И остальных я тоже спасу… Обещаю, что сделаю для этого всё возможное.

– Ну, для начала тебе надо не сдохнуть, – усмехнулся Легион.

– Нам, – поправил я его.

– Не угадал, – хохотнул он. – Жизнью ты здесь один рискуешь, я же в случае твоей смерти и дальше продолжу поиски.

– И потратишь на это ещё одну сотню лет, если не больше.

– Это уже нюансы, кого они интересуют?

Мы проговорили с дедом до самого закрытия дома престарелых, пока медсестра в розовой форме не попросила нас покинуть помещение. Уходили мы неохотно, но с тёплым ощущением в груди.

А когда садились в такси, солнце укладывало свои последние лучи за горизонт.

– Как думаешь, мы сможем ему помочь? – внезапно спросил Борис.

– Сможем. И ему, и тебе. Сам знаешь, вопрос в цене.

– Ты узнавал?

– Нет. Опасаюсь увидеть там слишком неподъёмную сумму, – признался я.

– Помнишь, как отец говорил? Деньги – дело наживное, а семья у нас одна.

Эту фразу я хорошо помнил, и только за сегодня повторил её про себя несколько раз.

Кивнув брату, я спросил:

– Давай в торговый центр заскочим? Остался час до закрытия, успеем купить тебе мобильник.

– Давай, но я тогда точно всю ночь спать не буду.

– Как и я, почти вспомнил пароль от общего аккаунта для социальных сетей.

– Нам не поверят, – помотал головой Борис.

– Плевать. В пятницу нам обоим вернут титулы, это и будет доказательство. Если честно, то за сегодня я уже заманался всем доказывать одно и то же.

– Нам понадобятся свидетели, которые подтвердят перед комиссией наши личности, – напомнил брат.

– Деда не подойдёт, он какого-то лешего признан недееспособным.

С этим мне тоже придется разобраться в ближайшее время.

– Это потом можно будет оспорить. Есть кто-то другой на примете? Годуновы? Может, Соня захочет тебе помочь?

– Нет, я обещал Николаю Дмитриевичу, что забуду о его дочери. И не забывай, что они не дворяне, их слово имеет меньший вес.

– Ты ему продал сеть?

– Да.

– Вот же старый хрен!

– Скорее жлоб, – усмехнулся я и перевёл взгляд к окну, за которым начал моросить дождь. – В торговом центре есть кафе, которое работает допоздна, давай заглянем?

– Давай, я последний раз нормально ел в больнице на обеде, а шоколадка – такой себе ужин.

Я кивнул. Брата после изгнания демона раздирал голод, хотя он этого и не признавал. Но мне не впервой видеть людей после такого ритуала, обычно их одолевает дикий голод, а в случае Бориса больничная еда и три шоколадки его точно не утолили. Да я сам за весь день умял лишь один шоколадный батончик и запил его соком.

– Давай вот этот, – кивнул Борис на телефон за тридцать тысяч рублей.

Из-за покупки амулета и оплаты гостиницы у меня всего осталось тридцать. Даже чуть меньше…

– Не хватит, – честно сказал я.

– Что? Ты же говорил, что осталось шестьдесят, двенадцать мы отдали на гостиницу. Не мог же ты столько на продукты потратить, – тихо возразил брат, чтобы продавцы не услышали нашей перепалки.

Сперва мы хотели снять квартиру на следующий день, но потом обсудили и передумали – нам будет дешевле остаться в гостинице до пятницы. Тут не нужно платить ни залог, ни комиссию агента, а объявление от собственника в наше время почти нереально найти.

– Мне стало плохо в магазине и пришлось заплатить за ущерб, вписался в витрину с алкоголем, – соврал я, не моргнув и глазом.

– Ух! Скоро совсем заврёшься! – усмехнулся демон. – Не, ну ты продолжай, я твои показания записываю, легенду не забудем.

Борис тяжело вздохнул и спросил:

– Что с тобой было?

– Не знаю. Перед глазами поплыло. По пути домой батончик съел, и всё прошло. Наверное, это от истощения.

После долгой одержимости у человека остаётся мало жизненных сил, и возможны не только обмороки, но и кома. Обычно таких людей отправляют восстанавливаться в больницу, но я туда не пошёл.

– Прости, я совсем не подумал, что мне не одному хреново после произошедшего, – брат поднял на меня взгляд голубых глаз из-под капюшона.

– Ничего, – печально улыбнулся я и указал на телефон за десять тысяч, такой же, какой я купил себе сегодня. – Давай пока этот возьмём. Попозже купим тебе нормальный.

– Давай, – ответил брат, ничуть не расстроившись.

Расплатившись за телефон, мы поднялись на последний этаж, где располагался фудкорт и всевозможные кафе. Здесь можно было дёшево и сытно поесть, но это место было отнюдь не для аристократов. Правда, сейчас ни меня, ни брата это не интересовало. Мы были голодные, как демоны после тысячелетнего заключения.

– О, Сань, давай картошку фри! – загорелся демон. – И жареную курочку! Целую.

– Успокойся ты, сейчас всего наберу, – согласился я, поскольку сам смотрел в сторону тех же ресторанов.

В итоге мы с братом набрали каждый по два подноса всевозможной еды и напитков и принялись уплетать. Другие посетители смотрели на нас, как на психов, но сейчас мы были такими голодными, что нам и на это было плевать.

– Святые, я уже забыл, какой вкусной может быть еда, – сказал я, когда, казалось, в желудке уже не осталось места.

– Угу, – ответил Борис с набитым ртом.

Я же приступил к поглощению лимонада, но внезапно меня окликнули:

– Саша?

Обернувшись, я увидел черноволосую девушку, которая с выпученными глазами переспросила:

– Саша Демьянов?

– Да, – ответил я, пытаясь вспомнить, откуда я мог знать эту даму.

Она что-то шепнула двум подругам, сопровождавшим её, и те кивнули, после чего неспешно направились к эскалатору.

– Можно присесть? – спросила девушка, кивая на свободное место.

– Да, – ответил я и поспешил убрать поднос с грязной посудой.

Можно было просто переложить на соседний столик или отдать официанту, но я хотел выиграть время.

А пока относил его, перебирал в голове всех своих одноклассниц и просто однокурсниц, но никак не мог вспомнить эту особу, которая сейчас странно смотрела на Бориса – то ли брезгливо, то ли с жалостью.

Вернувшись, мне пришлось признаться:

– Прости, но я тебя не помню.

– Не мудрено, мы всего раз пересекались, в Театре Теней, но я хорошо тебя запомнила.

– Точно, ты подруга Сони?

– Да, – улыбнулась она. – Меня зовут Настя.

В тот день я водил свою девушку на свидание в театр, и во время антракта она встретила свою лучшую подругу, с которой я раньше не встречался. Девушки проболтали весь перерыв, а я больше обращал внимание на вино и закуски, поэтому и не запомнил эту самую подругу.

– Ты уже сказал Соне? Она очень обрадуется, узнав, что ты жив. Хотя я совсем не могу этого понять, были же некрологи… – продолжила она, но я перебил.

– Через неделю будут официальные новости, там все и расскажут, – мне не хотелось в сотый раз объяснять, каким чудом я выжил.

– А, хорошо…

– С Соней я не связывался, и ты ей ничего не говори.

– Почему? Да она три месяца после твоей смерти рыдала не переставая. Её только алхимическими препаратами удалось вытащить!

– Но сейчас она отошла. И обещана другому. Так зачем ей нервы бередить?

К тому же неизвестно, сколько я смогу прожить с демоном в голове. Об этом я, конечно, умолчал.

– Но Соня его не любит, – возразила Настя.

Было заметно, что она искренне переживает за подругу и надеется, что я смогу ей помочь, но мне придётся её разочаровать:

– А я не люблю Соню.

После этих слов даже Борис оторвался от своего стакана с пивом.

– С каких пор? – спросил он.

– С тех самых, как пообещал её отцу не приближаться к ней, – ответил я для обоих.

Не объяснять же, что после смерти многое изменилось. Теперь у меня в прямом смысле нет сердца, чтобы кому-то его отдавать. Но несмотря на всё это, мне искренне было жаль Соню. Не такой судьбы я ей желал.

– Мы же не в девятнадцатом веке живём, пусть Соня поговорит с отцом и отменит помолвку, – посоветовал Насте Борис.

– Он не отменит. Очень выгодная партия попалась. Илья Добрынин. Знаете его?

– Знаю, – ответил я, сжимая в руке опустевший стакан от лимонада.

Этого хлыща я терпеть не мог, мы вместе учились в университете, и он постоянно вставлял мне палки в колёса. А сейчас и его семейка положила глаз на баронство, которое принадлежало нашей семье.

Оно и без того было небольшим, а Добрынины решили и это отжать. Оно и понятно, им осталось немного площади присоединить, чтобы претендовать на графский титул, а остальные условия они уже выполнили, причём ещё до моей смерти.

– Насть, пойми, нам бы самим титул вернуть, потом уже можно поговорить о какой-то помощи, если Соне она и вправду нужна, – вставил Борис.

– Нужна! Свадьба через две недели. Боюсь, что подруга всю жизнь будет сидеть на алхимических зельях, если вступит в этот брак.

В груди стало тяжело после этих слов. Будь на месте Добрынина кто-то другой, я бы так бурно не реагировал, но… мою невесту хотят выдать не за кого-то, а за моего злейшего врага, причём против её воли. Продолжения у наших с Соней отношений быть не может, но я не мог оставить всё как есть. Просто не мог.

– Мы подумаем, что можно сделать, – пообещал я. – Но всё равно – Соне обо мне ни слова.

– Понимаю, ей будет обидно, если я дам надежду, а у вас не получится, – печально улыбнулась Настя.

– Получится. Но знать ей об этом необязательно.

– Спасибо, – искренне сказала девушка и поднялась со стула.

Попрощавшись, я принялся доедать остатки курицы.

– Ты совсем с ума сошёл? – спросил брат, не притрагиваясь к своей еде, хотя я понимал, что он ещё не утолил своего голода.

– Нет. Сам подумай, разве я могу отказать в помощи?

– Но ты уже обещал Годунову другое.

– Он тоже много чего обещал и не выполнил. А я не говорил, что собираюсь вспоминать о Соне, – многозначно ответил я.

– Собрался надавить на Добрыниных? Мы с деньгами и титулом этого не смогли, сейчас и подавно не получится.

– Я что-нибудь придумаю. А ты доедай быстрее, всего полчаса до закрытия осталось.

В гостиницу мы вернулись сытыми уже глубокой ночью. Спросили на ресепшене пароль от вайфая и поднялись в номер. День выдался слишком насыщенный… первый день после моего воскрешения. Можно считать, что это второй мой день рождения.

Я лёг в кровать в одной чёрной футболке и трусах. На случай, если кто-то неожиданно заглянет ко мне, одежда скроет и амулет, и свечение от духа демона. Кстати, о нём…

– Рассказывай, что у тебя за план, – мысленно сказал я и зевнул.

– А, да всё просто! Чтобы пройти ритуал, тебе надо будет ненадолго умереть. Подумаешь, во второй раз!

Глава 7

– Да ты конченый псих! Я тут всеми силами пытаюсь избежать казни, а ты мне собственноручно умереть предлагаешь! – мысленно возмутился я на предложение умереть ради прохождения ритуала.

– Да не собственноручно, Сань! Вешаться и вены резать не надо, – насмешливо ответил Легион.

Я начинал закипать. Захотелось засунуть руку в дыру в груди и достать оттуда этого наглого демона.

– Не сможешь, твоё тело практически адаптировалось под меня, – хмыкнул он. – Энергетические каналы объединяются – считай, что скоро у нас будет одна магия на двоих.

Как же бесило, что он слышит все мои мысли! Это же невозможно… Совершенно никакого уважения к моему личному пространству, хотя бы в мыслях.

– Да не горячись ты, сначала до конца дослушай, – снисходительным тоном продолжил Легион.

– Ну? – выдавил я и подошёл к окну.