушам. Глаза брата начали светиться неподдельным восторгом, а на лице играла та самая улыбка, которую я видела ещё совсем недавно, когда мы только перелетели через разрушенный мост.

– Да… наверное, – всё, что я смогла произнести.

Улыбка Лео стала шире, и в какой-то момент я не выдержала и слабо рассмеялась. Этот мальчишка был настоящим чудом. Даже в такие моменты он умудрялся найти что-то, что казалось ему забавным.

– А как мы теперь поедем? – спросил он, ёрзая рядом со мной и указывая на то, что осталось от машины.

– Боюсь, что нам придётся идти пешком, – заговорил Остин, который всё это время молча наблюдал за нами. – Это теперь просто груда бесполезного металла.

Его слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Тишина, которая последовала за ними, казалась давящей, будто сама природа решила дать нам почувствовать всю серьёзность ситуации.

Мы находились в сотнях километров от границы с Канадой. Пешком мы не дойдём. Это был факт, который каждый из нас понимал, но никто не осмеливался произнести вслух. Связи с Мэтью больше не было. Из снаряжения почти ничего не осталось – лишь несколько рюкзаков с уцелевшими консервами и парой бутылок воды.

Что ж, с голоду мы вряд ли умрём в ближайшие несколько дней, но стать обедом для небольшой кучки претов – вполне вероятно можем. Эта мысль, как навязчивый мотив, крутилась в голове, но я заставила себя отбросить её.

Я подавила тяжёлый вздох, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна беспомощности, и перевела взгляд на Остина. Он сидел неподалёку, опираясь на руку, другой сжимая бок, но его глаза внимательно сканировали меня.

– Нужно обработать твои раны, – наконец сказал дядя. – Ты вся кровоточишь.

Я бегло осмотрела свои руки: через разорванные дырки на кофте проглядывались десятки мелких порезов, кожа на локтях была содрана до мяса, запёкшаяся кровь покрывала их пятнами. А ноги… с ними всё обстояло ещё хуже.

– Да, пожалуй… – нехотя согласилась я.

Встав с земли, я с трудом подняла рюкзак. Ноги подкашивались, а в ушах всё ещё звенело. Мне нужно было немного времени наедине с собой – чтобы прийти в себя, чтобы заставить руки не дрожать. Зайдя за искорёженный о́стов машины, я прислонилась к нему спиной и на мгновение прикрыла глаза.

Открыв рюкзак, я достала со дна чистую одежду: джинсы и футболку. Они пахли затхлостью бункера, но сейчас это было лучше, чем то, во что я была одета. Повесив всё на открытую и погнутую дверь машины, чтобы ничего не упало в грязь, я начала снимать с себя изорванную, пропитанную кровью и потом кофту и всё остальное. Оставшись в нижнем белье, я взглянула на своё отражение в искривлённой металлической поверхности. Тело было покрыто порезами и синяками, но взгляд тут же упал на огромный багровый синяк, который расползался прямо под грудью. Его тёмные края были болезненными, а сам он напоминал чёрное пятно, как физическое доказательство того, через что мне пришлось пройти. На рёбрах остались глубокие следы от ремня безопасности – его грубый силуэт будто отпечатался на коже.

Ну, в целом, не всё так плохо, как мне казалось.