А я что-то подумала, вот сейчас я ему расскажу, а он возьмёт и сдаст меня куда надо. Хотя, конечно, ректор не был похож на того, кто побежит отдавать девушку. Но Ахсана, в тело которой я попала, не была обычной девушкой, она была эйла. А эйлы, особенно с драконьей кровью, в мире Аммараш появлялись крайне редко. И пусть в памяти Ахсаны не осталось, лишилась она дара эйлы из-за случайной связи или нет, но рисковать не хотелось.

Я лично посчитала дар эйлы каким-то проклятием. Все девушки, не важно люди, драконицы, все проходили проверку на дар эйлы. Когда девушке исполнялось двадцать лет, её вели в храм и там она проходила проверку, и, если выяснялось, что она эйла, то радовались все … кроме самой девицы.

И вообще девушкам до двадцати лет запрещалось выходить замуж или терять невинность. Потеря невинности до проверки каралась очень жёстко, могли уничтожить всю семью.

Если девица оказывалась эйлой, то её выставляли на аукцион, где её продавали самому удачливому и богатому дракону. Деньги шли семье и поселению откуда была эйла. И, как правило деньги были огромные, потому что выявление эйлы проводилось всего раз в год, и на одну эйлу приходилось больше десятка драконов, а иногда и больше.

После покупки на аукционе почти сразу же проводился брачный ритуал, и брачная ночь, и во время первого соития, распечатывалась сила дракона.

Каждый дракон мечтал об эйле, и о первенце от эйлы. И вот после появления первенцы ценность эйлы заканчивалась. И в большинстве случаев её отправляли на «пир богов».

Что такое «пир богов» память Ахсаны умалчивала, а вот про первенца, я поняла, что первым у эйлы всегда рождался мальчик, который получал максимальную силу, наследник. После рождения первенца дракон уже мог иметь детей от любой женщины, и они тоже получали силу, хотя и не так много, как первенец.

Чем драконы и пользовались. Почти всегда эйлой становилась простая девушка, из деревни, зачастую малообразованная. Среди дракониц эйла могла появиться раз в сто лет, то есть почти никогда.

И поэтому ушлые драконы, женились на эйлах, а после рождения первенца, избавлялись от них, и женились на знатных драконицах, которые уже им рожали остальных детей, и воспитывали ребёнка эйлы, как своего.

Именно поэтому я решила, что «пир богов», это какая-то красиво завуалированная смерть.

Очень редко эйла становилась женой и матерью всех детей дракона. Но Ахсане повезло, она драконица, и её без всякого аукциона продали наследнику императора. И ей не нужно было бы уходить на «пир богов», но что-то пошло не так.

В общем, в связи с этим знанием, я решила подстраховаться и вместо подробного рассказа, сказала:

─ А давайте сначала контракт с армией подпишем, а после я вам всё расскажу.

Ректор сверкнул фиолетовыми глазами, но щёлкнул пальцами и на стол легли три плотных желтоватых листа.

Я протянула руку, но ректор положил свою, прижимая листы к столу и слегка наклонившись вперёд сказал:

─ Вы необычайно одарены, карита, у вас стихия огня, сильный целительский дар и немного некромантии. Вы могли бы закончить обычный целительский факультет, или стихийную магию, и … удачно выйти замуж. Вы уверены, что вам надо в армию?

─ Да, я уверена, ─ твёрдо сказала я.

─ Вы что? Покушались на императора? Или нарушили клятву эйлы?

Услышав про клятву эйлы, я чуть было не вздрогнула, но зато поняла, что это является преступлением не меньшим, чем покушение на императора.

Я спокойно сказала, теперь уже не сомневаясь в том, что выбрала правильную стратегию:

─ Риз Орш, дайте мне подписать документы, и я вам всё расскажу.

Вскоре все документы были подписаны, и я стала курсантом факультета военных целителей, сроком на один год.

Магическая подпись не требовала чернил или крови, достаточно было приложить палец и направить чуть-чуть магии, любой, и, конечно, подумать, что ты согласен.

И вот когда я полностью осознала, что теперь меня никто, даже сам император из этой академии не вытащит, я взглянула на ректора и сообщила:

─ Зовут меня Ахсана, имени рода нет, потому что меня изгнали, и я эйла, но так случилось, что я потеряла свой дар, а не передала его тому, кому предназначалось, и меня отправили в монастырь Игурас умирать. Но я не помню, как это произошло.

Я намеренно не стала говорить имя рода и называть, кто был моим женихом. Мне показалось, что это неважно.

Ректор Орш, выслушав меня, какое-то время сидел молча и сверлил меня своими фиолетовыми глазами.

И это длилось несколько долгих минут, и я уже подумала, что он сейчас возьмёт и обратит мой магический контракт в прах, но вместо этого он вдруг спросил:

─ Карита Ахсана, а вы можете дать мне каплю вашей крови?

Я на всякий случай спрятала руки, решив, что живой не дамся. Вампир он, что ли?

Покопалась в памяти Ахсаны, вампиров в этом мире не было, были какие-то теневики, с которыми как раз драконы и воевали, но те вроде магию высасывали, а не кровь.

Ректор заметил мой страх, и сказала:

─ Да вы не волнуйтесь, я же некромант, я просто по капле крови смогу точнее сказать, действительно ли вы потеряли дар эйлы, и что с вами случилось, если вы многого не помните.

И я подумала, что, наверное, будет хорошо узнать, что там на самом деле случилось. Это как сдать анализ для подтверждения диагноза.

И протянула левую руку, оттопырив по привычке безымянный палец.

Глава 8

Дальше процесс, конечно, совсем не напоминал взятие анализа в городской поликлинике.

Расширившимися от ужаса глазами я – причём именно я, Ксана Андреевна, потому что не думаю, что для Ахсаны это было новостью, – смотрела, как ректор отрастил чёрный ноготь на указательном пальце и острым кончиком очень осторожно дотронулся до подушечки моего безымянного пальца.

Вся эта картина была настолько фантасмагорична, что я даже ничего не почувствовала. И лишь когда перевела глаза на свою руку, увидела, что там выступила крохотная капелька крови. Кровь была красной – это я отметила автоматически, значит, состав крови похож на человеческий, решила я про себя. «Хотя неплохо бы было разложить всё это на молекулы», – это говорил во мне внутренний медик.

Зачем-то взглянув на меня долгим взглядом своих невозможных фиолетовых глаз, ректор осторожно наклонился над моей рукой и очень аккуратно, стараясь не задеть мой палец, языком слизнул эту каплю. На какое-то мгновение он прикрыл глаза.

Я сидела и смотрела на красивое лицо, без риска быть застуканной за разглядыванием, и думала: «Ничего себе анализатор…»

Внутри было чувство ожидания открытия тайны. Мне было очень интересно, что по этой капельке крови он сможет определить.

Когда через пару минут ректор открыл глаза, первое, куда упал его взгляд, – это подписанные нами бумаги. Не знаю почему, но я, с ловкостью фокусника, быстренько схватила лежащие сверху свои экземпляры, которые должна была передать ризу Саррешу, как сказал мне ректор, и прижала к себе, жалея, что у меня нет сумки или портфеля.

А ректор только после того, как с каким-то странным сожалением посмотрел на эти бумаги, перевёл взгляд на меня.

– Я впервые, – сказал он, – вижу эйлу с драконьей кровью.

И мне очень не понравилось, что дыхание его стало каким-то тяжёлым, как будто он испытывал боль или ему приходилось себя сдерживать.

И я решила уточнить:

– Что значит, эйлу? Я не потеряла дар?

– Нет, – выдохнул ректор, – вы по-прежнему невинны, но…

А я подумала: «Вот всегда есть «но» …» – и «поймала» свой второй вопрос прежде, чем он слетел с губ, выжидающе глядя на риза ректора.

– …Но вас отравили, – продолжил риз Орш через несколько мгновений небольшой паузы, – и отравили вас весьма опасным и редким веществом.

Он снова задумчиво поглядел на меня и попросил:

– Назовите мне ещё раз ваше имя.

– Я же сказала, риз ректор, – ответила я, – меня изгнали из рода, у меня больше нет имени.

– Ахсана, – произнёс он, растягивая гласные, как будто пробуя имя на звучание, чтобы вспомнить.

А я подумала: «Ёлки-палки, надо было мне назваться как-то по-другому… Вряд ли среди драконов-аристократов много девиц моего возраста с именем Ахсана». И я на всякий случай ещё плотнее прижала к себе подписанные экземпляры магических контрактов.

Ректор обратил внимание на мои судорожные прижимания с бумагами и сказал:

– Не волнуйтесь, карита. Никто не сможет вас забрать из Академии. Даже я.

– А зачем вы… – вырвалось у меня.

– Ну, во-первых, я не женат и никогда не был, – сказал ректор, и слегка наклонился в мою сторону. – А, во-вторых, я отчаялся найти свою эйлу, а тут вы.

Я попыталась попятиться, но стул был тяжёлый, поэтому он не отодвинулся.

«Мне тут ещё озабоченных ректоров не хватало», – подумала я.

– Не бойтесь, карита, – усмехнулся ректор, – сейчас гораздо важнее то, что я вам скажу. Это вещество, которым вас отравили, запрещено в нашей империи, потому что содержит в себе кровь теневиков. После него не выживают.

Я постаралась удивлённо взглянуть на ректора, похоже, мне повезло встретить «Шерлока Холмса».

А ректор между тем продолжал:

– Так вот, вас отравили, и вы, карита, не выжили. Вы умерли…

Я затаила дыхание, понимая, что «никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу» и судорожно соображая, что можно будет сказать в своё оправдание.

Но ректор спас меня сам, сообщив:

– Но по каким-то причинам боги вернули вас назад. А кто мы такие, чтобы обсуждать действия богов.

И ректор вдруг перестал быть сильно загадочным и улыбнулся. Ещё немного помолчал, потом сказал:

– Вы были правы, придя сюда, в Академию, с открывшимся целительским даром. Теперь я понимаю, откуда у вас дар целителя и откуда у вас небольшой дар некромантии.

А я про себя подумала: «О, у меня ещё некромантия есть!»

Ректор, как будто прочитал мои мысли, сказал:

– Да, некромантия у вас есть. Дар небольшой. Так бывает у тех, кто вернулся из-за грани. И если вы будете его развивать, то вполне будете способны применять его в целительстве – это усилит вас.

Я пока промолчала, слишком мало я знала о магии, даже с помощью памяти Ахсаны.

– Так вот, карита, – ещё раз повторил ректор, как будто уговаривая самого себя, – вы подписали контракт. Теперь никто не сможет вас тронуть. Учиться вам здесь год, и через год вы станете военным целителем.

И я всё-таки задала свой вопрос, потому что мне было странно, ведь везде, где бы я ни училась в своём мире, как раз-таки на врача всегда учились дольше всего.

– А почему всего год? – спросила я.

– Дело в том, карита, – ответил ректор, – что целителей нельзя научить. Вас направляет дар. Он сам знает, как излечить ту или иную болезнь. А год, потому что в первую треть года вы изучаете то, что может понадобиться вам без применения магии: зельеварение, местные травы, как их можно использовать.

– А дальше? – уточнила я.

– А вот дальше с вами может возникнуть сложность, карита, потому что дальше вы начнёте тренироваться с выпускным курсом боевиков, и потом будет магический ритуал по выбору дракона. Магия будет определять с кем вы будете в боевой связке.

– Что это означает? – спросила я.

– Мы выпускаем боевиков, и на фронт с теневиками они уходят парами: дракон и его целитель. Драконов немного, но только они могут противостоять тем, кто покушается на магию нашего мира. И всегда в пару магия выбирает тех, кто совпадает с драконом по возможностям. Выбранный целитель воюет вместе со своим драконом, максимально поддерживая его и давая ему возможность выживать.

Глаза у меня округлились, я вообще-то лечить пришла и не собиралась никаких драконов «максимально поддерживать».

Но ректор снова проявил проницательность и быстро сказал:

– Нет, не думайте. Никаких интимных взаимоотношений нет. Случается, конечно, особенно если целитель женщина, но всё только по желанию. И у нас много боевых связок, где и дракон, и целитель оба мужчины.