Мы шли по мягкой, чуть влажной земле, покрытой невысокой травой. Справа журчала река, о которой упоминал Остин. Её ширина не превышала шести метров, и звук неспешного течения лишь подтверждал, что вода здесь текла медленно и спокойно. За рекой виднелся такой же лес, наполненный высокими деревьями, чьи кроны плотно переплетались густой листвой. Воздух здесь был пропитан запахом влажной земли и прелых листьев.

Ветер рвал холодными когтями сквозь мокрую ткань моей кофты, и каждый новый порыв пробирал до костей и заставлял моё тело жутко содрогаться. Лодка давно осталась за спиной, а впереди – неизвестность. С каждым шагом холод проникал глубже, заставляя дрожать не только тело, но и душу. Я отчаянно пыталась вспомнить, взяла ли тёплые вещи. Но сомнения исчезали, стоило подумать о Лео. Уверена, что для него я уложила всё необходимое, понимая, что этот крошечный человечек нуждается в заботе гораздо больше, чем я. Ведь я – взрослая, я могу выдержать холод, усталость… Главное сейчас – не заболеть. Болезнь могла стать смертельной угрозой.

Остин упомянул про машину, но это звучало как очередная безумная идея. Они давно стали чем-то из мифов прошлого. Где в нашем мире можно было найти хоть одну работающую? Редкие металлические скелеты машин давно стали частью пейзажа – недвижимые, проржавевшие, будто памятники прежней жизни. В те моменты, когда я слышала, как Остин и Итан обсуждали свои вылазки, они ни разу не упоминали автомобили. Мы всегда передвигались пешком. Наши походы, особенно те, куда брал меня дядя, никогда не затягивались дольше одного дня. Максимум, что я видела работающее в своей жизни – это велосипеды.

Эти три ржавые штуковины были достоянием нашего маленького поселения. Рут, неугомонная и смелая, обожала кататься на одном из них. Его скрип и визг могли разноситься по всей округе, но она только смеялась несмотря на все предупреждения. Однажды я решилась попробовать прокатиться сама. Это было глупо. Переднее колесо едва держалось, спицы торчали в разные стороны, как иглы дикобраза, готового к атаке. Через несколько минут я лежала в пыли, с разбитыми коленками, исцарапанными руками и слезами, которые казались бесконечными. Рут тогда долго оттирала мои ссадины, утешая как могла. После этого я дала себе клятву больше никогда не садиться на велосипед. И держала это обещание перед собой уже семь лет.

Мы шли уже около пятнадцати минут, и я вместе с Лео старалась не отставать от Остина и Джесси. Лес вокруг был густым, и тёмные силуэты деревьев, казалось, сливались в единую массу. Под ногами хрустела сухая трава, валялись старые коряги и ветки. Каждый шаг отдавался утомительным эхом в моих ноющих ногах. Но слабый шум реки помогал скрыть звуки нашего передвижения, и это было хотя бы какой-то утешительной мелочью.

Я то и дело спотыкалась о невидимые в темноте препятствия. Лео, несмотря на то что он шёл рядом, повис на моей руке, ощущаясь непосильным грузом. Мышцы болели, ноги подкашивались, а я изо всех сил старалась не упасть. Моё тело больше не слушалось меня. Я была до жути уставшей, измотанной, опустошённой. Холодный воздух жёг лёгкие, но я продолжала шагать. Сейчас сон и еда казались далёкими мечтами, почти нереальными.

И вдруг до меня дошло. Еда.

Моё сердце на мгновение остановилось, а потом заколотилось с удвоенной силой. Я ничего не взяла! Ни крошки!

– Остин, – мой голос прозвучал тихо, но резко. Он остановился, повернув голову, и посмотрел на меня. – Я… Я не успела взять с собой еду.

Его лицо не изменилось. Остин всегда умел оставаться спокойным, даже когда всё летело в тартарары. Он ненадолго задумался, потом с лёгкой улыбкой ответил:

– Это не страшно, Мэд. В доме есть запасы и… Мы же, вроде, охотники.

Я услышала мягкий намёк на шутку в его тоне и вдруг почувствовала, как уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.

Остин научил меня всему, что нужно знать о ловушках и как с их помощью охотиться на мелкую и среднюю дичь. Несмотря на то что мои родители всегда были против этого, когда ещё были живы, дядя всегда придерживался мнения, что я должна знать хотя бы какие-то основы охоты и выживания в нашем мире. И вот когда их не стало, Остин спустя время всё же занялся моим обучением.

Честно говоря, я была, наверное, худшей ученицей. Узлы, ловушки, капканы – всё это давалось мне с невероятным трудом. Мне потребовались годы, чтобы понять, как связать верёвки и ветки так, чтобы это работало. Но даже тогда каждое животное, чудом попадавшее в мою ловушку, становилось для меня испытанием.

«В этом мире сильный бьёт слабого», – всегда говорил Остин, когда я, сжав зубы, неуклюже снимала шкурку с маленького тёплого тельца. Долгое время я не могла привыкнуть к тому, что должна забрать жизнь, пусть даже ради еды. Слёзы наворачивались каждый раз, когда в капкане из последних сил трепыхался какой-нибудь зверёк. Со временем я научилась контролировать эмоции. Белки и кролики сменились зайцами, затем лисами, и каждого из них я освежёвывала сама. Но эти сцены всё равно преследовали меня в ночных кошмарах, где вспоминались их глаза, полные страха. Я старалась думать о другом: о том, что это наш способ выжить. Мы не убийцы. Мы просто хотим жить.

– До дома около получаса спокойным шагом, – голос Остина прорвался сквозь тягучий туман моих мыслей, как яркий луч света. – Мы уже прошли больше половины. Осталось совсем немного.

Я краем глаза взглянула на него: его фигура была напряжена, как струна, а лицо застыло в непроницаемой маске сосредоточенности. Джесси буквально повисла на его плече, её измождённое тело, казалось, еле держало форму. Ранение забрало из неё больше, чем могло бы выдержать обычное человеческое тело. С каждой секундой она всё сильнее проваливалась в полубессознательное состояние, а Остин нёс её, словно она весила не больше мешка с перьями.

Я же чувствовала, как мои ноги превращаются в тяжёлые камни. Лео, плотно прижавшийся ко мне, становился всё тяжелее. Он обеими руками обхватывал мою ладонь, и казалось, что он тянет меня вниз, к земле, как якорь. Мои силы иссякали, мышцы ныли, а голова пульсировала от усталости. Всё внутри кричало об одном – остановиться. Но я знала, что это невозможно.

– Это хорошо, – выдохнула я, с трудом удерживая голос. – Лео уже совсем выбился из сил… и я тоже.

Остин лишь кивнул, будто мои слова были лишь подтверждением очевидного.

– У нас будет мало времени, чтобы отдохнуть, Мэд, – произнёс он не поворачиваясь. – Эти…

Он замолчал, и я заметила, как его спина напряглась. Моё сердце пропустило удар.

– Кто «эти»? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, но голос всё равно дрогнул.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он ответил.

– Они будут искать нас, – наконец сказал дядя. Его слова прозвучали тихо, но каждое из них будто вонзилось мне в грудь. – Мы ушли от Галены совсем недалеко. Сейчас самое важное – сидеть тихо до утра. На рассвете мы уедем как можно дальше отсюда.

– У тебя есть план?

– Вроде того, – коротко ответил он.

Его лаконичность раздражала, но я понимала, что сейчас не время для лишних вопросов.

– Но ведь там остались люди, Остин… Мы не можем их бросить, – я почувствовала, как ком подступил к горлу.

Остин остановился и повернулся. Его глаза встретились с моими, и в них я увидела столько боли, что захотелось отвести взгляд.

– Милая, – он говорил тихо, но в его голос звучала сталь, – сейчас не время играть в благородство. Сначала я увезу вас в безопасное место, а потом постараюсь найти тех, кто смог выж… – он запнулся, и я услышала, как слова застряли в его горле. – Убежать.

«Выжить». Он хотел сказать: «У кого получилось ВЫЖИТЬ». Это слово отдавало горечью на языке, и я почувствовала, как эта горечь передаётся мне.

Я сжала зубы, чтобы подавить накатывающий прилив истерики. Слёзы, которые я уже пролила за этот вечер, оставили на щеках солёные дорожки, а мои глаза щипало так сильно, что казалось, будто они могут выгореть дотла от новых.

Споткнувшись в очередной раз о сухую ветку, с моих губ сорвался лёгкий стон. Я едва удержалась на ногах, но успела сориентироваться.

И вдруг я услышала это. Громкий шорох листвы на другом берегу реки.

Мои мышцы тут же напряглись, а сердце, казалось, пропустило не один удар, а сразу несколько.

– Это не ветер, – прошептала я, скорее себе, чем кому-то ещё. Я готова была поклясться, что в этот момент ветра не было.

Остин остановился как вкопанный, и я едва не влетела в его спину. Его рука скользнула к ремингтону, который висел за его спиной, и сняла оружие с плеча.

– Возьми Лео на руки, и будь готова бежать за мной, – тихо, но уверенно скомандовал он, даже не оглядываясь.

Без лишних раздумий я подхватила Лео, и он моментально вцепился в шею, обвив её своими маленькими, но неожиданно сильными руками. Казалось, что сейчас ему не четыре года, а все шестнадцать: он ощущался невероятно тяжёлым, так что мои руки начали неметь спустя всего несколько секунд. Его дыхание, тёплое и учащённое, било в ухо, добавляя к общей панике ощущение неотвратимости происходящего.

Мой взгляд метался между Остином и кустами на другом берегу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь переплетение ветвей, отбрасывал искажённые тени, но я не видела там ничего, что могло бы объяснить те страшные звуки. Ломавшиеся ветки и шуршание листвы били по моим нервам, словно удары хлыста, обрушивая очередные волны ледяного страха.

Я стояла, приросшая к месту, чувствуя, как этот звук заполняет всё вокруг, изгоняя из головы разумные мысли. Казалось, прошло целое столетие, прежде чем из темноты появилась фигура.

Сначала она действительно напоминала человеческую, но с каждой секундой становилось ясно, что это только иллюзия. Длинное, непропорционально худое тело, с безобразно вытянутыми конечностями напоминало о кукле, которую кто-то неумело растянул в разные стороны. Его пальцы – тонкие и слишком длинные – безжизненно болтались вдоль тела, а кожа, будто натянутая на острые кости, отражала слабый лунный свет странным металлическим блеском. Я застыла, чувствуя, как холодное оцепенение охватывает меня, словно незримая рука стянула все движения тугими верёвками.

– Мэди, за мной, – прошептал Остин.

Его слова прорвали мой ступор, и я, крепче прижав Лео к груди, бросилась за ним. Остин уверенно двигался вперёд, таща за собой Джесси, которая еле передвигала ногами, но продолжала идти, стиснув зубы.

Позади́ нас раздался крик – гортанный, чудовищный звук, будто хриплое рычание и клёкот слились воедино. Этот звук пронзил меня насквозь, заставив сердце ухнуть в пропасть. Лео зарыдал, его тоненькие руки крепче обхватили мою шею, и я инстинктивно ускорилась.

Ветки деревьев цеплялись за нас, царапая кожу и разрывая тонкую ткань одежды. Темнота становилась гуще, и мой мир сузился до отдаляющейся спины Остина. Я даже не позволяла себе смотреть по сторонам, боясь увидеть в этом кошмаре что-то ещё, что окончательно сломает мой разум.

Сзади раздался всплеск воды, глухой, мощный, словно что-то огромное ворвалось в реку, не заботясь о глубине.

О нет!

Нет, нет, нет!

От осознания, что ледяная вода не остановила это существо, моё тело охватил озноб, а кожа покрылась мурашками, будто кто-то провёл по ней холодным лезвием. Я мысленно молилась, чтобы река оказалась глубже, чтобы её холодные потоки задержали эту тварь, но мои молитвы остались без ответа. Отчаяние, словно чёрная тень, проскользнуло в мои мысли.

Клёкот существа стал громче, захлёбываясь хрипом, и я мысленно заставила себя заткнуться и сосредоточиться на спине Остина, которая маячила впереди. Он двигался уверенно, как будто точно знал, что делал, но я ощущала его напряжение даже на расстоянии. Это напряжение передалось мне, сжимая мышцы так, что я едва могла дышать.

Лес оборвался внезапно, словно кто-то разрезал его невидимым лезвием. Мы выбежали на поляну, густо заросшую высокой травой, которая цеплялась за ноги, замедляя и без того тяжёлые шаги. Моё дыхание сбивалось, горло горело, а грудь сдавливало, но я продолжала двигаться, глядя на силуэт Остина, прорывавшегося сквозь заросли.