Челюсть свело. Маркус заставил себя выпрямиться и перевести взгляд на главную консоль. На одном из экранов всё ещё висела карта, где в нужных квадратах продолжали гореть метки, но он знал, что там была пустота – ни одного полчища, ни одной крупной стаи, только фиктивные метки, сделанные Тессой. И эта ложь продолжала мигать спокойными значками, заставляя Маркуса медленно закипать от ярости.

– Суки, – сказал Тео, зайдя в комнату и оглядев её.

Его голос прозвучал глухо. Он остановился у входа, не делая ни шага дальше.

Маркус ничего не ответил. Он медленно подошёл к центру комнаты и остановился у самой границы лужи. Сапоги не коснулись её. Он не позволил себе этого. Не мог. Его взгляд скользнул по полу, машинально отмечая детали: количество крови, смазанные отпечатки ладоней и обуви, капли, тянущиеся к выходу.

– Пусть Грета займётся камерами, – коротко сказал он.

Развернувшись и пройдя мимо Тео, он направился к лифтам. Свет моргал, выдёргивая из темноты рваные фрагменты коридора: разбитый плафон, перевёрнутую тележку для оборудования.

И Эрика.

Он лежал в нескольких шагах от лифтов на спине, чуть вывернутый набок. Глаза были распахнуты, рот приоткрыт, как будто он хотел что‑то сказать. Тонкая дорожка засохшей крови тянулась от пробитого виска к шее и дальше, теряясь в тёмном пятне под головой.

Он не понимал, что этот парень делал на уровне, куда у него не было допуска. Он был как‑то задействован. По‑другому быть не могло. Слишком много совпадений и слишком много звеньев в одной цепи предательства, чтобы верить в случай.

Маркус задержал взгляд на его лице ещё на одну секунду, затем рывком отвернулся и шагнул в лифт. Палец с силой вдавил кнопку, двери сошлись, отрезая его от красного коридора и от всего, что осталось на этом уровне.

– Маркус?.. – голос Роуз вывел его из оцепенения, когда перед ним открылись двери медотсека.

Она стояла почти вплотную к дверям лифта. Её форма была забрызгана кровью – чужой, но от этого не менее реальной. Под глазами залегли тёмные круги, волосы выбились из высокого рыжего хвоста и липли к вискам.

– Где Купер? – хрипло спросил он.

– В операционной, – ответила она, едва сдерживая слёзы. – Айкер… Он жив. Пока жив. Пуля прошла рядом с лёгким. Купер пытается остановить кровотечение и… Пожалуйста, Маркус, скажи, что всё это неправда… Скажи, что они не забрали их. Умоляю… Скажи…

Его взгляд на мгновение опустился на её запачканную форму, затем снова встретился с глазами. В них плавала та же му́ка, что сверлила его изнутри, но смешанная с мольбой, с последней надеждой, которую он сейчас должен был раздавить. Его сердце сжалось, но голос остался ровным и твёрдым.

– Я не могу этого сказать, Роуз.

Её лицо исказилось, губы задрожали, но слёзы так и не прорвались. Она стиснула зубы и кивнула – коротко и резко. Вместо того чтобы расплакаться, устроить истерику, она распрямила плечи, и в её взгляде вспыхнул огонь – огонь матери, готовой рвать и метать за своих детей. Пусть и не родных.

– Если вы поедете за ними, я с вами, – заявила она дрожащим голосом.

– Нет, – отрезал Маркус, делая шаг из лифта и заставляя её отступить в коридор. – Ты нужна здесь Куперу и остальным.

– Маркус…

– Нет.

Они оба остановились, сверля друг друга взглядами.

– Я не могу взять тебя с собой, Роуз, – сказал Маркус, силясь сдерживать ярость. – Ты останешься здесь, и это не обсуждается.

Роуз молчала секунду. Две. Она тяжело дышала, всё ещё сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

– Клянись… Клянись мне, Маркус Арден, что привезёшь их домой. Обоих.

Он смотрел на неё так, словно она требовала невозможного. В каком‑то смысле так и было. Он не был всемогущим. У него тоже были слабые места. Предательство Амелии, и в особенности Тессы, это доказало. Но Роуз не отвела взгляда – ни на секунду.

– Клянись, – повторила она, делая полшага вперёд. – Или я сама найду способ добраться до них.

Маркус сжал челюсть так, что в висках снова болезненно дёрнуло. Внутри всё сопротивлялось этим словам. Любая клятва сейчас казалась издевательством. Он не контролировал воздух, по которому их везли. Не контролировал людей, которые наверняка продолжали даже в этот момент держать пистолет у виска Мэди и Лео. Не контролировал, сколько крови она уже потеряла. Но кое‑что он всё ещё мог…

Контролировать себя.

– Я привезу их, – сказал он наконец без тени сомнения.

Роуз судорожно вдохнула.

– Этого мало, – прошептала она.

Он почти усмехнулся, но вместо этого только качнул головой.

– Другого варианта у меня нет, Роуз. Я не могу обещать то, чего не в силах гарантировать, – он сделал паузу, подбирая слова, способные выдержать реальность. – Но всё, что у меня есть – люди, оружие – я брошу за ними. И пойду на всё до самого конца.

Она закрыла глаза на миг, примеряя эти слова внутри себя, а затем всё‑таки кивнула, но не успела ничего сказать. За её спиной хлопнула дверь одного из кабинетов. В коридор, пошатываясь, вышла Джесси.

Она выглядела так, словно по ней прошёлся каток. Лицо побелело, губы и глаза были опухшими. Сейчас она выглядела так же, как и когда Тео вместе с Гретой и остальными только привезли их на Тэту. На её голове была свежая повязка, под которой на виске проступало бледное пятно крови. Она прижимала к себе выданное в медотсеке одеяло как спасательный круг.

Увидев Маркуса, она замерла на месте, а пальцы вцепились в ткань так, будто от этого зависела её жизнь.

– Маркус… – её голос сорвался, превратившись в хрип.

Он повернулся к ней полностью. Роуз на автомате отступила в сторону, позволяя им видеть друг друга. Джесси подошла ближе, маленькими, неуверенными шагами. Остановилась на расстоянии вытянутой руки, вскинула на него взгляд, но тут же отвела его в пол.

– Это… это я виновата, – выдохнула она, прежде чем он успел открыть рот. – Я отдала ему Лео. Я… поверила.

Маркус медленно втянул воздух.

– Рассказывай, – тихо сказал он. – С самого начала. Без пауз. Без «кажется». Только то, что было.

Она кивнула так резко, что чуть не потеряла равновесие. Сглотнула и несколько секунд стояла, собирая себя по кускам.

– Я была с Лео… – она судорожно выдохнула. – Мы возвращались из библиотеки. Он устал, капризничал, хотел к Мэди. Я уже собиралась вести его наверх, когда появился Эрик. Он… он сказал, что Мэди была с тобой и… и попросила, чтобы он присмотрел за Лео вместо меня, – Джесси горько усмехнулась. – Попросил, чтобы я помогла ему уложить Лео в его комнате. Я… господи, это такое глупое враньё, и я…

Роуз подошла к ней и приобняла за плечи, пытаясь успокоить девушку.

– Лео засыпал, – продолжила Джесси. – Он уже почти спал у меня на руках, а Эрик… он говорил спокойно. Как и всегда. Я не увидела в этом ничего странного.

Её пальцы сильнее сжали край одеяла, а светлая прядь волос выпала из‑под повязки, повиснув прямо над очками.

– Мы поднялись на шестнадцатый и подошли к его комнате. Я… я зашла, чтобы положить Лео на кровать. Когда наклонилась… – её голос дрогнул. – Всё. Пустота.

Она подняла руку и осторожно коснулась повязки на голове.

– Я не знаю, сколько времени так пролежала в его комнате, но когда очнулась, ни Лео, ни Эрика уже не было… Я поднялась к Роуз, когда… когда Айкера только привезли сюда.

– Ударил сзади, – коротко констатировал Маркус.

Удар по голове объяснял всё: и повязку, и «пустоту» в памяти, и то, как Эрик выиграл время, чтобы спокойно спустить Лео в центр связи.

Джесси судорожно кивнула, снова опустив глаза в пол.

– Я должна была понять… должна была увидеть, что он что‑то замышляет. У него руки дрожали, когда он открывал дверь. И ещё всё время смотрел на часы… Но я подумала… подумала, он просто спешит на дежурство.

– Ты не могла знать, – сказал Маркус, делая шаг к ней. – Он готовился к этому вместе с ними. Ждал момента. Ты оказалась там, где нужно было ему, а не тебе.

– Но я отдала его… – прошептала она, и по щеке скатилась слеза. – Я сама принесла Лео в ловушку, а потом… потом и Мэди…

– Ты принесла его человеку, которого вы долгое время знали, а мы считали своим, – отрезал Маркус. – Предательство работает именно так, Джесси. Бьёт оттуда, откуда ты не можешь его ждать.

Он посмотрел на Роуз, которая всё ещё прижимала девушку к себе.

– Дай ей что‑нибудь сильное. Пусть поспит. Я не хочу видеть, как она бродит по коридорам и винит себя, пока мы будем работать.

– Я не хочу спать! – воскликнула Джесси, вскидывая голову, но тут же поморщилась. В её опухших глазах мелькнуло что‑то похожее на ту ярость, что горела в Маркусе. – Я хочу помочь! Хочу найти их!

Часы на запястье Маркуса завибрировали, оповещая его о готовности вертолётов.

– Ты поможешь тем, что будешь жива и здорова, когда мы вернёмся, – холодно осадил он её. – Если ты свалишься от истощения или истерики, то станешь обузой. А у меня нет времени на это.

С этими словами он развернулся к лифту. Он не хотел дожидаться ответа или других идиотских вопросов. Маркус был сыт по горло. Двери закрылись с тихим шорохом, отрезая его от запаха лекарств и женских слёз. Теперь – только факты и холодный расчёт. И ярость, которую он загонит так глубоко, что она станет топливом для всего, что ему предстояло сделать.

Глава 2

«Мне не хватило воздуха, чтоб крикнуть,

Но хватило боли, чтоб упасть.

Всё было грязью, мерзостью и липким,

А я – не я. Я просто… больше не могла.

Но даже в яме, где не видно света,

Шептала: – Я жива. Пока жива…

И если кто‑то слышал этот шёпот —

Пусть знает: я не сдалась тогда.»

Живот сводило судорогой, холод ползал по позвоночнику, обжигая каждую нервную клетку. Эш – человек, чьё лицо я закопала в глубине памяти, – стоял рядом, живой, и сейчас это было хуже смерти. Его хищная улыбка излучала смесь превосходства и жестокости, а в глазах плясал огонь удовольствия от того, что перед ним была я: раненая, беспомощная и жалкая.

В нашу прошлую встречу я подстрелила его. Но меня не мучила совесть. Мне было всё равно. Он не был тем человеком, который заслуживал, чтобы его жалели за причинённый вред.

Я дёрнулась, пытаясь подняться, инстинктивно заслонить собой Лео, но мои руки были связаны, а тело отозвалось тупой, пронзительной болью. Грудь сдавило, и дыхание стало поверхностным, как будто весь воздух вокруг разом исчез. Лео прижимался к другой двери, но его колотящиеся от страха руки всё равно цеплялись за моё здоровое плечо.

– Какая приятная встреча, – протянул Эш, мерзко облизав свои губы и наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть меня. – Только посмотри на себя, тараканчик. Совсем выбилась из сил.

Он нависал надо мной. Слишком близко. Запах немытого тела, застарелого пота и гнилой ткани забивал ноздри, заставляя желудок сжиматься в спазме. Сальные пряди волос свисали на лоб, седая борода казалась свалявшимся куском пыльной пакли. Эш упивался моей немощью, впитывал её каждой клеткой своего жалкого существа.

– Что с ней произошло? – лениво бросил он Амелии через плечо. Его взгляд, полный снисхождения, жадно скользил по мне, вызывая волну отвращения.

Я с трудом подавляла желание плюнуть в его осклабленную рожу. Внутри всё клокотало от ярости, но сил едва хватало на то, чтобы просто дышать.

– Пыталась играть в героя, – раздался голос Амелии где‑то позади. В её тоне не было даже злости – только ледяное безразличие и яд, что был для неё естественной средой обитания.

Эш насмешливо вскинул брови, его зрачки расширились, впиваясь в мои глаза. Он искал в них страх, жаждал увидеть, как гаснет последняя искра сопротивления.

– Играть в героя, говоришь? – усмехнулся он и подался вперёд, почти касаясь своим носом моего. – Какой смелый таракан.