– Не интересовался, Диана. Судя по тому, что ты никогда ничего не спрашиваешь просто так, задам ответный вопрос: что происходит?

– Да так… Ты так орешь, что Джан мной даже не интересуется… Будто сам чем-то от него отличаешься. Мужики – вы такие, – зло усмехаюсь.

– Диана, – угрожающе рычит брат.

– Подписанные листы отправь ко мне завтра утром. Проверю и занесу в систему.

Не желая оставаться здесь, выхожу из кабинета. Чем дольше я тут останусь, есть вероятность, что мы прибьем друг друга словами.

Выезжаю из офиса и всю дорогу до больницы ловлю себя на том, что мысли кружат по кругу. Повторяю себе, что должна быть спокойной. Ведь впереди всего лишь визит к врачу, обычное обследование, которое даст ясность. Но внутри тревога все равно шевелится, и руки чуть крепче сжимают руль. Не понимаю, почему так переживаю. Есть какое-то нехорошее предчувствие, которое жрет внутренности.

На парковке заглушаю двигатель, беру сумку, делаю глубокий вдох и выхожу из машины. Не успеваю сделать несколько шагов вперед, как слышу звонкий, чистый детский голос, полный радости и беззаботности. На мгновение мне кажется, что это Айджан. Невольно оборачиваюсь.

То, что вижу, заставляет меня застыть на месте. Меня будто ударяет током. Это не случайный прохожий. Передо мной – бывшая жена моего брата. А рядом с ней – девочка лет пяти-шести, с двумя аккуратными темными косичками и прямой челкой. Она что-то говорит матери и смеется так звонко, что в моей груди все переворачивается.

Я не верю в совпадения. Нет, такие вещи не случаются просто так. Это… какое-то чудо.

Вглядываюсь внимательнее. Девочка похожа на Диму до мельчайших деталей. Та же немного кривая, но невероятно обаятельная улыбка. Те же темные глаза, глубокие, словно тянущие в себя. Даже нос и форма бровей его. Нет никаких сомнений. Это его дочь.

Меня пронзает буря чувств. Сердце стучит быстрее обычного, в висках пульсирует напряжение. В голове звучит лишь один вопрос: он знает или нет? Если знает – зачем скрывает? Если не знает – как можно было потерять из виду такую очевидность? Как можно было не интересоваться? Он же так любил Кристину! Я же помню! Помню, как он ее добивался!

А потом… Не прошло и года после брака, как все разрушилось! Почему Крис скрыла такую важную информацию?

Хотя… Аналогичная ведь проблема… Я же тоже не буду говорить Джану о беременности. Поэтому должна ее понимать.

Стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Мир вокруг словно растворяется: машины, люди, шум парковки – все уходит на второй план. Есть только эта картина: женщина, которая когда-то была частью нашей семьи. И девочка, которая слишком явно несет на себе черты моего брата. Его кровь…

Пытаюсь выстроить мысли в логическую цепочку, но слишком много вопросов и ни одного ответа. Одно становится предельно ясно: я только что столкнулась с тайной, которая способна разрушить жизни Кристины и ее дочери. А может, наоборот, будет шанс начать все с чистого листа?

– Крис, – зову я.

Кристина вздрагивает. Увидев меня, заметно бледнеет.

– Ой, тетя! – шепчет малышка. – Мама, это же моя тетя, верно? Тетя Диана.

Глава 11

Мысли складываются в четкую, неоспоримую линию, никаких сомнений уже не остается. Если девочка знает, кто я, значит, Кристина рассказывала о нас, сохраняя связь с нашей семьей хотя бы в словах. Бережно хранила для ребенка образ тети, которую та впервые видит вживую, но узнает сразу.

Я подхожу ближе. Ощущаю теплый, солнечный запах детства – молока, шампуня и леденцов. Смотрю на Кристину и, уловив ее едва заметный кивок, опускаюсь на корточки перед малышкой. Большим пальцем мягко провожу по ее щеке, затем прижимаюсь губами к этому месту, словно ставлю печать нежности, и обнимаю ее. Шепчу в волосы так, чтобы слышала только она:

– Да, это я, твоя тетя Диана.

Отпускаю и снова вглядываюсь в ее лицо – прямой взгляд, кривоватая обезоруживающая улыбка, темные косички с аккуратными резинками.

И меня захватывает тихое изумление: вылитый Дима. Будто две половинки одного яблока. Я ясно вижу: те же глаза, тот же прищур, форма подбородка, даже дуга бровей. В памяти начинают шуршать альбомные страницы, где маленький Дима стоит с точно таким же упрямым наклоном головы и улыбается точно так же, как эта малышка. Только здесь – девочка.

– Сядем где-нибудь, поговорим? – говорю тихо, поднимая взгляд на Кристину.

Крис кивает. Поднявшись, смотрю на нее, нервно сглотнув ком в горле.

– Как ты?

Она сдерживается. Напрягается изнутри, чтобы не расплакаться при ребенке. Глаза наполняются влагой, но голос остается собранным:

– Я хорошо, спасибо. А ты как?

Не выдерживаю: делаю шаг и обнимаю ее. Это не вежливый жест, а необходимость – прикосновение, которое не требует объяснений. В этот момент все искусственно и искренне одновременно: обе мы на грани слез. Потому что слишком одинаковы наши истории – когда любовь рушится внезапно и не по правилам. Когда приходится брать все на себя, а в руках ребенок, делающий тебя сильной и уязвимой.

Прижимаюсь к ней крепче и ясно понимаю: как несправедливо, что их с Димой брак закончился так быстро. Как горько, что у моего брата есть дочь, о которой он не знает. Или, может, просто не хочет знать? Хотя… Каким бы категоричным ни был мой брат, как бы ни ругался… Я помню его мягкую сторону. Ведь таким жестким он стал именно после того, как в его жизни не стало Кристины. Он от всех отстранился, какое-то время перестал общаться даже с родителями.

Как важно сейчас не судить, а услышать и понять друг друга…

– Я очень рада вас видеть. И если ты не против, Крис, давайте где-нибудь сядем, поговорим. Пожалуйста… Тут неподалеку есть ресторан. А внутри – игровая площадка для детей. Или… у вас есть дела?

– Мы приехали на ежемесячный контроль. Уже закончили.

– Контроль?

– Да. Все в порядке. Не переживай. Ты на своей машине?

– Да. Поехали?

– Окей.

Нам нужно серьезно поговорить. Важно узнать, по какой причине Крис все же приняла решение не рассказывать Диме о беременности. Может, он сказал, что не хочет детей? Но это бред. Он их всегда любил. Тем более девочек. Несмотря на то, что терпеть не может Джана, мою дочь он любит и как минимум два раза в неделю приезжает ее увидеть. Пусть остается ненадолго, но все же достаточно того, что он о ней думает.

Если бы он не переваривал детей, не стал бы интересоваться дочерью человека, которого терпеть не может. Даже если это его собственная племянница.

Это мы с ним как кошка с собакой. А с Айджан он такой заботливый… Будто вовсе не тот Дима, который огрызается каждый раз, когда мы сталкиваемся.

Мы садимся в мою машину. Я завожу двигатель, чувствуя, что сердце бьется быстрее от предвкушения разговора, которого я жду с такой настойчивостью. УЗИ подождет. Сейчас важнее всего понять, что произошло между Кристиной и моим братом.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: малышка устроилась в кресле на заднем сиденье, болтает ножками и с интересом разглядывает салон. Решаю не упускать шанс узнать ее ближе, пусть даже через простые вопросы.

– Как тебя зовут, красавица? – спрашиваю я, улыбнувшись.

– Даша.

– Красивое имя, – говорю мягко. – А сколько тебе лет, Даша?

– Мне пять. А скоро будет шесть! – гордо сообщает она, показывая пальчики.

Мы все трое улыбаемся. И эта простая детская откровенность на мгновение снимает напряжение, клубящееся между нами, взрослыми. Тепло заполняет пространство, вытесняя тяжесть.

Мы выезжаем со стоянки и направляемся к ресторану неподалеку. Крис молчит, сжимая ремешок своей сумки, а потом кому-то пишет сообщение.

Ресторан встречает нас мягким светом и спокойной атмосферой. Мы выбираем столик у окна и быстро делаем заказ. Едва официант уходит, Даша просит разрешения у матери. Получив положительный ответ, со смехом вскакивает и мчится в детскую зону. За стеклянной перегородкой виднеются разноцветные горки, мягкие кубики, качели.

Стекло позволяет наблюдать за ней: Даша смеется, карабкается на горку, машет нам рукой. И я понимаю, что этот прозрачный барьер символичен – словно жизнь Кристины и этой девочки все время была за невидимой стеной, доступной взгляду, но недосягаемой для прикосновения.

Я перевожу взгляд на Крис. Наши глаза встречаются. На ее лице нет вражды, только усталость и ожидание. У меня есть шанс услышать правду, которую она столько лет носила в себе. И, возможно, впервые за долгое время мы сможем поговорить не как бывшие золовка и невестка, а как женщины, которые слишком хорошо знают цену тишины и горечь потерь.

– Расскажешь? – спрашиваю тихо, подавшись вперед.

– Расскажу. Но могу промолчать в каких-то местах и прошу от тебя понимания. Пожалуйста, не дави, если я не стану отвечать на какой-то твой вопрос…

– Крис, я когда-то на тебя давила?

– Тогда – нет. Но теперь у тебя есть полное право, – выдыхает она. – Дима не хотел детей… А я никогда в жизни не сделала бы аборт.

– Это он тебе сказал, что не хочет детей? Это же неправда! Он любит малышей…

Крис горько усмехается, наблюдая за своей дочерью.

– Нам пришлось развестись, Диана. Он отчетливо дал понять, что только рад тому, что у нас не было детей. После этого я не могла признаться ему… И держать его рядом с собой, манипулируя беременностью… Нашим будущим ребенком. Это было бы подло. Ну и у него была другая…

Последнюю фразу говорит тихо и сразу кусает нижнюю губу. Будто жалеет, что не удержала это в себе.

– Мама сказала, что он тебе изменял. – Знаю, слишком прямо все говорю, но если не так, то я ничего не добьюсь от этого разговора. – Без понятия, как она об этом узнала. Но, кажется, Дима сам признался, когда родители стали наезжать на него, обвиняя, что он такой идиот, раз отпустил такую прекрасную девушку.

Крис молчит. Не хочет отвечать, чем подтверждает мою догадку.

– Я всю жизнь жила ради дочери…

– Я тоже. – Издаю нервный смешок. – Муж меня бросил, Кристина. У меня тоже есть дочь…

– Бросил? Почему? Он же тебя любил сильно!

– Как и тебя Дима… Нет веры мужикам, Кристина… В чем-то я тебя понимаю… Поэтому не могу давить. Возможно, тогда ты поступила правильно.

Кристина внимательно смотрит мне в глаза, а потом шепчет сдавленным голосом:

– Я застала его с Викторией в одной постели… В нашем доме. А потом он сказал, что не любит меня… Я ушла, скрыв беременность. И ни разу не пожалела… До недавних пор я даже не думала о том, что вернусь в этот город. Но Даша растет. Задает очень много вопросов. Она очень упрямая. Заставила мою маму рассказать ей о ее отце… Поэтому она в лицо знает Диму. И тебя тоже. Фотографии видела.

– Ты приехала, чтобы их познакомить? Диму с Дашей?

– Нет-нет… Я не решусь на это никогда. Но, как видишь, судьба сама столкнула нас. Может, бог услышал молитвы Даши и решил ее таким образом обрадовать…

Кристина замолкает, услышав, как звонит мой телефон. На экране – имя брата.

Посмотрев на побледневшую Крис, я принимаю звонок.

– Да, Дима?

– Я забрал Айджан из сада. Еду к вам в квартиру. Ты скоро вернешься? Мама сказала, что тебя нет.

– Через пару часов. Что случилось?

– Ничего… жениться собираюсь. Поговорить надо.

Прикрыв глаза, кусаю губы. Как хорошо, что Кристина не слышит.

– Выкинь эти мысли из головы. Приеду – все обсудим.

– Не понял…

Я выдыхаю. Отключаюсь, но отложить телефон не успеваю. Потому что снова приходит звонок. Но в этот раз от незнакомого номера.

– Да, алло…

Вместо ответа в трубке тишина. А потом… Глубокий вздох и шум дороги, сигналы…

– Алло… Вы меня слышите?

Тишина действует на нервы. Официант приносит заказ, ставит все на стол. А я не спешу отключаться.

Звонок явно от мужчины. По дыханию понимаю. Бред какой-то… Что происходит? Почему он молчит? И кто он вообще, черт возьми?