– Хотел бы я знать, – пробурчал Купри, – что за сволочь пропустила их в зону?

– Скорее всего, – пожал Браун плечами, – это была чёрная сволочь. Но могла и белая…

– Вы мне лучше скажите, – проговорил Сегаль, отпыхиваясь, – какого, вообще, чёрта им от нас надо было?

– Узнаем во благовремении, сын мой, – пропел Рыжий, – а пока смиренно вознесись на небеси!

– Не богохульствуй, – строго сказал Тугарин-Змей.

Шурик закашлялся и чуть не подавился слюной, когда кабина лифта пошла вверх, да с ускорением.

ЦПУ наверху башни представлял собой обширный круглый зал с панорамным окном. Полукружия пультов повторяли изгиб прозрачной стены. Сиди себе и бди на здоровье.

Сихали подошёл к контроль-комбайну и первым делом заблокировал лифт.

– «Всех утопить!» – процитировал он.

Океанцы и антаркты разбрелись по залу, поглядывая на пустыню, – чернота сгущалась, её всё чаще озаряли ветвистые молнии.

– Ты что-то в этом смыслишь? – кивнул Купри на разноцветье клавиш, индикаторов и видеорам.

– А то…

Браун уселся за главный пульт и прошёлся по сенсорам. Синие и коричневые мнемографики тут же начали свой медленный танец, изгибаясь и вихляя. Вспыхнули один за другим рабочие экраны.

На одном из них нарисовался оператор головной антарктической станции ППВ. Замигала надпись: «Дежурный – Сванте Таггарт».

– Здорово, ваше превосходительство! – весело заорал дежурный. – Мирный вас приветствует!

– Почему не предупредили о запуске? – холодно спросил Сихали.

Лицо оператора, розовощёкое, как у младенца, но со шкиперской бородкой от уха до уха, изобразило обиду.

– Предупреждали мы! – возразил он. – Просто ЗэБэ не отвечала…

– Башня говорит невнятно, – ухмыльнулся Белый.

– Всё больше жестами объясняется, – подхватил Рыжий.

– Ладно, – махнул рукой Тимофей. – Проехали. Режим операции?

– Э-э… Оптимал.

– Интенсивность?

– Пятьдесят процентов. С нарастанием.

– На что хоть это похоже? – крикнул Цондзома. – Там, у вас?

Таггарт, глянув на свои экраны, проговорил:

– Как будто льды дыбом встают… Больше всего смахивает на дождь, который идёт снизу вверх, в небо! Всё в тумане на десятки миль, а рёв такой, что…

Туман за стенами-окнами башни наблюдения в Мирном разметало, и Тимофей рассмотрел в экране исполинские полукольца импульсных дингеров, выдвинутых на рабочую высоту. В это время изображение сильно качнулось.

– Чего это? – спросил Рыжий, тараща глаза.

– Усё у порядке! – успокоил его Сванте. – Сейчас я…

Дотянувшись, оператор отключил гасители вибрации, и башню плавно повело к северу, подчиняя чудовищному сверхурагану, клонившему её как травинку.

Колоссальное озеро талой воды будто выкипало, исходя неисчислимым количеством капели и пара. Непередаваемо низко гудели излучатели-дингеры, направляя потоки заряжённых частиц, – узким фронтом в двести километров те поднимались в стратосферу, утягивая с собою кубокилометры воды.

– Началось! – крикнул Сегаль, приникая к прозрачной выпуклой стене замыкающей башни.

– Внимание! Разрядка потока!

Тимофей оборотился от антарктических видов к пейзажам африканским, и его пробрала дрожь. На пустыню падала вода. Она не струилась, не лилась, не хлестала, а именно падала. Рушилась сплошным течением. Внешняя акустика донесла раскатистый грохот, низкий, воистину нептунический рёв и зык.

– И разверзлись хляби небесные… – пробормотал Тугарин-Змей, зачарованно глядя наружу.

– Дождик-дождик, – продекламировал Рыжий детский стишок. – Кап-кап-кап…

Вода мгновенно размыла, расплескала дюны, вымесила саванну, как жидкое тесто, закручивая в гигантских воронках красную латеритовую грязь, траву и деревья.

Замыкающая башня дрожала и сотрясалась, одна сопротивляясь буйству новой, рукотворной стихии. Через пару минут вода скрыла под собою даже высокие холмы, разливаясь до самых гор.

– Заканчиваем промывку! – крикнул Таггарт.

Вскорости доложились дежурные с направляющих башен на островах Кергелен и Восточный Крозе, на вершине Нджесути, что в Драконовых горах.

Тяжкий, убийственный гром постепенно стих, переставая терзать потрясённый рассудок, но состояние подавленности держалось долго.

Остатки разряжённого потока зависли тучами, хотя и вели себя странно для облачности – косматая хмарь металась вниз и вверх, вращаясь по вертикали, разрываясь в клочья и шпаря молниями во все стороны, как давеча океанцы палили из бластов.

Вспомнив о хантерах, Сихали посмотрел вниз – подножие башни купалось в мутных волнах, кругами гонявших грязную пену да измочаленные стволы деревьев.

– Вода ещё не спала, – сказал он. – Самое время выпить и закусить.

– Что пить, я вижу, – тоскливо воздохнул Рыжий, кивая на затопленную пустыню. – А закусывать чем? Компьютерятиной?

– Шурикатиной, – буркнул Харин и выразительно глянул на Цондзому.

Поняв намёк, бушмен сбегал за припасами. Вскоре он вернулся, волоча два маленьких биоконтейнера.

– Шашлычок! – застонал Белый.

– Кебаб! – нежно проворковал Сегаль.

– Пивасик! – залучился Рыжий. – А что…

– Налетай, – скомандовал Тугарин-Змей.

Основательно подкрепившись, Сихали откупорил биопак «Лио» и потянул из соска «тонизирующий, витаминизированный напиток». Одной левой раскрыв радиофон, он созвонился с женой. Ответила ему Марина Харина.

Её прелестная головка висела макушкой вниз, а длинные волосы вились во все стороны.

– Приветики! – радостно прозвенел Маринин голосок.

– А где Наташа?

– Я вместо неё!

– Летаешь?

– Ага! Тут так здорово! Мы сейчас в оранжерее были, дыню ели! – Настоящую дыню? – восхитился Сихали.

– Да! Такая здоровенная! Вкуснющая-я…

– Тебе Илью дать? А то он тут уже весь исстрадался.

– Давай! – хихикнул голосок с небес.

– Змей! – окликнул Тимофей. – Тебя!

– Кто? – буркнул Харин, неохотно покидая мягкое кресло.

– Приветики! – послышался хрустальный колокольчик, и радостный Тугарин-Змей бросился на зов.

Сунув радиофон в жадные руки Ильи, Тимофей отошёл в сторонку, дабы не мешать басистому воркованию.

Вид за прозрачной стеной пугал и завораживал. Вода разливалась до горизонта, мутная и неспокойная, туман носился поверху, то собираясь в плотную пелену, то разрываясь в клочья. «Земля была безвидна и пуста…»

Часам к трём вода спала настолько, что сплошное зеркало разбилось на осколки-озерца. Тучи потихоньку рассеялись, и солнце принялось за дело – всё видимое пространство заволокло маревом испарений, далёкие горы плясали в туманной дымке.

Сихали первым покинул лифт, но выйти сумел не сразу – двери завалило изломанными ветками и обкорнанными стволами деревьев. Парящую землю вокруг покрывал толстый-толстый слой липкой красной глины. И скользкой – Сегаль нелепо взмахнул руками и приземлился на пятую точку.

– Правильно, – оценил Белый, – так устойчивей.

– Пешком не пойдём, – решил Тимофей, выдирая ноги из чавкавшей болотины. – У нас транспорт есть. Цондзома, заводи!

Вездеход, мягко переваливаясь, спустился с возвышенности, занятой башней, и поехал в объезд невероятно разлившегося озера Этоша-пан, вода в котором ещё не отстоялась и не успокоилась – так и ходила волнами, хотя ветер утих.

– Вон, смотри, – Белый пальцем показал на берег, – это он прятался за спинами хантеров.

Из песка выглядывало тело человека в серебристом комбинезоне, напоминавшем спецкостюм космонавта.

– Тормози, – велел Цондзоме генрук и вышел наружу.

Видок у трупа был так себе. Никаких документов при нём не оказалось, зато на волосатом запястье красовалась жирно намалёванная татушка – двенадцать рун «зиг», вписанных в окружность.

Schwarze Sonne. Черное солнце.

Глава 4. «Верхний свет»

12 декабря, 9 часов 20 минут.

Афросоюз, СШЮА, Кейптаун.

«Борт номер один» починял диффузоры, так что быстро вылететь в АЗО не получилось.

– Сделаем пересадку в Кейптауне, – сказал Сихали. – Сан Саныч туда обещал борт перегнать.

– Морем дотуда, – лаконично объяснил Тугарин-Змей, – и на юга́.

На том и порешили. Сборы заняли не больше пяти минут, и «великолепная шестёрка» поднялась на борт экраноплана «Гиппогриф». Два его огромных сигарообразных фюзеляжа соединялись широким крылом, спаренные турбины разделял высокий киль.

Граждане ТОЗО и АЗО прошли внутрь правого корпуса и пересекли крыло по узкому проходу – места для них были заказаны в левой «сигаре».

– Всё будет о'кей, Димдимыч, – болтал Рыжий. – Отыщем мы этих «шварцев». И так засветим, что…

– Обнаглели вконец, – процедил Купри. – Шпана, погань…

Главное, средь бела дня! «Шварцы» драные…

– Ты с Самоа связывался? – спросил Тимофей, не оборачиваясь.

Илья кивнул. Вспомнив, что шеф его не видит, сказал:

– Связывался.

Вытащив радиофон и набрав серию кодов, он сунул его генруку. Стереопроекция оформилась в квадратное лицо Дженкинса.

– Коллегиально приветствую! – ухмыльнулось лицо. – Как отдыхается?

– Нормально. Что там насчет теракта?

– Ха! – хмыкнул Самоа. – Это мы так думали, что теракт. Там «гоп со смыком» был – эти, из «Чёрного солнца» которые, просто увели ценный груз. А тех, кто рядом был и всё видел, прикончили.

– И что за груз?

– Щас… Я с третьего раза запомнил… Интрапсихическая техника. О как. Волновой генератор для направленной передачи эмоций.

– И на фига он им?

– Дык, ёлы-палы… Вопрос! Да там вообще хрень творится, и непонятная какая-то. Помнишь, где это долбаное «Чёрное солнце» самый первый раз засветилось? На Таити-2. Девять убитыми. Ну, мы тогда тоже сразу – теракт, теракт! А сейчас копнули поглубже…

– И чего нарыли?

– Трупы – это зачистка была. «Чёрное солнце» никогда не оставляет свидетелей…

– Потому они и за нами гоняются, – вставил Сихали.

– Ну да… Так там ещё десятый был – и пропал. Получается, похитили его.

– Кого именно?

– Виджая Чарана. Говорят, крупный спец по волновой психотехнике. Величина!

– Вот, блин…

– И не говори.

– Ладно. Копай дальше.

Дженкинс кинул два пальца к виску, и стереопроекция угасла.

Белый, шествовавший последним и не слышавший переговоров, громко провозгласил:

– Занимайте места согласно купленным билетам!

Кресла были огромными и объемными – хоть клубком в них сворачивайся. Браун уселся ближе к проходу, Харин занял место у окна. Купри и Сегаль устроились напротив.

– Знаю я, – сделал вывод Борис, – почему криминал распоясался! Гангстеры совсем страх потеряли – их же больше не казнят, а Психонадзор никого не пугает.