Дверь передо мной распахивается, отнюдь не гостеприимно. Соседка с неохотой отходит, пропуская внутрь.

Волочу за собой на последнем издыхании неподъемный чемодан.

Девчонка с внезапным интересом смотрит на Фелиндрикса, который все еще зажат у меня подмышкой.

– Твой тотем? – в голосе звучит нечто, похожее на уважение.

– Это кукла, не видишь, что ли? – хмыкаю, осматривая комнату.

– И ты говорила, комната мала для двоих? – почти кричу на брюнетку. – Ты кто, принцесса в изгнании, или просто зажралась?

Помещение огромно. В него влезет три моих домашних комнаты.

Высокий потолок, просто бесконечная арка окна, чтобы разглядеть центр ее дуги, надо запрокинуть голову.

Кровати такие, что на каждой поместится по трое адептов с фамильярами и столиками для завтрака.

Моя милейшая соседка выбрала ту, что справа, она завалена барахлом, которое условно можно назвать игрушками, а скорее это артефакты. Что-то ведьминское, жуткое.

Иду к свободному месту.

Рядом с царским ложем тумбочка и письменный стол. К нему придвинут стул, нарочито грубой работы. Словно сколочен из наспех обтесанных бревен. Сверху накинут чехол из гобелена.

Еще на моей половине есть шкаф из темного дерева. Вместительный, как и все здесь. К стене прибиты длинные полки, по две на жильца. Для книг и мелочей.

Ближе к двери располагается стеллаж для обуви и рукомойник.

– А что насчет ванной? – верчу головой в поисках двери в уборную.

– Это кто из нас еще зажрался? – скрипуче хохочет соседка. Она явно изображает злодейский смех, но у нее не очень убедительно это выходит. Похоже, девица задержалась в подростковом возрасте. – Тут общая душевая и уборные. Я еще не успела осмотреться, так что найдешь, расскажешь.

– Большая девочка, нужда заставит, сама справишься, – смотрю на нее не отводя взгляда. Пусть почувствует, кто здесь главный. Ну или хотя бы поймет, что я ее не боюсь.

– Как тебя зовут? – подкатываю чемодан к шкафу. Фелиндрикса усаживаю на тумбочку.

– Не твое дело, – огрызается девчонка.

– Ладно, буду обращаться к тебе: “Эй ты”, – покладисто соглашаюсь.

Девица фыркает.

– Эльна Талфин, – снисходит наконец до ответа, – а ты кто?

– Твой ночной кошмар! – вытягиваю перед собой руки и шевелю пальцами как щупальцами.

– Больная! – бросает Эльна.

– Здоровых к нормальным подселили, – не сдаюсь я, – а меня к тебе.

И через паузу все же представляюсь:

– Ирлея Летхит.

– Тебе подходит, такое же дурацкое имя, как ты сама, – бурчит соседка и возвращается к своей кровати, намереваясь, как мне хочется надеяться, разобрать свои завалы.

А мне больше всего на свете сейчас нужен душ, смыть дорожную пыль.

Первая часть плана выполнена – я попала в Мракендарр, который сделал с моей подругой нечто странное. Как я подозреваю, ее здесь вообще подменили на кого-то другого. Но раз остальные это отказываются замечать,сама узнаю правду.

1.4

Я быстро понимаю, почему новичков заселяют на третий этаж. Не только потому, что груз знаний мешает старшекурсникам забираться по лестницам.

Все проще: вода гонится по трубам из резервуаров, расположенных в подвале, с помощью магической энергии. Ей же по пути и подогревается. И чем ниже этаж, тем лучше напор. А если на первом и втором внезапно банные дни, то на третьем наверняка все совсем печально.

Мне везет, народ пока что заселяется, а не спешит в помывочные. И я наслаждаюсь пустой душевой на три места. На этаже два санитарных отсека, так что очередь с утра будет хотя бы разделяться на оба крыла.

Закрываюсь в кабинке и плещусь от души. Вода неплохо прогрелась.

В какой-то момент слышу шлепанье тапочек в помывочной. Еще кто-то сообразил освежиться с дороги, пока нет ажиотажа.

Наконец, чувствуя себя бодрой и почти обновленной, жму на рычаг, выключаю воду. Шума льющейся воды в соседних кабинках не слышно. Кто-то быстрый попался. Не хочется столкнуться с будущими соученицами голышом. Не лучшее знакомство.

Вздохнув, выхожу в сушилку и сразу понимаю, что мокрое соседство было бы лучшим исходом.

Крючки, на которые я вешала полотенце и халат, пусты. Даже от моей грязной одежды, брошенной кучкой на полу, не осталось ни следа!

Вот гадство!

Меня начинает трясти от холода и ярости.

Кто мог подстроить такую пакость?

Ответ приходит сам собой: Эльна Талфин, моя соседушка. Решила убедительно показать, что нам не стоит жить в одной комнате.

– Ну держись, грымза, – шепчу себе под нос, – я тебе ночью патлы обесцвечу. Или ты сама у меня поседеешь.

Загнанно осматриваюсь в помывочной. Ничего, ни единого клочка тряпки! Из одежды у меня только мочалка.

Прикрываюсь ей и рукой, подхожу к двери, осторожно прислушиваюсь. В коридоре шумно. Заселяются и осваиваются другие адепты. Насколько критично выбежать в одной мочалке и дотюхать до своей комнаты, с учетом того, что мы в женском общежитии?

Не смертельно, но позорно. Обо мне быстро начнут слагать смешные и дурацкие истории.

И что делать? Ждать, когда сюда еще кто-то придет и попросить помощи?

А если этого не случится в ближайший час-два? Я просто околею.

По лицу бегут слезы бессилия.

Эльна Талфин, ты зашла слишком далеко! Это война!

Есть еще один вариант выбраться отсюда. Но он слишком рискованный, грозит выдать мою тайну.

Но кажется, иного выхода нет.

Закрываю глаза и настраиваюсь на нужную мысленную частоту.

Повторяю призыв снова и снова. И встраиваю в него образ одежды. Увы, передать приказ словами не получится, только картинками. Пусть бы сработало!

Время тянется безумно долго. Я уверена, что сигнал дошел. Но коридор должен быть свободным, нельзя попасться.

Успеваю покрыться пупырышками и сбить зубы друг о дружку, когда слышится долгожданное царапанье.

Бросаюсь к двери, открываю.

Внутрь вкатывается комок ткани, в котором я узнаю свое выходное платье. Самую ценную вещь в моем гардеробе проволокли по полу, вытирая ею многочисленные следы!

– Фелиндрикс! – стону я. – Одежда – это не обязательно парадное платье!

Комок шевелится, трясется. Со вздохом помогаю своему помощнику выбраться из пут. Хватаю свой наряд, превратившийся в тряпку, прикрываюсь.

– И как я пойду мокрая, без белья, в вечернем платье? – спрашиваю с укором.

Огромные круглые глаза уставились на меня поблескивая. Филя виновато пожимает плечиками, разводит кукольными ручками, перья на крылышках смешно топорщатся.

Мой бессловесный помощник выглядит трогательно и жутковато.

Мало кто знает, что он одушевленная кукла, которая понимает человеческую речь, может передвигаться и выполнять мои команды. Для большинства он просто игрушка, сшитая девчонкой, сразу как она научилась держать иглу в пальцах.

Я пыхтела над ним много дней, не раз окропив кровью. Не в целях ритуалистики, а от неловкости. Но сработало безотказно.

А поскольку моя мама – первый помощник директора фабрики артефактов, у нас дома завалялось немало мешочков с крошкой дуарониума, которая остается после шлифовки. Черно-белого кристалла, концентрата магической энергии, основы многих магических и бытовых инструментов. Интереса ради я смешала его еще и толченым мречеронием, минералом, впитывающим и отдающим биоэнергии.

Сшила узкий длинный мешочек-кишку из кожи, набила каменной крошкой и поместила в игрушку. А потом положила готовую куклу на подоконник в полнолуние.

Утром малыш Фелиндрикс шевелил ручками и ножками, мотал головой и недоуменно оглядывался. Так начался наш совместный путь. И вот уже восемь лет мы не расстаемся.

Ради меня Филя совершил очередной подвиг. Вытащил из чемодана платье и принес его в душевую, уж как сумел.

– Спасибо, малыш, – глажу между большими мохнатыми ушами. Фелиндрикс льнет к руке.

– Соседка тебя видела?

Мотает головой и складывает ручки на груди, показывая, как нелепо мое предположение.

– Отвернись, – командую помощнику.

Кукла послушно поворачивается лицом к стене, прикрывает глаза ладошками.

Натягиваю ставшее невзрачным и мятым платье, надеясь, что ткань не слишком просвечивает.

В одну руку беру сумку с банными принадлежностями, другой подхватываю Филю. Он бессильно обвисает, притворяясь неживой игрушкой.

Выхожу, полная желания выпотрошить наглую соседушку. Иду по коридору и слышу язвительное:

– Ты даже мыться со своей куклой ходишь? Да еще в единственном платье на все случаи жизни?

Оборачиваюсь и вижу Дикую Сливу в компании троих подружек.

1.5

– И тут ты, – мне не до вежливости. Впереди расправа с соседкой, так что под руку мне лучше не попадаться.

– Керейна сегодня старшая дежурная по общежитию! – вклинивается девица из свиты.

– А ты, смотрю, девочка с чудинкой, – хмыкает Керейна, смерив меня уничижительным взглядом с ног до головы.

– Что тут у нас, уродливый кошкоголубь? – тянет ручонки одна из подружек.

– Убери свои грабли, пока не отсохли, – рявкаю я. У меня и так уже ярлык чудилы, хуже не будет.

А Керейна, надо полагать, популярная адептка, будущая королева факультета или всей академии. Ее стая набросится на любого, кто не угодил их лидеру.

– Ты не слишком дерзкая для новенькой? – презрительно бросает Керейна.

– Я же с чудинкой, ты сама сказала. А теперь позвольте откланяться. Мне нужно переодеться… еще раз.

У двери до меня доходит очевидное и неприятное. Ключ от комнаты был в кармане халата. Хочется пнуть дверь, но на ногах легкие тапочки для душа. Поэтому стучу кулаком.

Никакой реакции.

Керейна и компания наблюдают, выстроившись неподалеку.

– Открывай! – требую я.

– Ключом воспользуйся, – доносится изнутри.

– Стерва, – ору в ответ, – ты прекрасно знаешь, у меня нет ключа!

– Твои проблемы, – отвечает невозмутимо Эльна, – я тебе не нянька.

За моей спиной смеются уже в голос.

В бессильной ярости дергаю ручку двери, и она вдруг поддается. Точно. Филя же как-то покинул комнату, сумел открыть дверь, а запереть у него и не получилось бы. Жаль, он не сможет рассказать, как ему удалось провернуть такой номер незаметно для ведьмы.

Вваливаюсь в комнату, закрываю за собой и, конечно же, вижу ключ в замочной скважине.

– Ты снова изнутри заперлась!

– Тогда как ты открыла?

Эльна усмехается, а потом видит свой ключ в двери, и ее лицо вытягивается.

– Я правда вытаскивала. Он на тумбочке лежал.

Соседка растеряна, и я понимаю, что это дело тряпичных рук моего маленького помощника.

Но никто не отвлечет меня от главного.

– Отдавай мои вещи! – подступаю к кровати, на которой развалилась Эльна.

– Какие еще вещи? – она пришла в себя и села, готовая отразить нападение.

– Которые стащила у меня из душа! – не даю ей отвертеться.

– Рехнулась, что ли, совсем? – крутит пальцем у виска. – Еще даже занятия не начались, а у тебя котелок перегрелся. Следить за своим тряпьем надо!

– Интересно, если я прикончу соседку в первый же день, меня отчислят? – спрашиваю в воздух.

– Даже не сомневайся, – серьезно отвечает Эльна, – так что иди, подыши в пакетик и успокойся. Можешь взять вон тот, мусорный. Он почти пустой, я туда только гнилой банан выбросила.

– Отдай хотя бы ключ, – настаиваю я.

– Чего ради я тебе должна отдавать ключ? – недоумевает соседка. – Потеряла – иди сдаваться руководству общежития. Или оповести дежурную.

Вот же вражина! Она меня еще и к Керейне отправляет. Не будь моя соседка столь нелюдимой, решила бы, что они заодно.

Девчонка – каменный орешек, зубы обломаешь. Приходится временно отступить со словами:

– Это война, Эльна! Ты еще пожалеешь, что устроила мне гадость! Месть будет беспощадной.

– Больная, – бормочет соседка, когда я отворачиваюсь и направляюсь к себе.