– Переброска Пресной Воды! В Антарктиде уже работает термостанция, она растапливает лёд, и образуется огромное такое пресное озеро. Завтра включатся излучатели, создавая мощные потоки заряжённых частиц, которые подхватят водяные молекулы и перенесут их сюда, в Африку. Это будет как бы дождь, несомый ураганом, – по дуге он поднимется в стратосферу и затопит пустыню Намиб. Головную станцию ППВ расположили в Мирном, направляющие башни находятся на Кергелене, где-то на островах Крозе и на вершине

Нджесути, а замыкающая стоит у озера Этоша-пан.

– Да знаю я это всё, – недовольно сказал Дзадцно. – Меня другое интересует: почему не поставили в известность руководство?

Профессор в совершеннейшем смущении прижал пятерню к сердцу, расточая немые извинения.

– Ладно, – вздохнул прораб. – Та-ак… Ну, у меня всё. Идёмте работать!

Навесив бур-мобили, субмарины вышли в море. Квадрат 7-А находился на глубине девяноста метров – светлый песчаный уступ с редкими каменными глыбами и коркой ила. Дно было более-менее ровным, но безжизненным – ни кораллов, ни водорослей. Даже рыбин и тех не плавало ни одной.

– Сероводород, – предположил Илья Харин.

– Очень даже может быть… – протянул Браун.

«Орка», колыхаясь, прошла над придонным мутьевым потоком, всею обшивкой ощущая дрожание и гул. Здесь земля и океан соревновались, кто сильнее, и суша одолевала воду.

– Право на борт, – скомандовал Тугарин-Змей. – Пятьдесят метров.

Сихали поднял субмарину на заданную глубину. Прямо под ними дно было плоским, занесённым песком. Восточнее, ближе к берегу, дно поднималось и состояло из больших каменных глыб с грубозернистой поверхностью. В сторону моря отходил скалистый хребтик, поднимавшийся до отметки тридцать метров, а за ним начинался обрыв в абиссаль.

И хребтик, и песчаный уступ понижались к югу, а к северу протягивалась неширокая полоса илистого дна. Субмарина заплясала, приблизившись к отвесной чёрной скале, – первая береговая ступень. Тупой дрожащий гул прибоя проникал в рубку, а вода ходила взадвперёд, баламутя песок. От греха подальше Сихали взял мористее.

– Первый пошёл, – сообщил Тугарин.

Тяжёлый шар микробура отделился от «Орки» и ухнул вниз, исчезая в клубах ила. Потом облачко мути взбурлило ещё пуще, а когда осело, бур-автомат пропал – закопался.

– Осадочные, осадочные… – читал Сихали с экрана показания бур-мобиля. – Сера пошла… С чего бы это? Сейсм прошёл… Слабый, но есть. Опять… Газовыделение… Уходим! – закричал он вдруг, и в ту же секунду чистое дно вздыбилось холмом, трескаясь и расходясь мутью. Гулкий удар сотряс подлодку.

«Орка» завертелась в ревущей туче пузырьков и комочков глины, а потом коричневая грязевая волна накрыла субмарину, вминая её в песок и заваливая извергнутым грунтом.

Свет в рубке мигнул и погас, на подволоке загорелись красные аварийные лампы.

– Замечательно… – сказал Тимофей. – Кажись, влипли. В прямом и переносном смысле. Что с реактором?

– Норма… – пробормотал Змей, оглядывая побуревшие иллюминаторы и верхний колпак.

– Водомёт?

– Выдает отказ.

– Забился, наверное. Продуй цистерны!

Илья продул.

– Носовые еле давят.

– А кормовые?

– По нулям.

– Превосходно…

Харин повернул к командиру озабоченное лицо и предложил:

– Через люк, может?..

– Ну вот ещё! – заворчал Сихали. – Не хватало нам ещё грязи в отсеке…

Тугарин-Змей мигом приободрился – если уж командир больше всего боится грязюку развести, то чего пугаться?

В рубке повисло молчание, но тихо не было – размеренный гул прорывался и через толщу ила, борта «Орки» держали тупые удары и толчки. Волнами проходила вибрация. И вдруг басистое гудение пропало – будто кто его выключил.

– Если тут такое же строение дна, как на Каспии, – негромко заговорил Браун, – то это затишье не к добру… Пока только выброс был, но, если это грифон закрылся, давление начнёт расти, и ахнет почище глубинной бомбы. Змей, данные с бур-мобиля идут?

– Идут.

– Вызывай его! Глубоко он?

– Пять метров.

– Заворачивай его в нашу сторону и пусть вверх прёт. Прямо под нас!

Харин встал и по накренившемуся полу шагнул к тумбе назера, поставленного в переходном отсеке. Назер басисто загудел, выдавая триллионы нейтрино в импульсе, и на мерцающем мониторе проглянула скважина – белая линия на голубом фоне. Она начала медленно удлиняться, загибаясь, вырисовывая параболу.

– Выходит, – сказал Илья.

– Выводи его под корму, пусть прочистит всасы.

– Угу.

– Давай… Я пока остальные запущу.

Ещё два бур-мобиля провалились в ил и стали активно пробиваться вниз.

– Скорее, Змей! Выводи этих наверх, пусть сверху походят, над рубкой.

– Угу…

На голубом экране добавились ещё две белых дуги. Словно бинты, заматывали они бледный силуэт субмарины. Вот толстая белая полоса уткнулась в борт (внизу заскрипело) и потянулась в сторону кормы. Скребущий звук глухо отдавался под ногами.

– Вышел, – доложил Илья.

– Ага… Корма вроде не завалена. Торчит где-то на метр с лишним… Отлично! Пускай его вдоль борта к носовым цистернам.

Белая полоска медленно потащилась по борту, отражаясь внутрь скрипом и стуками. Когда она дошла до носа, субмарину тряхнуло.

– Засыпало, – Тугарин досадливо скривился.

– Сверху сползло? Ну и ладно. Меньше весу над нами!

Бур-мобиль прошёл глинистую массу, завалившую субмарину от носа до кормы, и «Орку» снова тряхнуло.

– Опять…

– Попробуй связаться с берегом.

– Они не слышат.

– Ничего. Сейчас ещё подчистим, и услышат!

– Не подчистим, – мрачно сказал Илья.

– А чего?

– Первый бур сдох.

Харин показал на красный мигающий сигнал.

– Аккумулятор сел.

– Ла-адно… Дунь-ка носовые!

– Щас.

Под полом глухо забрякало и зашипело. «Орка» тяжело шевельнулась.

– Правая носовая продута.

– Левая?

– Ни в какую.

– Кормовые дунь. И сразу включай водомёт.

Субмарина качнулась с кормы на нос, её повело влево, вибрация водомёта ощутимо отдалась в переборку.

– Ну давай, давай… – цедил Сихали.

С верха рубки сполз пласт грязи. Субмарина всплыла, закидывая вверх корму, резко накренилась – вниз съехало кубометра два налипшего грунта – и выпрямилась, закачалась, оплывая мутью. За иллюминатором кувыркнулся вниз микробур.

– Цистерны продуты.

– Полный вперёд!

Поток воды обмывал субмарину, прочищал визиры, и машина словно разлепляла глаза, протирала их, пялясь по всем азимутам.

– «Орка-1»! – зазвучал тревогой коммуникатор. – Вызываем «Орку-1»!

– «Орка-1» слушает, – ответил Браун. – Всё в порядке, нас привалило малость, но мы выкопались. Так, все дружно всплываем и полным ходом домой! Чует моя душа – что-то под нами зреет. Срочное всплытие!

– Есть срочное всплытие! – отозвался молодой взволнованный голос. – А сильно завалило?

– Сильно, – ответил Тугарин-Змей.

– Мы бурами откапывались, – добавил деталей Тимофей.

– Ух ты!

«Орка-1» всплывала, вода вокруг всё светлела и светлела, пока не закачала субмарину на океанских валах. За струйчатыми потёками просияло синее небо.

И в тот же момент море вскипело, из сине-зелёного стало белым и выбухло горбом. Гром раскатился по океану, гром под ясным небом, и над волнами забили бледные факелы пламени – горел газ.

– Вовремя мы… – пробормотал Харин.

Громадная коричневая волна, отороченная по гребню серой пеной, окатила «Орку», и прозрачный колпак наверху словно прикрыли закопченным стеклом.

Субмарина упрямо вынырнула снова, а по правому борту показался из моря серовато-жёлтый скалистый берег, кое-где отмеченный скудными кустиками. Зубчатая линия хребта отходила, истончаясь, к северу и к югу. Прямо по курсу плато прорезал широкий проход с гладкими отвесными стенами – будущая акватория айс-терминала. Вода в проходе была цвета кофе с молоком и расплывалась по изумрудному океану, светлея. Первый акт творения.

Сихали смотрел с уровня моря, и ему чудилось, будто вода в проходе плещет до самого горизонта, настолько велик и объёмен был терминал. Но ослепительный, мерцающий блеск на востоке за устьем прохода высвечивал тонкую чёрную линию скал – их резали мощными геологическими лазерами. Красивее всего их работа смотрелась в ночи – тогда бледно-фиолетовые вспышки озаряли весь берег, высвечивая чёрный контур гор полыханием когерентного огня.

Сихали задумался: а не сбежал ли он в Африку от ответственности? Бросил ТОЗО на Дженкинса с Кузьмичом, а сам активно отдыхает… Хм. А тогда на что ему команда? Пусть тоже повкалывают! Плох тот руководитель, и генеральный в том числе, который всё делает сам. И вообще – он в отпуске!

– Есть идея, – бодро сказал Илья.

– Выкладывай.

– Завтра в море не выходить.

– А куда выходить?

– Съездим на озеро. Цондзома звал…

– Завтра ж всё равно выходной! – фыркнул Сихали.

– Тем более. Давай?

– Давай, – согласился Браун. – Программу мы выполнили и перевыполнили, пора и на травке поваляться. Вот только пикника не выйдет – на завтра потоп ожидается.

– То-очно… – протянул Илья. – ППВ же… Жалко! – огорчился он.

– Ничего не жалко, – возразил Тимофей. – Съездим, поднимемся на замыкающую башню, сядем и будем смотреть, как пустыню топит.

– Под шашлычок! – плотоядно сказал Харин.

– Так и я о том же!

– А Цондзому возьмём?

– Всех возьмём!

«Орка» плавно развернулась и тронулась на восток, незаметно пересекая бывшую линию берега. На приступке, обрыве пляжа, где серебрилось круглое солёное озерцо-пан, искрясь свежим белым стоком, стоял худой лев. Его морда была измазана кровью – хищник придерживал лапой убитого тюленя и отрывал от тушки куски посмачней.

– Такое только здесь увидишь! – хмыкнул Браун. —

Встретились сборные Африки и Антарктиды…

– Победила команда Африки, – подхватил Илья.

Айс-терминал не меньше чем на четыре километра раздвигал горы и пески Каоковельда, а в глубину уходил метров на восемьсот. Такой «заливчик» годился для приемки даже крупного айсберга. Прибой гасился глубиной устья, и субмарину качало не сильно.

Южная стена – отвесный обрыв с чёткой прорисью рассланцованных пород – отдалилась, выделяя каменный уступ причала. Усталая подлодка пришла домой.

На берегу генрука встречали оба Шурика, Белый и Рыжий, изрядно помятые да подранные, но по-прежнему настроенные на позитив.

– Привет генеральному руководству! – бодро поздоровался Белый.

– Привет, привет… – протянул Сихали, подозрительно присматриваясь. – Только не говори мне, что эти подпалины на куртке – от пепла сигарет.

– Во-первых, – ответил Шурик с достоинством, – я не курю.

Во-вторых, это не куртка, а каэшка.

Тут подошли антаркты – Борис Сегаль и Димдимыч Купри.

Комиссар сжато и сухо передал генруку новости дня.

– Когда мы летели сюда, – через силу, словно заставляя себя, выговорил Купри, – Сегаль принял экстренную с «Востока»… Всех пятерых, и Флоридова, и Арнаутова, всех расстреляли прямо в палатах. И главврача… Главврачиню… тоже.

Над причалом повисло неловкое молчание. Даже Шурики нахохлились.

– Кермаса мы в санаториуме оставили, – добавил Сегаль, – на Кергелене. Побрили, чтобы никто не узнал, а то мало ли…

– Команду по СОП я дал, – проговорил комиссар, – эти… оперативно-розыскные мероприятия начаты, но… – Он угрюмо покачал головой. – У меня ни людей, ничего. Одно название…

Браун покусал губу, соображая, и сказал:

– Сделаем так. В АЗО двинем завтра. Сегодня моемся, кушаем, чистим зубки и ложимся баиньки, а с утра двигаем на озеро Этоша – мне нужно.

– Запускаем ППВ, – авторитетно заявил Харин.

– Запустят без нас, – парировал Сихали. – Я буду только контролировать график транспортировки.

– А мы? – У Белого вытянулось лицо.

– А вы изобразите бурные аплодисменты, переходящие в овацию.